Серафим Леман – Системная Перезагрузка. Том 6 (страница 29)
Первое повышение силы случилось у меня после поглощения квинтэссенции Короля. Уже тогда моё физическое тело стало условно идеальным. Из него вышла вся лишняя дрянь, накопленная за годы жизни. Тогда я ещё был железным, базовым рангом, но принятие квинтэссенций — крайне запоминающееся событие. Пришёл я в себя тогда в больнице после потери сознания.
Окончательно моё тело очистилось, когда я перешёл на бронзовый ранг. Было это в лесу Лавр, во время зачистки вместе с Легионом. Самое популярное видео в системных чатах, к слову, и зачем я тогда догола разделся?..
Серебро было тем порогом, после которого я перестал быть человеком, став наполовину энергетическим существом, слившись с энергией Системы. Случилось это в пустыне, название которой уже исчезло из памяти. Помню только, что победил тогда очередную страшную тварь.
Лишь на золотом ранге это ощущение закрепилось окончательно. Я понял, что такое аура, ощутил её как в себе, так и вокруг. Это было самым ключевым моментом. Перерождением. Я стал одним из тех, кого Система гордо называет Демиургом.
Платина была лишь завершением этого. Во мне не осталось ничего от человека. Ни костей, ни внутренних органов. Чистая плоть, закреплённая волей, энергией. Возможно, в какой-то степени я даже умер. Вот что случится с тем, во что я превратился, если энергия Системы отступит? Страшно даже представить подобное.
И мифрил. Финальный ранг, дальше которого, судя по отсутствию требования в графе ранга, ничего нет. Дальше лишь уровни, накопление силы. И путь, по которому я точно не пойду. Превращаться в то, чем стали Первые, я не хочу.
По ощущениям от платины ничего особенно не изменилось. Разве что легче стало. Разум прояснился. Я могу, наверное, оторвать себе руку и особенно этого не почувствовать. Я стал монстром.
Хотя, разве я не был им всё это время? Скольких я убил на пути своей силы, и скольких ещё предстоит убить?.. В принципе, ответ очевиден и прост: «Столько, сколько нужно». Я ненавижу Первых, начавших всё это. Если кто и является монстром, то это они. Тут я с Системой солидарен.
Скачок в характеристиках, когда я взял мифрил, был самым большим за всё время.
Не знаю, почему, но вторичные характеристики, которым я практически никогда не уделял внимания, пропали. Обнулилась и репутация. Почему — понятия не имею. Наверное, на некоторые вопросы мне попросту никогда не ответят. Появилось два порога брони…
Открыв инвентарь в поисках хоть каких-то ответов и, как минимум, чтобы прояснить, что мне выдала Система, нашёл там крайне… интересное изменение.
Духовное оружие, мой Нож Зверолова, пропал. Вместо него там было нечто другое. Я открыл описание:
[Анкх] [Адамантитовый]
???
И всё. Это было всё описание. Достав предмет, покрутил его в руках. Невесомый, и чувствую, что неразрушимый. Наверное, можно использовать его как оружие, но смысла в этом нет. Убрал обратно.
Адамантитовый ранг… Система считает себя таким? Если всё до мифрила является реальными металлами, то это… нет, не понимаю. И не собираюсь понимать.
Теперь самое главное. Что она скажет о моём новом Аксиосе? Ради чего я сжёг все свои квинтэссенции…
Три навыка, которые Система выдаёт всем, достигшим золотого ранга, остались на месте — Контроль Ауры, Перемещение, Осколок. И там без изменений, они так и остались золотом:
[Навык «Контроль Ауры»] [Золотой]
[Навык «Перемещение»] [Золотой]
[Навык «Осколок»] [Золотой]
Раньше, до платины, у меня было ещё восемнадцать навыков. После неё их осталось шесть. Сейчас всего лишь один. Но зато какой…
[Навык «Защитник Пустоты»] [Мифриловый]
Я стоял на базальтовых плитах и смотрел на описание.
Достаточно долго, чтобы понять, что это вообще значит. Прежде всего — я больше не буду превращаться в Воина Пустоты, и внешний изначальный вид — человеческий — останется при мне уже до самого конца, каким бы он ни был. Попробовал новый вариант Твердыни — привычная оболочка активировалась тут же, но очки брони при этом не двигались. Неоднозначно получается: вроде бы как неуязвимость раньше была, а теперь будет работать за счёт очков брони.
Там, наверное, сложная математика, и чем «глубже» в Систему — тем меньше конкретных цифр. Лишь строчки вместо развёрнутых таблиц характеристик. Одна фраза вместо цифр и процентов. Всё, что я собирал годами — шесть квинтэссенций, десятки навыков, сотни боёв, каждый из которых мог оказаться последним, — всё это схлопнулось в одно предложение, которое Система посчитала исчерпывающим описанием того, кем я стал.
Судя по ощущениям контроля Ауры — исчезновение Пустоты не будет большой потерей. Я чувствую, что могу сейчас сделать почти то же самое, что и Йон в моём теле. Энергии, наполняющей мой чистый, светящийся белым Аксиос, по ощущениям — целый океан.
«Пока у него есть что защищать»…
Звучало как насмешка. Или как приговор. Звучало как — и именно это я чувствовал, медленно поднимаясь с холодного камня, — самое честное, что Система когда-либо мне говорила.
Потому что это было правдой.
Я не сражался за рейтинг, на который мне было плевать. Не сражался за первое место в списке задания, которое вела (как я думал ранее) мёртвая программа в мёртвом пространстве. Не сражался за абстрактную «победу человечества» или за право называться Императором расы, численность которой упала с почти девяти миллиардов до миллиарда с хвостиком. Я сражался ради того, чтобы выжить. Наша организация, кажущаяся столь далёкой теперь, называлась ведь Выживальщики. Большего нам не нужно было.
Тело чувствовалось иначе, чем я ожидал. Мифриловый ранг не бил в голову, не требовал немедленного применения, не горел нетерпением. Он просто был. Фоновый гул, настолько глубокий, что его почти не слышно. Как собственное сердцебиение — замечаешь только тогда, когда начинаешь прислушиваться.
Задумавшись, я прислушался. Моё тело не издавало ни звука. Плоть, воплощение, да и только. Сердца, как и других органов, не было. Кажется, костей тоже нет. Двигаюсь я исключительно по воле Системы.
Паразиты. Она назвала их паразитами.
— Убить всех Первых… — прошептал я, смотря вдаль, будто бы силясь рассмотреть образ Системы вновь.
Я перекатил эту фразу в голове несколько раз, примеряя её к тому, что знал. Сколько их спит? Йон не называл точных цифр. Говорил — достаточно, чтобы умылась кровью вся Серая Пустота. Триллионные армии. Древние существа, сменившие смертную плоть на конструкты из Источников Зла, — и именно в этом, если верить Системе, заключалась проблема. Не в их силе. Не в их числе. В том, что каждый Первый, принявший в себя достаточно Источников Зла, сам становился частью той дряни, которую Система пыталась переработать и очистить. Значит, гонясь за силой и бессмертием, они вредят самой Системе, в которой находятся. Это как когда-то с экологией на Земле, только тут масштабы на несколько порядков выше.
Анкх, выданный мне, — это лекарство. Или инструмент. Или что-то третье, для чего у меня пока нет слова. Что означал этот предмет? Жизнь, ключ, не знаю. Что-то определённо важное, раз уж Система решила передать мне его лично.
Я не понимал, как именно им пользоваться. Система сказала — пойму, когда придёт время. Прежде я бы взбесился от такого ответа. Сейчас просто принял. Слишком много всего произошло, чтобы злиться на отсутствие конкретики. В этой всей ситуации до сих пор слишком много переменных, которые я не понимаю. Какие-то условные правила. Хотелось бы назвать это «игрой», но это был реальный мир.
Йон назвал своё настоящее имя. Йотун. Затем попрощался.
Встряхнув головой и прогнав лишнее, я огляделся, оценивая обстановку. Разломы больше не открывались — по крайней мере, в ближайшей видимости. Поле вокруг было пусто, если не считать следов боя на базальте — выщербленные плиты, оплавленные края там, где прошла Пустота, несколько глубоких борозд от тех существ, которые успели поцарапать поверхность перед смертью. Хорошая работа. Меня здесь не было, когда я разговаривал с Системой, — или был, но не осознавал этого. Мир будто бы ждал, и сейчас я чувствовал, что для меня тут больше не будет ни одного монстра. Меня вежливо просят уйти.