Сэнди Скофилд – Одиночка (страница 22)

Крей шел первым, поскольку ему, возможно, оставалось жить не так уж долго, потом они вместе найдут Дигана.

Она была рада, что они наконец действуют.

В десятый раз она проверила, заряжен ли автомат, и перекинула его через плечо. Потом, зажав фонарик в зубах, полезла вверх но выбитым в стене шахты ступеням.

Ее пальцы онемели от холода, но она, не замечая этого, медленно карабкалась вверх, к лаборатории профессора. Ее согревала надежда застать профессора одного и успеть выстрелить.

Только один выстрел — больше ей ничего не надо.

Один выстрел — за Джерри.

Глава 11

Когда сержант Грин пришел в сознание, ему перевязывали правую руку. Спиной он опирался на что-то твердое, со множеством острых выступов.

— Очнулся, — произнес кто-то. — Расступитесь, а то не продохнуть.

Темнота в глазах постепенно рассеялась, сержант увидел яркий свет и заморгал. Пыль толстым слоем запеклась на лице. Два фонаря светили прямо ему в глаза.

— Уберите свет, — попросил он, закрывая здоровой рукой глаза. Голова у него гудела, словно реактивный самолет на взлете, в правом ухе звенело. Он боялся пошевелиться, не спеша узнать, сколько костей у него переломано.

— Простите, сержант.

Фонарики убрали, и он увидел покрытые пылью лица вокруг. Над ним, озабоченно глядя на него, стоял Янг, а Робинсен, опустившись на колени, заканчивал перевязывать его руку. Изо ртов у всех шел пар, сверкая морозными кристаллами в свете фонарей, словно снег под Рождество. Здесь было не так жарко, как в секторе чужих, — во всех смыслах.

Он попробовал пошевелиться, но, застонав от резкой боли в голове, тут же откинулся к стене, желая, чтобы кто-нибудь пристрелил его и покончил с этим.

— У вас здесь здоровая шишка над правым ухом, — сказал Робинсен, — должно быть, больно.

— Угу, — выдохнул Грин, осторожно касаясь здоровой рукой правой стороны головы. Там действительно обнаружилась большая мягкая опухоль, горячая и липкая на ощупь. — Голова просто раскалывается.

— Вам еще повезло, легко отделались, — утешил его Робинсен. — Я сделал укол «черного туза», скоро должно немного полегчать. Кажется, переломов нет, не сколько ребер, возможно, треснули, да еще шишки. Надо немного подождать, может быть, это сотрясение мозга, но мне кажется, что нет.

Грин вздохнул и снова откинулся к стене. Кости целы — уже хорошо. Не хватало только, чтобы его пришлось нести. Он несколько раз глубоко вздохнул и убедился, что Робинсен был прав насчет сломанных ребер. Наркотик начало действовать, смывая боль, словно горячий душ после хорошей тренировки. «Черный туз» — сильная штука. Ему сразу же захотелось спать, но засыпать нельзя. Разве что ненадолго, пока Робинсен перевязывает ему руку.

Он закрыл глаза, но сразу же открыл их снова. Не расслабляться. Если понадобится, он может продержаться на наркотике, и, судя по боли в голове, другого выбора нет. Ну что ж, не в первый раз подсаживаться на «черный туз», каждому десантнику приходилось бывать в такой ситуации хоть раз в жизни. Это было стандартное болеутоляющее, которое они использовали, но, когда прекращаешь его использовать, начинается ломка. Остается только надеяться, что он проживет достаточно долго, чтобы об этом беспокоиться.

Грин еще пару раз глубоко вдохнул холодный, насыщенный пылью воздух, чтобы немного прочистилось в голове, и, медленно приподнявшись, огляделся по сторонам. Рядом с ним, в перекрестке туннелей, были трое десантников: Робинсен, заканчивавший перевязку, Янг с фонариками в руках и Мак-Филлипс, стоявший у выхода в правый туннель. Было слышно, как где-то неподалеку разговаривают остальные.

— Сгодится, — сказал Робинсен, похлопывая по повязке на руке Грина, и, встав, протянул Грину руку.

Сержант ухватился за нее и с помощью Робинсена поднялся на ноги.

Он сразу же почувствовал головокружение и оперся о стену туннеля, но все быстро прошло. Наркотик действовал. Голова болела уже меньше: как будто по ней ударили дубиной, а не раздавили грузовиком — уже лучше. Если бы не звенело в ушах, было бы и вовсе отлично.

Грин оглянулся назад, в том направлении, откуда они пришли.

— Судя по тому, что мы живы, — проговорил он, — дыру завалило.

— Еще как, — подтвердил Янг, — обвал получился что надо.

Грин кивнул:

— К тому же мы зацепили нескольких жуков. — Он похлопал в ладоши, пытаясь согреть руки. — Похоже, мы заодно перекрыли и отопление.

Он огляделся вокруг и, увидев разбросанные по полу куски породы, вспомнил:

— А где Линч? Как его голова?

Трое десантников замолчали, избегая смотреть ему в глаза.

Грин понял, в чем дело.

— Как это произошло?

Робинсен указал на проем вертикальной шахты, спускающейся на нижние уровни.

— Похоже, когда произошел взрыв, вас швырнуло стену, а его сбросило в вертикальную шахту. Он пролетел три уровня вниз, а потом ударился о край шахты и застрял. У него сломана шея и половина костей.

— Черт, — вырвалось у Грина. До чего же глупо.

Робинсен и остальные промолчали.

Грин подошел к краю вертикальной шахты и посмотрел вниз. Каменные ступени уходили во мрак, а далеко внизу виднелось бледное пятно света.

Он отступил назад и глубоко вздохнул, дожидаясь, пока наркотик подействует полностью. Десантники знали, что Линч был ближе ему, чем все остальные. Он полностью доверял и полагался на него. В конце концов, это был его заместитель.

— Черт возьми, — повторил Грин, глядя на темный проем шахты. Что ж, глупо было бы надеяться, что они выберутся без потерь. Это война, а они солдаты. Но все-таки почему именно Линч? Пройти через столько убийственных заданий, на которые посылал их профессор, чтобы в конце концов погибнуть от глупой случайности. Это не укладывалось у него в голове.

Профессор заплатит за его смерть. Так же, как за смерть Чои, и Бун, и остальных.

И смерть его будет долгой и мучительной.

Грин оглянулся на Робинсена:

— Теперь ты номер второй. Янг, ты номер третий. Ясно?

Оба кивнули.

— Это война, и у нас есть боевое задание. Если я погибну, вы должны его выполнить. Задание простое: прикончить профессора и Ларсона, а вместе с ними как можно больше охранников. И смерть их должна быть медленной и мучительной. Это понятно?

— Сделаем, — ответил Робинсен.

— С превеликим удовольствием, — подтвердил Янг.

Грин удовлетворенно кивнул, стараясь не выдать радости:

— Скажите всем: сбор через пять минут на три уровня ниже.

Янг кивнул и исчез в туннеле. Робинсен с Грином подошли к вертикальной шахте и первыми начали спускаться.

Профессора Клейста ждет большой сюрприз: на него охотятся девятнадцать очень рассерженных десантников. И Грин не без оснований предполагал, что их встреча окажется не особенно приятной для профессора.

Эта мысль помогала ему терпеть боль, когда он спускался по холодным каменным ступеням.

И ту боль, которую он испытал при виде мертвого тела лучшего из своих солдат и своего лучшего друга, лежащего на полу туннеля тремя уровнями ниже.

Джойстик удалось немного отогреть руки и ноги, когда Крея вывели из лаборатории на другом конце широкого коридора. Она пряталась в боковой вентиляционной шахте, наблюдая за широким, покрытым ковром коридором, ведущим в личную лабораторию профессора, ожидая, что ей как-нибудь удастся выяснить, где держат Крея. И вот его неожиданно вытолкнули в коридор прямо перед ней.

На нем были те же коричневые брюки и рубашка, в которых она видела его в последний раз, но теперь от них остались только окровавленные лохмотья.

Из-за вентиляционной решетки она наблюдала за тем, как Ларсон и еще один охранник втолкнули Крея в небольшую комнату. С первого взгляда было видно, что ему досталось как следует и, судя по тому, как с ним обращались, послаблений не предвиделось.

Ларсон запер дверь и, проверив замок, направился назад в центральную лабораторию, в сторону кабинета профессора. У двери остался один охранник.

Джойстик пожалела, что Ларсон был не один. Она сняла бы его не задумываясь. А если бы это был профессор ее не остановило бы присутствие и дюжины охранников. Но теперь ей в первую очередь надо было вытащить Крея и выяснить, может ли он быть полезен.

Охранник стоял спиной к двери по стойке «вольно». Его автомат небрежно болтался на ремне, и парень не выглядел особенно сосредоточенным. Джойстик смотрела на него, решая, как лучше поступить. Это был молодой парень, чуть старше двадцати, с белокурыми волосами и очень белой кожей. При других обстоятельствах он мог бы показаться ей симпатичным, а в позе скучающего ожидания он казался совершенно безобидным.

И он выглядел явно более чистоплотным, чем те двое, с которыми она недавно дралась.

Джойстик помедлила, дожидаясь, пока Ларсон отойдет подальше. Без шума не обойтись, и лишние люди вокруг не нужны. За последние полчаса по коридору прошли только несколько техников в белых халатах.

Она бесшумно опустила второй автомат с плеча, сняла его с предохранителя и снова осторожно надела на плечо. Джойстик решила застрелить охранника одним выстрелом, выломать решетку, расстрелять замок на двери и, прежде чем на шум сбегутся люди, исчезнуть вместе с Креем в вентиляционной системе. Но на всякий случай было нелишним, прежде чем выходить в коридор, отдать второй автомат Крею.

Еще раз оглядев пустой коридор, она отодвинулась подальше от решетки и уперлась спиной в стену, затем установила автомат на стрельбу одиночными и тщательно прицелилась в самую середину груди охранника, стараясь не смотреть на лицо. От выстрела в узкой вентиляционной шахте наверняка заложит уши, зато звук распространится во все стороны и невозможно будет определить, где стреляли.