Серафина Гласс – На тихой улице (страница 30)
Конечно, она может сказать, что торопится, уже опаздывает, и мне лучше взять такси. Но ее лицо меняется. Она улыбается, а глаза вспыхивают.
– Конечно, милая. Я с радостью. Ой, погоди.
Она останавливается.
– Что такое?
Боже мой, она разворачивается. Что?!
– У меня нет детского кресла, – объясняет Кора.
– Ой, наше осталось в моей машине в мастерской, но ничего страшного. Если б это не было так срочно, я бы не…
Она прерывает меня, открывая гараж:
– У нас точно есть кресло. А может, и два!
Хихикнув, Кора копается на полках с инструментами, автохолодильником, велосипедами и старым спортивным инвентарем. Мое сердце вот-вот выскочит из груди. У меня нет времени.
– Я все жду внуков… Ну, не то чтобы жду, но через полтора года Мия уедет в колледж, так что не так уж и долго ждать. Я храню все ее старые игрушки. Хм… Погоди-ка, оно точно где-то здесь.
Я оглядываюсь на наш дом и знаю, что сейчас камеры меня не видят. На них только комнаты в пустом доме, из которого сбежала пленница. Прошло уже минут пять. Если Лукас заметил, как я ушла, у меня максимум пятнадцать минут. В любом случае, время уходит. Но я не выдаю себя, нельзя. Смотрю в землю и нервно дергаю ногой.
– Вот! Я знала, что найду его. – Кора наклоняется к заднему сиденью. – Так, давай-ка посмотрим, помню ли я, как это делается, – бормочет она, а я могу лишь благодарно кивнуть.
Наконец Кора пристегивает детское кресло, и я сажаю Эйвери в машину. Малышка в восторге от приключения. Я сажусь рядом с Корой, и она отъезжает от дома. У меня пересохло во рту, и я не могу отдышаться, но Кора не замечает этого и болтает о детских креслах, их производителях и как в былые времена они делали все более качественно.
Потом она включает поворотник, мы сворачиваем влево, и я вижу в зеркале заднего вида наш дом и думаю: может быть, я в последний раз вижу это адское место.
– Так куда тебе надо? – спрашивает Кора, направляясь к центру, где находятся все магазины и рестораны.
Адреса у меня нет, и я не могу сказать, что мне нужен ломбард.
– Ну, я встречаюсь с подругой. Рядом с «Душевным ломбардом», там есть средиземноморское кафе.
– «Эфес»! – подхватывает она.
– Точно, – говорю я, глядя на восторженное лицо Эйвери – она так редко ездит на машине.
Сквозь щель в окне проникает чудесный прибрежный воздух, вокруг растут пышные зеленые можжевельники, и мне хочется рыдать при виде обыкновенных магазинов и ресторанов вдоль дороги.
– Надеюсь, у твоей подруги все в порядке, – произносит Кора.
– Что-что?
– Ты сказала, это срочно. Надеюсь, все в порядке. Если тебе что-то понадобится, я рядом, – добавляет она и на мгновение отворачивается от дороги, чтобы ободряюще улыбнуться мне.
– Это… Это так мило с твоей стороны, Кора… Большое спасибо за твою доброту, – отвечаю я, с каждой милей все больше расслабляясь, хотя и знаю, что самое трудное еще впереди.
Надеюсь, когда-нибудь я сумею вернуть ей долг.
Когда Кора высаживает меня, я отстегиваю Эйвери, вытаскиваю из багажника коляску и сажаю в нее дочь. Все это занимает целую вечность, и теперь мне придется войти в то кафе, ведь Кора считает, что там меня ждет подруга, попавшая в беду.
– Спасибо, огромное тебе спасибо еще раз, – благодарю я, стоя у машины.
– Может, запишешь мой номер на случай, если тебя надо будет подвезти обратно? – предлагает она.
Мне хочется признаться, что я не вернусь, но, конечно, этого говорить нельзя, как и то, что я единственный человек на планете, у которого нет телефона, поэтому в любом случае не могу записать ее номер.
– Меня подвезет подруга, но спасибо за предложение.
– Ладно, удачи тебе. Пока, Эйвери.
Кора машет рукой и отъезжает. Я наклоняюсь и вожусь с ремнем безопасности на коляске и обувью Эйвери, чтобы дождаться, пока машина скроется из вида, и не заходить в кафе. Удостоверившись, что Кора уехала, закидываю сумки через плечо и быстро иду через парковку к ломбарду.
Внутри за стеклянным окошком сидит на табурете мужчина, чей запах я чую с порога. Его брюхо выпирает из-под футболки с принтом из аниме. Он не поднимает голову, когда звонит дверной колокольчик. Я не теряю времени зря и иду прямо к стойке и становлюсь перед ним. Откашливаюсь, и мужчина наконец-то смотрит на меня.
– Слушаю вас, – официальным тоном говорит он. – Чем могу помочь?
Я вытаскиваю часы и двигаю их через окошко в стекле.
– Я хотела бы их продать.
Мужчина берет часы и рассматривает их под лампой.
– Это «Гуччи», – заявляю я.
– Я умею читать, – отзывается он, но не зло.
Похоже, у него просто такая манера говорить. Мужчина внимательно смотрит на меня и поднимает бровь.
– Где вы их взяли?
– Не помню. А что?
– Надеюсь, это не подарок мужа или что-нибудь в этом роде, потому что они поддельные. – Он возвращает мне часы. – Очень жаль.
– Нет. Нет! Не может быть! – воплю я, но быстро понижаю голос. – Пожалуйста, взгляните еще раз. Прошу вас.
– Я двадцать семь лет этим занимаюсь. Уверяю вас, это точно подделка. Ничего не стоит.
– Они должны что-то стоить! Хоть сколько-нибудь. Десять долларов. Сколько угодно, – молю я. Другие посетители и два продавца из соседних магазинов останавливаются, чтобы посмотреть на меня, но быстро отворачиваются.
– Простите, но они даже этого не стоят. К сожалению, я ничем не могу вам помочь, – вздыхает мужчина, и все вокруг расплывается и движется как в замедленной съемке.
Мои колени подкашиваются. Я не могу вернуться. Такого не должно случиться.
– Нет. Проверьте еще раз. Вы ошиблись. Наверняка ошиблись! – ору я.
– Пожалуйста, мэм. Не устраивайте сцену. Мне очень жаль, что я не могу…
Но я больше не слушаю. Голоса звучат приглушенно. В нескольких шагах стоит мужчина постарше вместе с продавцом и смотрит на меня с жалостью. Второй продавец держит бархатный поднос с украшениями на продажу и показывает их мужчине. Там в основном кольца. Вижу крохотную бирку на кольце с бриллиантом – тысяча триста долларов. По спине бегут мурашки. Я смотрю на Эйвери, которая радостно глядит на блестящие камушки. Что мне теперь делать? Бросаюсь к бархатному подносу, хватаю кольцо и бегу.
Бегу к двери, с коляской перед собой. От рывка и моей паники Эйвери начинает плакать, а продавцы кричат, пытаясь меня остановить. Я выгляжу жалко. В одиночку я сумела бы сбежать, но не подумала о коляске на неровном бетоне парковки, усыпанном камнями. Не подумала о том, как буду открывать дверь с двумя сумками и коляской. Ни о чем не подумала. Просто бегу, и меня хватают еще до того, как я успеваю пересечь парковку.
Они вызывают полицию.
Они пытаются удержать меня до приезда полиции прямо там, на парковке, но я говорю, что ребенок замерзнет, и захожу внутрь. Им приходится последовать за мной. Через двадцать минут приезжают два копа. Конечно же, мужчины. И разумеется, они знают моего мужа, но сегодня по документам я не Джорджия Кинни, а Джун Баррет, и мне тридцать один год. Люди ведь не сообщают об украденном удостоверении личности, а просто получают новое, тем более если вернули кошелек. Видимо, мне предстоит узнать это на собственном опыте.
Мужчина в футболке с аниме рассказывает о случившемся во всех красочных подробностях, но я молчу. Сижу на оранжевом пластиковом стуле у окна, кормлю Эйвери крекерами в виде рыбок и пытаюсь успокоить ее, катая коляску взад-вперед.
Через несколько минут ко мне подходит полицейский и мягко объясняет, что против меня выдвинут обвинения, ему придется меня арестовать. Я смотрю на работника ломбарда, и тот пожимает плечами.
– Все записано на камеру. Чего вы от меня хотите? Я могу потерять работу, – объясняет он.
– У меня ребенок! – кричу на него. – Психопат!
Я ожидала, что мне выпишут штраф, но ареста и представить не могла. Мне хочется сбежать. И я почти бросаюсь в бегство, хотя теперь это было бы комично и нелепо. Чувствую себя загнанным в капкан зверем. Опять.
– Мэм, – говорит полицейский по фамилии Макаллен, – мы разрешим вам позвонить, чтобы кто-нибудь забрал вашу малышку. Мы не отвезем ее в тюрьму.
Он смеется над собственной шуткой, и я пытаюсь что-то ответить, но запинаюсь и не могу произнести ни слова.
– В тюрьму, – повторяю я.
А потом оказываюсь на заднем сиденье полицейской машины, и меня вместе с Эйвери везут в участок. По пути коп объясняет, что если это мой первый арест и не возникнет подозрений, что я скроюсь от суда, меня отпустят под залог всего в несколько сотен долларов. После каждого его слова мне еще сильнее хочется сбежать. Деньги, суд, тюрьма.
– Вы можете остановиться? – прошу я.