Сент-Джеймс – Сломанные девочки (страница 42)
Каждое его слово ощущалось как удар под дых.
– Вы знали мою сестру? – прохрипела она.
– Нет. Но я желаю смерти Тиму Кристоферу.
– Что… – Она попыталась ухватиться за эти слова и мыслить рационально. – Вы из тех, кто пропагандирует смертную казнь? – В Вермонте она была запрещена.
– Мне плевать на смертную казнь, – ответил Стивен. Глаза у него горели. – Я просто хочу, чтобы он умер. Не за то, что он сделал с твоей сестрой, а за то, что произошло с моей.
В жизни бывают такие моменты, когда все сдвигается с привычных мест, и мир становится шатким, как картинка в детском калейдоскопе за секунду до поворота. Потом все элементы становятся на новые места, и мир собирается заново. Фиона смотрела на незнакомца перед собой, и спокойное портсмутское утро постепенно исчезало, цвета менялись, воздух стал пахнуть по-другому. Все вокруг как будто взлетело вверх, сделало кувырок и снова приземлилось на землю. Сердце Фионы колотилось.
– Кем была ваша сестра? Что с ней сделал Тим?
– Не была, а есть, – резко поправил он ее. – Ее зовут Хелен Элизабет Хейер, она родилась 9 июля 1973 года. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?
Голос у Фионы был хриплым, но она не колебалась ни секунды. Слова сорвались с ее губ сами, как бывало всегда, когда в ее крови загорался азарт.
– Да, очень.
– Я припарковался вон там, – сказал Стивен, показывая на дорогу. Он улыбнулся, глядя на ее выражение лица. – А как, по-твоему, я следил за тобой до самого Нью-Гемпшира? Я наркоман, а не бездомный. У меня синий «шевроле». Подъезжай, я тебя подожду.
– Куда мы едем? – спросила Фиона. В висках у нее стучала кровь.
– Назад в Вермонт. Езжай за мной, я покажу дорогу.
Глава 25
В полицейском участке Бэрронса дневная смена обычно заканчивалась в районе пяти вечера. На ночь оставляли одного диспетчера, но в таком маленьком городе этого было достаточно. Несколько полицейских всегда были доступны по телефону на случай непредвиденных происшествий, а начальник смены оставался в участке до полуночи и занимался шумными соседями, семейными ссорами и пьянчугами в барах. Когда Фиона подъехала к участку, парковка уже практически опустела, но машина Джейми была на месте.
С папкой в руках Фиона прошла через входную дверь и увидела диспетчера за стойкой. На вид ему было лет семьдесят, и он мирно листал журнал о рыболовстве. При ее появлении он с удивлением поднял голову.
– Чем могу помочь? – осведомился он.
Разумеется, он знал, кто она такая. Фиона была готова поставить на это свой диплом из школы журналистики. Он узнал в ней дочь Малкольма Шеридана и девушку своего коллеги.
– Я ищу Джейми Крила. Он еще здесь?
– Вы хотите сообщить о правонарушении? – переспросил диспетчер.
– Я хочу поговорить с Джейми.
Диспетчер толкнул по столу в ее сторону планшет с зажатым листком бумаги.
– Имя, адрес, удостоверяющий личность документ. И подпишите.
Что за черт. Это Бэрроне, а не тюрьма Рикерс-Айленд.
– Да просто скажите, где его найти.
Диспетчер поднял густые седые брови.
– Мне нужно разрешение начальника, чтобы пустить сюда журналиста.
– Раз вы знаете, что я журналист, то и мое имя вам известно. – Фиона толкнула планшет назад к нему. – Можете вписать его сами. – Она прошла дальше по коридору, не дав диспетчеру времени для протеста.
Фиона ни разу не была в здании участка, даже когда погибла Деб. Копы допрашивали ее дома, в гостиной, рядом сидели родители. «Последний раз я видела Деб в воскресенье, она приезжала к нам на ужин. Нет, с тех пор я с ней не разговаривала. Нет, я не знаю, где она может быть». А затем, когда нашли тело: «Нет, она никогда не говорила, что ее кто-то преследует или ей угрожют. Да, я знаю Тима Кристофера. Нет, тем вечером я с ней не разговаривала». Полицейские, которые задавали ей эти вопросы, казались измученными, погруженными в свои мысли. Гаррета Крила среди них не было.
Джейми сидел за столом в главном офисе участка и смотрел в экран старого компьютера. Он был в форме, но без фуражки. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, и белая футболка под ней резко контрастировала с форменным синим цветом. Очевидно, он услышал голос Фионы из коридора, потому что, когда она вошла в офис, он встретил ее настороженным взглядом.
– Что-то случилось? – спросил он.
– Мы можем где-то поговорить? – ответила Фиона.
Его взгляд какое-то время блуждал по ее лицу. Джейми понимал, что она пришла сюда не ради личной беседы. Чего он вообще ожидал? Что Фиона заявится на его работу и станет выяснять отношения? Она на такое не способна, он это знал.
Джейми быстро взглянул в сторону диспетчера, потом на коллег, – один надевал пальто, второй стоял рядом с кофемашиной, – и отодвинул стул.
– Пойдем.
Они прошли в комнату для допросов – тесное помещение со столом и двумя стульями в противоположных углах. И никакого двухстороннего окна-зеркала для наблюдения за подозреваемыми, как в полицейских сериалах. Фиона задумалась, бывал ли в этой комнате Тим Кристофер, сидел ли он на этих стульях.
– Что случилось? – спросил Джейми, закрывая за собой дверь.
Фиона посмотрела на него – высокого, широкоплечего, с длинными зачесанными назад золотистыми волосами и с такой же золотой щетиной на щеках. Она скучала по нему, но на службе он почти не походил на того парня, что год назад подсел к ней в баре. Форма превращала его в другого человека.
– Тебе знакомо имя Хелен Хейер? – ответила она.
– Нет.
– Вспоминай. На нее напали, преступника не нашли. Она едва не умерла.
Джейми уперся руками в бедра, выставив большие пальцы вперед и положив их на ремень. Классическая поза полицейского, который останавливает машину на дороге. Глаза у него сузились, он задумался.
– Нет, не помню. Когда это было?
– На нее напали в 1993 году. Тогда ей было 20 лет, а сейчас 41.
– В 1993 году мне было восемь, – сказал Джейми.
– Но разве история не кажется тебе знакомой? – настаивала Фиона. – Ее обнаружили у задней двери родительского дома. Видимо, она собиралась войти, когда это случилось. Ее ударили чем-то тяжелым вроде бейсбольной биты. Ничего не украли. Когда ее отец открыл заднюю дверь, чтобы вынести мусор, она была еле жива, но кровь была теплая. Все было сделано быстро и тихо.
Джейми смотрел на нее, и Фиона видела, как он просчитывает варианты у себя в голове. Рассматривает ситуацию под разными углами. Кажется, он действительно не помнил, о каком деле речь.
Но при этом Джейми понимал, что Фиона не пришла бы сюда просто так. Она к чему-то вела, и он пытался понять, к чему. Фиона не видела на его лице смущения, лишь желание предугадать, куда она ударит, чтобы успеть выставить защиту.
– Она выжила? – спросил он. – Ты не сказала, что это было убийство.
– Выжила, – ответила Фиона, проглотив ком в горле. – Сейчас она в больнице для долгосрочного лечения в Боуфилде. Ее мозговые функции были нарушены, и она не в состоянии о себе позаботиться. Она еле говорит и делает только самые простые вещи. С момента нападения она не сказала ни одного полного предложения. – Фиона показала Джейми папку, которую по-прежнему держала в руке. – Я ее сегодня навещала. По этому делу никого не арестовали, Джейми. Нападения никто не видел, а Хелен не в состоянии назвать имя преступника. Она должна была умереть.
Джейми наклонил голову:
– Какое отношение это имеет ко мне, Фи?
Фиона хлопнула папкой по столу. Вышло сильнее, чем она предполагала. «Держи себя в руках, Фиона. Только факты».
– Вот что интересно, – сказала она, раскрывая папку и доставая оттуда ксерокопии газетных статей, которые заранее сделала дома. – В свое время эта история наделала много шума. Полиция обратилась за помощью к местной прессе. Всех, кто видел нападение, а также незнакомца в своем районе, просили позвонить в участок. Это была трагедия: красивая 20-летняя девочка избита до полусмерти на ступенях родительского дома, отец нашел ее, вынося мусор, ее жизнь разрушена. Пока ее избивали, родители сидели дома за ужином и смотрели телеигру! – Она разложила перед ним распечатки. – Но ни в одной статье не говорилось о том, что сообщил мне сегодня ее брат. Незадолго до этого у Хелен появился парень – высокий, симпатичный и богатый. Она была так рада. А звали его Тим Кристофер.
Джейми рассматривал школьную фотографию Хелен Хейер в одной из статей: милое овальное лицо, обрамленное темными волосами, которые для снимка были аккуратно уложены на плечах, красивая улыбка. Услышав имя Тима, он поднял голову.
– Что?
– Ее родители ничего не знали, – продолжала Фиона. – Они спали вместе, родители бы ее за это убили. Но брат Хелен все-таки узнал. Она заставила его поклясться, что он не расскажет родителям про Тима. Вообще Хелен была от него без ума. Но брат говорит, что иногда она становилась тихой и отстраненной – в те дни, когда они с Тимом ссорились. Потом она его прощала, и все шло как прежде.
Деб вела себя точно так же, разве что не стеснялась рассказывать про отношения родителям. Она была в таком восторге, что встречалась с Тимом. Ей было 20 лет, и она чувствовала, что в мире есть более приятные вещи, чем жизнь в Бэрронсе. В Тиме она видела перспективы будущего – или он сам ей что-то обещал. Хелен была такой же, как Деб, вот только встретилась с Тимом на год раньше.
Фиона увидела на лице Джейми проявление понимания. Он не знал о деле Хелены, но не выказал удивления, как будто только что услышал что-то, о чем всегда подозревал. Тем не менее голос его прозвучал резко – он защищался: