Серафина Гласс – На тихой улице (страница 40)

– Я уже сказала. Удачи в полиции. Надеюсь, ты сумеешь найти приемлемую ложь.

Выхожу из дома, сажусь в машину и уезжаю, потому что не знаю, что еще делать, и не желаю больше слышать от него ни одного слова, никогда.

По пути я звоню Пейдж и говорю, что она может донести на него.

25

Пейдж

Когда Пейдж приносит свою пачку улик в полицейский участок, то не знает, чего ожидать. Она в курсе, что ее считают немного свихнувшейся на этой теме и будет трудно заставить полицейских воспринимать ее всерьез, но доказательств более чем достаточно. Не важно, что о ней думают копы, у нее в руках гора неопровержимых улик.

Полицейский, занимавшийся расследованием, если его можно так назвать, любил напоминать ей то, о чем она и так прекрасно знает: он искал не мотив и убийцу, а пьяного водителя или того, кто писал в телефоне и случайно сбил Калеба. По мнению копов, преступление заключалось не в убийстве, а в том, что водитель скрылся с места аварии, но теперь Пейдж есть что сказать по этому поводу. Поэтому, когда женщина в приемной предложила ей поговорить с любым свободным полицейским, она ответила, что подождет детектива Деннинга. И прождала почти три часа, вместо того чтобы обратиться к кому-то другому.

Пейдж сидела на жестком металлическом стуле, прижимая к груди коробку. Вот так. У нее ведь куча времени. Она готова была ждать вечно, лишь бы к ней прислушались. Когда Деннинг наконец появился, она вскочила на ноги, прежде чем он успел пройти мимо. Женщина в приемной указала на нее и что-то сказала. Детектив обернулся на Пейдж, и ему наверняка хотелось закатить глаза. Он ссутулился и, похоже, пытался выдумать причину, по которой у него нет времени сейчас разговаривать, но Пейдж уже подошла к нему. Женщина из приемной объяснила ему, как долго ждала Пейдж, и он неохотно мотнул головой, приглашая в свой кабинет.

Пейдж уже бывала у Деннинга в кабинете. Первые месяцы она все время сюда ходила, издевалась над ним и оскорбляла остальных. Она понимает, почему детектив не хочет с ней разговаривать, но считает, что он должен был лучше стараться. Когда все повторяли слова детектива, она пыталась это понять. Раскрыть такое дело очень сложно: ни видео с камеры, ни свидетелей, ни подозреваемых. Случайная авария с безответственным или, может быть, пьяным и неосторожным водителем, но нельзя выписать ордер на обыск и прослушку телефонов каждого соседа, который вам не нравится. Ладно, пусть так. Но теперь он должен ее выслушать. Ее догадка оказалась верной.

– Рад снова вас видеть, миссис Моретти, – говорит Деннинг.

Конечно, он совсем не рад, но ей плевать.

– Что у нас на этот раз? – спрашивает он с откровенным скепсисом.

– Доказательства.

Пейдж вытаскивает фотографии, доказывающие неверность Финна, и объясняет, что брачный договор Коры и Финна дает ему мотив, поскольку Калеб застукал его с женщиной. Она показывает выписку с денежным переводом, телефонные записи – в общем, все, а потом наблюдает за детективом. Взгляд Пейдж мечется с его лица на содержимое страниц, которые он листает. Она пытается понять, что он думает. Проходит целая вечность, прежде чем Деннинг наконец снимает очки, откладывает последний листок из пачки и смотрит на нее. Пренебрежительно? Под впечатлением? Пейдж не может понять. Его лицо, как обычно, непроницаемо при любых обстоятельствах.

– Я приглашу его на разговор, – обещает детектив.

Пейдж хочется отчаянно вздохнуть и объяснить все еще раз. Как можно ограничиться обычным разговором? Его нужно немедленно арестовать. Но она встает и благодарит детектива, потому что это гораздо больше, чем ей когда-либо удавалось добиться. Хорошо уже, что он вообще согласился просмотреть документы, после стольких ее попыток. Пейдж говорит, что он может оставить коробку себе, у нее есть копии, и уходит. По пути к машине уголки ее губ приподнимаются в подобии улыбки. Она наконец-то добьется справедливости. Для Калеба. Это все, чего она хочет.

По дороге домой ей хочется позвонить Гранту и все ему рассказать, но она этого не делает, не желая в очередной раз его разочаровать, если по какой-то причине все пойдет не так, как она рассчитывает, хотя это вряд ли случится. Пейдж представляет, как расскажет Гранту, что они наконец-то освободились от этого бремени. Ее одержимость и его подавленность, которые сталкиваются самым ужасным образом и держат их на расстоянии, не должны управлять ими вечно. Она думает о том, как обнимет Гранта, как будет плакать вместе с ним и наконец-то почувствует, что все закончилось, и не проглатывает наворачивающиеся на глаза слезы. Она позволяет им течь, пока едет на встречу с Корой и Николой, чтобы другой говнюк тоже получил по заслугам.

26

Пейдж

Они встречаются в десять. Теперь, когда Финн дома, всего в нескольких шагах, это более рискованно. Кора повторяет, что никто не приходит в домик для свекрови. Годами никто не приходил, и здесь безопасно, но чем чаще она это повторяет, тем больше кажется, что пытается убедить в этом саму себя. А на самом деле им остается только молиться, чтобы так и было.

Пейдж надела черные легинсы и черное худи. Перцовый баллончик прикреплен к запястью в ярко-розовом кармане на липучке и выглядит по-идиотски. Когда она вынимает старую вязаную балаклаву, Никола охает.

– Я думала, ты говорила про худи и очки. Ты правда собираешься это надеть? Выглядишь так, будто собираешься кого-то убить, – замечает Никола.

– Ну, я бы тоже так решила, но потом вспомнила твои слова, что дом кишит камерами. Лишняя осторожность не повредит.

– Господи, даже не знаю, это же… – вздыхает Никола.

– Полное безумие, – подхватывает Кора.

– Да, – соглашается Никола.

– Ага, – вторит ей Пейдж. – Так где там твой рисунок? – спрашивает она, и Никола идет за листком бумаги, лежащим на столике.

Все садятся, и Никола показывает Пейдж грубый план дома, который нарисовала.

– Не забывайте, я сама установила камеру перед домом, – говорит Кора, прежде чем они углубляются в детали.

Пейдж хмурится и озадаченно смотрит на Кору:

– Что-что?

– Что? – переспрашивает Кора.

– Ничего.

– Ага, так вот, когда я проезжала мимо несколько часов назад, занавески на окнах были отдернуты. Давайте посмотрим, – предлагает Кора, прислоняет планшет к стакану на столе, чтобы все видели, и открывает приложение. На экране появляется фасад дома Лукаса.

– Уже больше десяти, в это время он обычно ложится спать. Надеюсь, нам повезет и мы хотя бы сможем наблюдать за тобой, когда ты будешь там.

– Ты только посмотри на себя, агент МакГайвер [17], – смеется Пейдж.

– Кто-кто? – спрашивает Никола.

– Она еще совсем юная, – подмигивает Пейдж Коре с заговорщицким видом, но Кора слишком сосредоточена и нервничает.

– Но если его жена пропала, вряд ли Лукас будет придерживаться обычного распорядка, разве не так? А если он будет бодрствовать всю ночь, пытаясь ее найти? – спрашивает Кора.

– Сомневаюсь, – отзывается Никола. – Он не будет вести себя как любой нормальный человек в такой ситуации. Ему плевать. Лукас в ярости, но не расстроен. Если он считает, что этим занимается полиция, то преспокойно уснет.

Кора кладет руку на плечо Николе и сжимает его, молча извиняясь за все, через что та прошла.

– В любом случае мы будем на связи. У нас есть план. Вы будете видеть, что у меня за спиной, а я могу высунуть телефон из-за угла. У меня есть наушники, чтобы вы со мной говорили. Проще простого, – заявляет Пейдж и переводит внимание на чертеж. – Значит, сигнализация слева от двери?

– Да, – подтверждает Никола, указывая на листок, и отмечает пальцем, как должна идти Пейдж. – Как только откроешь дверь, у тебя тридцать секунд, чтобы набрать код. И какой?

– Восемь, девять, восемь, три, два, пять, – говорит Пейдж.

– Восемь, девять, восемь, пять, два, три, – поправляет ее Никола.

– О боже! Мы завалили дело, не успев даже проникнуть в дом! – восклицает Кора. Чем меньше остается времени до проникновения, тем сильнее она волнуется. Кора хватает ручку, а потом ладонь Пейдж. – Повтори еще раз, пожалуйста.

– Восемь, девять, восемь, пять, два, три, – послушно повторяет Никола, и Кора записывает цифры на ладони Пейдж.

Пейдж позволяет, потому что Кора права.

– Итак, – продолжает Никола, – если портфель не в кабинете, он лежит прямо на столе у двери. Иначе придется подняться по двум лестничным пролетам. Лучше подойди к окнам, чтобы мы видели тебя через камеру.

– Да, – добавляет Кора.

– А потом поверни направо, к лестнице. Его кабинет на втором этаже слева. Обычно портфель на полу рядом с письменным столом или висит на дверной ручке.

– Ясно.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – с тревогой спрашивает Никола. – Мне так жаль. Я просто… Не могу поверить, что вы вот так мне помогаете.

– Уверена, – отвечает Пейдж.

Следующие полтора часа они сидят тихо. В восемь уснула Эйвери, Финн смотрит игру по телевизору, а Мия делает уроки. Когда стемнело, они гасят свет, чтобы не привлекать внимания, и ждут в напряжении. В комнате как будто не осталось воздуха из-за коллективного беспокойства.

Почти в полночь они приступают к делу. Камера Коры засекла, как в 22:14 Лукас поднялся по лестнице и больше не спускался, а значит, скорее всего, лег спать. Они дали ему достаточно времени, прежде чем начать. Пейдж держит в одной руке телефон, а второй заталкивает балаклаву за пояс легинсов – на случай, если ее заметят, пока она будет переходить улицу. Пока что она не надевает балаклаву.