Серафим Леман – Системная Перезагрузка. Том 6 (страница 17)

Было даже пара забавных моментов, когда меня спрашивали, не строился ли город изначально как крепость… Увы, он таким стал против собственной воли. Если она вообще может быть у города.

Изменился не только город и вся остальная Земля по его примеру, но и все разумные, попавшие в Систему. И это самое странное, что произошло. Невероятно выносливые, пышущие жизнью тела снаружи, но внутри…

Каждый из ныне живущих убивал и делал это не раз. И речь сейчас не идёт о «обычных» монстрах Системы. Все воевали против демонов так или иначе. То, что я находился где-то там, за гранью, сражаясь с сильнейшими бойцами демонов, не означало, что «на земле» ничего не происходило. Если я действовал в режиме блицкрига, то всем остальным нужно было закреплять мой успех. И цена этому была очень велика.

Так что те самые невероятно красивые и выносливые тела новых людей, улучшенные и вылеченные Системой, были лишь оболочками, ибо внутри многих из них уже ничего не осталось. Война — это в любом случае ужас и горе, какой бы она ни была: священной, освободительной, превентивной или защитнической. Просто кровь и грязь за чужие интересы.

Последнее в этой мысли смущало меня больше всего. Если раньше разумных можно было разделить на отдельные страны и группы интересов, в связи с которыми проводились войны, то в нашем случае всё было куда масштабнее, ведь на землян напала целая раса. Очень сильная и опасная, которая порабощала всё, что не было демоном. И если раньше можно было бы уехать куда-то в другую страну на время конфликта, сколь бы искусственным он ни был, то сейчас уезжать попросту некуда. На ферму к демонам или в рабство к ним, разве что. Этот конфликт был настоящим вдоль и поперёк.

Касательно демонов мною было принято категоричное решение: убить всех. Казнить, уничтожить. До последнего рогатого ублюдка. Не щадить никого.

Кому-то это могло бы показаться слишком жестоким, да и я тоже признавал чрезмерность подобного. Можно было бы принять сдавшихся, сложивших оружие и добровольно пошедших в плен к Альянсу, конечно. Вот только тут проблема была с другой стороны: около девяноста процентов демонов так или иначе жрали плоть разумных в попытке стать сильнее как можно быстрее. Их кожа чернела, прогресс навыков и уровней замедлялся, и сами они начинали походить на безумных животных, деградируя.

Кто не жрал — был частью людоедства тоже, занимаясь административной деятельностью или военной, так что людоедами они были ещё большими, если так подумать…

Поэтому разбираться с тем, кто там прав или виноват, я не стал. Просто отдал приказ и тут же получил отчёт о том, что его немедленно приведут в исполнение.

Это тоже было чем-то новым.

Я сильно изменился, и больше всего эти изменения были заметны после взятия платинового ранга. Несмотря на уставшее и раненое тело, мои мысли были кристально чистыми.

Это не превратило меня в какое-то чудовище или типа того. Просто… многое прояснилось. Не было рефлексии. Как, например, не было и желания отправиться на поиски Кайлы, когда рядом была семья. Возможно, она появилась по ошибке. Дело случая двух напуганных людей, бесконечно слабых по сравнению с тем, что сейчас, застрявших в разломе с кучей скелетов.

Но она всё же была.

Я вернулся на Землю, часто уходил в разломы. Достаточно часто, чтобы Кира и Сим перестали спрашивать куда. Папа занимается какими-то важными делами. Это и был мой быт. В двух словах.

Хотя если уж честно — «быт» это слишком мягко для того, что происходило каждый день.

Потому что каждый день случалось что-то. Потому что когда ты Император и единственный платиновый ранг на известном тебе пространстве, вертикаль власти — это не про политический термин. Это буквально ты, стоящий прямо, пока всё остальное смотрит тебе в спину.

Узнал я об этом относительно недавно — когда «ангелы» наконец-то снизошли до личной встречи.

Их официальное название Система регистрировала как «аурины». Но все, включая их самих, пользовались прозвищем, приклеившимся ещё во время первых контактов с Коалицией.

Ангелы. Контрпозиция демонам. Раса, чьи аллели были едва ли не под копирку сделаны.

Мраморно-белая кожа — следствие эволюции под двойной звездой их родного мира, почти нечеловеческая красота черт и полное отсутствие какого-либо смирения, воинственность и технологии, отстающие от наших на лет двадцать. То есть именно те, когда массовое потребление не заменило собой надёжность продуктов. Что касалось и военного снаряжения тоже. А ещё их было очень и очень много. И именно они первыми приняли на себя удар демонической орды, не только выстояв, но ещё и продолжив сражение всё это время.

Топ-1 в общемировом рейтинге Системы, стоят даже выше меня, 2-го номера. Они держали его с самого начала, с первой секунды, перемалывая то, что другие расы называли «непреодолимыми угрозами», с той же скоростью, с которой в штабе Выживальщиков перемалывают утренний кофе.

Их делегация прибыла через месяц после падения Келома.

Я ждал их в малом зале совещаний — не в главном, специально, — потому что главный зал подразумевает определённый протокол, а протокол ауринами означает ритуальные приветствия, блюда с символическим содержанием и необходимость запоминать, кто из них старший по рангу, что является их внутренней иерархией, отдалённо похожей на нашу, но с достаточным количеством нюансов, чтобы любой дипломат поседел раньше времени.

Я не дипломат и никогда им не был. Поэтому — малый зал, два кресла, один стол, ничего лишнего. Если замотаются в тюрбаны и начнут плясать вместо прагматики — с радостью выясню, почему Система всё ещё считает их первым местом.

Делегация аурин состояла из четырёх существ. Трое — сопровождение, из которых двое были серебряными рангами, один — золотым. Четвёртый — тот, ради которого они вообще прилетели, — был чем-то другим.

[Киотан]

Он был невысоким. Это удивило меня сильнее, чем я ожидал. Почему-то существо, стоящее во главе расы топ-1, казалось мне обязанным быть внушительным внешне, хотя бы подтянутым, тем более что Система любит преображать разумных внешне относительно того, как они себя представляют. Короче говоря — красивыми. Но Киотан был удивительно низкого роста, тонкий, в простой одежде без системных артефактов, как и я. Волосы — почти белые, серебряные, стриженные коротко. Глаза — светлые, с тем спокойствием в них, которое бывает у людей, давно переставших бояться чего-либо, не потому что им не страшно, а потому что они хорошо знают, чем заканчивается страх.

Он… платиновый ранг. Я почувствовал его раньше, чем он вошёл. Его аура была спрятана — поверхностно выдавала золото, но в глубине было совсем другое давление, знакомое мне.

Не ожидал, что увижу кого-то равного себе ещё и в среде союзников. Живущих в Поселении я в этот список не вносил, конечно же.

— Ной, — сказал он, усаживаясь без приглашения напротив меня.

Голос ровный, общий язык — без акцента.

— Рад наконец познакомиться лично.

— Я тоже, — ответил я, не вставая со своего кресла.

Неужели Система считает его сильнее меня? Всё может быть. Я не знаю, когда и как он взял свой платиновый ранг и насколько далеко продвинулся к мифриловому. У меня к нему в таком случае много вопросов.

— Ты не рад, — поправил он спокойно, увидев замешательство на моём лице. — Ты настороже. И это нормально. Я бы сделал то же самое на твоём месте.

Нет смысла спорить с очевидным.

— Зачем прилетели? — спросил я.

— Мы не ищем войны, то, что было с Келомом, стоило нам слишком многого, и мы не хотим, чтобы это повторилось, — Киотан примирительно сложил руки на столе. — Мы хотим поблагодарить тебя, великий воин, убивший нашего кровного врага. Прошу.

После его слов в зале стало тесно. Сопровождающие вывалили содержимое своих инвентарей. Драгоценности, системные ресурсы… много всего. Но зачем мне это? Я ведь даже не понимаю, насколько богат сейчас в теории. Мало того, что я фактически гегемон Земли, так ещё и глава Альянса, в который, к слову, ангелы тоже официально входят.

Их жест не то чтобы был проигнорирован… скорее сухо принят мною, когда я смахнул содержимое малого зала к себе в Осколок. Потом разберу, что там. Меня больше волнует другой вопрос, который я и озвучил, одновременно давая волю своей ауре:

— Почему ты не сражался, Киотан? Почему ты не убил Хатура сам?

Киотан смотрел на меня несколько долгих секунд, то ли ища ответа, то ли вспоминая что-то. На выброс ауры он не отреагировал никак. Как и на то, что его делегация повалилась на пол без сознания.

— Потому что я не мог его убить, — сказал он просто, смотря на одного из своих.

— Ты платинового ранга.

— Да. И он тоже был платиновым рангом. — Киотан вздохнул. — Мы сражались много раз. Более сотни, наверное. Каждый из них — ничья. У него была заёмная сила, которую я не мог осилить, как бы ни старался. Он знал меня слишком хорошо. Мы воевали друг с другом очень долго, Ной. Я научился его читать, он научился читать меня. Это была патовая ситуация. Ты был новым фактором. Он тебя не знал. И ты убил его именно потому, что был незнакомым врагом с незнакомым набором. Это дало тебе преимущество там, где его не было у меня.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы принять сказанное им. Он всё же сражался, получается.