Сент-Джеймс – Сломанные девочки (страница 51)
– Ненавижу все это, – сказала она, натягивая ботинки. – Я так по ней скучаю!
– Я тоже, – откликнулась Роберта.
Они тысячу раз пересмотрели все вещи в чемодане Сони, но не нашли ни единой зацепки, только тосковали все сильнее, вспоминая, как эти вещи лежали на Сониных полках и висели на вешалках. Полотенца и расческа хранили запах Сони. Казалось, она так близко. Как она может быть мертва?
– Если Джозеф тебе еще что-нибудь подарит, не отказывайся, – сказала Кейти. – Притворись скромной глупышкой, как ты умеешь. И ни слова ему о Соне.
Сисси кивнула. У нее и правда не хватало сил, чтобы разозлиться на «глупышку», да и в целом Кейти не так уж и не права. В спальне, среди своих, Сисси не имело смысла притворяться.
Она спустилась по лестнице, пересекла внутренний двор и оказалась в столовой, где специально расставили столы для семейных бесед. Перед Рождеством посетителей приходило совсем немного, потому что большинство девочек хотя бы на несколько дней уезжали на каникулы домой. «Вам всем хочется видеть своих дочерей пореже, – с горечью подумала Сисси. – Поэтому вы постарались упечь их сюда».
В углу, зевая над книгой, сидела миссис Пибоди, сегодня подошла ее очередь наблюдать за девочками. За одним из столов Дженни Уайт разговаривала с родителями; судя по всему, все трое чувствовали себя неловко. Дженни в отчаянии посматривала в окно. Элисон Гарнер сидела рядом с беременной матерью, на коленях у которой пристроился еще один ребенок – маленький мальчик, хлопающий в ладоши и тянущий ручки к сестре.
А в самом углу комнаты, у окна, стояла Мэри Хэнд.
Сисси замерла, не способная даже вдохнуть. На Мэри было все то же черное платье, руки свисали вдоль тела. Сисси чувствовала на себе ее взгляд и представляла в воображении лицо Мэри под вуалью – худое, заостренное. Внутри нее все сжалось, руки заледенели, а кожу лица покалывало от страха.
Мэри сдвинулась с места – сделала шаг через комнату в направлении Сисси, а потом еще один. Вокруг них все шло своим чередом, младший братик Элисон что-то лепетал. «Бегите!» – хотелось закричать Сисси. Но когда Мэри сделала еще один шаг, она поняла, что ее никто не видит.
«Она пришла за мной, – подумала Сисси. – Как тогда в ванной». В тот раз ей удалось закричать, вынырнуть из-под воды и наделать столько шума, что ее услышали все девочки на этаже. Но сейчас, когда Мэри стояла прямо перед ней, Сисси не могла выдавить из себя ни звука.
Платье Мэри колыхалось при ходьбе. Внезапно в голове у Сисси прозвучал голос: «Моя девочка. Моя малышка».
Сисси беспомощно и беззвучно захлопала губами. Взгляд ее скользнул за спину Мэри, за окно. Ну конечно – сад. Вот почему Мэри там стояла. В этом саду похоронен ее ребенок.
«Пожалуйста, помогите, хоть кто-нибудь», – подумала Сисси.
«Моя девочка, – произнесла Мэри, подходя так близко, что Сисси могла рассмотреть истлевшую ткань ее платья и кости рук, просвечивающие сквозь дыры. – Милая».
И тут Сисси закричала.
Звук был таким громким, а кровь так сильно ударила ей в уши, что она перестала слышать, что происходит в комнате: скрежет отодвинутого стула, восклицание учителя, испуганный плач ребенка. Сисси кричала до тех пор, пока у нее не заболело горло. По ногам текло что-то теплое, и она ненароком подумала, что описалась. Затем ее схватили чьи-то руки, и она почувствовала, как ее трясут. Словно издалека прозвучал голос миссис Пибоди: «Сесилия! Сесилия!»
Холодный воздух ударил Сисси по лицу. Она моргнула, повернула голову и снова уставилась в центр комнаты.
Мэри Хэнд исчезла.
На ее месте стояла женщина. Сисси потребовалось несколько мучительных секунд, прежде чем она узнала в ней свою мать. Та была одета в шерстяное зимнее платье и пальто, застегнутое под самое горло. Вокруг шеи она повязала шарф, в руках держала сумочку. Волосы мать, как всегда, завязала в узел на затылке, а ее тонкое лицо выражало страх и тревогу.
– Милая, милая! – воскликнула она.
Руки, державшие ее под водой в ванне.
Руки матери, удерживавшие ее на дне, пока соленая вода заполняла нос, рот и легкие Снеси, а она пыталась вырваться.
Мэри все знала и все видела. Все. Даже то, в чем ты сама всю жизнь боялась себе признаться.
Мэри знала правду и демонстрировала ее тебе при встрече. Даже если правда заключалась в том, что тебя пыталась убить собственная мать. Даже если в глубине души ты всегда это знала.
Вот что случилось с Соней, вот что она увидела, когда вышла из автобуса. Она увидела Мэри, а под маской Мэри – человека, который ее убьет. Так же, как только что Сисси. Соня бросила чемодан и побежала прочь. Вот только бежала она не очень быстро и потому не убежала далеко.
Сисси посмотрела в испуганное лицо матери, почувствовала, как между ног растекается жижа, услышала рев ребенка и расплакалась.
Глава 31
Машина подскакивала на рытвинах проселочной дороги, когда они выезжали на Олд-Бэрронс-Роуд. Гаррет молчал. Фиона откинулась на спинку своего сиденья. У нее ужасно болела шея, и боль поднималась выше в голову. Несмотря на работающую печку в салоне, руки и ноги у нее по-прежнему никак не могли согреться.
– Что тебе сказал Лайонел? – спросил Гаррет через некоторое время.
– Что? – выдавила из себя Фиона.
– Старый торчок. Что он, что его сынок. Тот вышиб себе мозги – не из пистолета, а при помощи кокса, но разницы никакой. Лайонел уже тридцать лет держит тут приют для завязавших, но я-то знаю, что там происходит на самом деле. Понимаешь, о чем я?
– Мне показалось, что он говорит правду, – сказала Фиона.
– Он врет, – ответил Гаррет, и Фиона скорее почувствовала, чем увидела боковым зрением, что он повернул голову к ней. – Фиона, ты должна сказать мне, что он тебе сообщил. Прямо сейчас.
Она запомнила каждое слово того разговора.
– Он сказал, что, когда погибла моя сестра, Тим Кристофер был с вами в машине. В вашей машине. – Она осмотрелась. Нет, не в этой машине. Тогда Гаррет еще работал в полиции и ездил на служебном автомобиле. – Вот почему никто не видел машину Тима в тот вечер, – она медленно подбирала слова. – Они видели полицейский автомобиль, но не обратили на него внимания. Ведь вы-то не убивали Деб.
– Разумеется, я не убивал твою сестру, – сказал Гаррет.
– Тим ее убил, – продолжила Фиона. Произнося эти слова, она не сомневалась в своей правоте, – несмотря на двадцать лет поисков и сомнений, несмотря на непонимание и боль, несмотря на чувство, будто в ее мозг воткнули кусок раскаленного металла. Вот она правда, которая всегда оставалась неизменной. – Все эти разговоры о том, как Тима подставили, – полная чушь. Он ее убил, а вы помогли ему замести следы. Так же, как с Хелен Хейер.
Гаррет вздохнул.
– Это было очень давно, Фиона, – сказал он, и в его голосе звучала нарочитая скорбь. – Прошло целых двадцать лет.
– Какой у вас был уговор? – спросила Фиона. В ее горле, на языке пульсировал страх. Не стоило садиться с ним в машину, нужно было бежать. Но машина ехала вперед, Гаррет держал руки на руле, преодолевая кочки и рытвины, и лицо его не выдавало даже раздражения. – Тим убивал девушек, а потом вызывал вас, чтобы вы за ним подчистили?
– Поверь мне, мне совсем не нравилось заниматься «уборкой», – сказал Гаррет. – Но иначе не получалось. Кристоферы считались важными людьми в этих местах. Приличная семья. Перед Тимом открывалось большое будущее. Я делал кое-что для них, а они – для меня. Только так это и работает. У них возникли большие проблемы, и если бы я не помог им с ними справиться, они бы попросили кого-то другого. Но в конце концов даже это дало сбой. Я подвергал себя опасности, прикрывая Тима, а он все равно двадцать лет сидит в тюрьме. – В его голосе звучало отвращение. – Я рисковал всем – своей карьерой, своей жизнью. Но стоило парню разок оступиться, и эти люди тут же обвинили меня. После всего, что я сделал для них и для Тима. Я думал, что мы с ними друзья, соратники. Они значили для меня даже больше, чем собственные жена и сын. Но Тим облажался – и тут выяснилось, что, если хоть что-то из этого всплывет на суде, они меня по стенке размажут и не поморщатся. Вот что бывает, когда имеешь дело с такими людьми, Фиона. Тебя используют и даже не говорят «спасибо». Просто вытягивают из тебя все, что могут, пока ничего не останется.
Его слова обрушивались на Фиону, словно волны.
– Что вы имеете в виду – разок оступиться?
Гаррет бросил на нее взгляд:
– Ну не стоило мне так говорить, раз речь идет о твоей сестре. Я просто хочу быть честным с тобой. И чтобы ты была честной со мной.
Фионе стоило большого труда не закричать.
– Что вы имеете в виду, «разок оступиться», черт вас побери?!
– Успокойся. Мы же не о серийном убийце говорим. Просто у парня был тяжелый характер, и некоторые девушки его доводили. Хелен… С ней я ничего не мог сделать, но никто не знал, что они встречаются, так что я просто оставил все как есть. – Он снова посмотрел на Фиону. – Но твоя сестра… В ту же секунду, как они мне позвонили, я понял, что Тиму конец. Она дочка журналиста плюс все вокруг слышали, как они с Тимом ругались, и видели, как она садилась к нему в машину. Тим позвонил мне, сказал, что она его выбесила и он зашел слишком далеко. Что я должен ему помочь, потому что скоро ее будут искать. Мне пришлось соображать очень быстро, а вариантов было немного. Вывезти ее за пределы штата мы бы не успели.