Сэнди Митчелл – Смерть или слава (страница 28)

Я принял вторую кружку рекафа и попытался распутать бардак в своей голове.

— Сержант Тайбер, — уточнил он. — У него отчет относительно защитных мер. И эта техножрица. Она хочет поговорить о машинах. Об одной из них, вероятно. И она хочет разобрать ее на запчасти. Еще парочка гражданских, которая думает, что может быть в чем-то полезна.

— Понял, — ответил я, понимая лишь отчасти.

— А они что-нибудь говорили об этом чем-то, в чем они могут быть полезны?

Зная Юргена, он, скорее всего, был чрезвычайно вежлив, пока они говорили с ним, и скорее всего, раз он не продолжил, это было индикатором того, что он точно знал, чем они могут быть полезны.

— Человек, назвавшийся Ариоттом, думает, что может быть полезен в медицине.

Мое настроение улучшилось.

По правде говоря, это была хорошая новость.

— И дорожный рабочий Колфакс, провел много времени в пустыне до прихода зеленокожих, сказал что кое-что знает об условиях существования здесь.

— Это может быть полезным, — согласился я.

Я поправил фуражку, и вычистил с шинели песок и остатки орков.

— Давай посмотрим, что они скажут.

Встреча произошла, по большому счету конструктивно, хотя добраться до них было труднее, чем я ожидал.

Со смутным чувством беспокойства я прошел через вертящуюся толпу беженцев, которая в большинстве своем только начинала шевелиться.

Когда я проходил, почти все, за редким исключением, поворачивались посмотреть, что-то бормоча друг другу, на их исхудавших и грязных лицах было какое-то благоговение.

Запах, мягко говоря, перебивал любой, так что я первый раз, с момента нашей первой встречи, обернулся через плечо, чтоб убедиться, что Юрген по-прежнему сзади.

— Комиссар! — женщина, неопределенного возраста, но скорее всего достаточно молодая и здоровая, чтоб пережить недели пленения орками, бросилась к моим ногам, почти сбив меня. Это был бы почти идеальный блок передачи в скрамбол.

— Император благослови вас на века!

— Да будет благословенно имя Императора, — подхватила в ответ кучка идиотов.

Я старался отцепить ее как может мягче.

— Спасибо, — ответил я, сдерживаясь. — Это было приятно. Благослови вас тоже.

Я наконец-то отцепил ее, оставив сидеть на песке в экстазе, с разинутым ртом.

— Благословение, — сказала она.

Группа беженцев, чуть менее одурманенных, чем остальные пошли к ней, чтоб помочь.

Я встряхнул головой.

— Я всего лишь солдат, — сказал я.

— Если вам нужно благословение, то вам нужен священник.

К счастью, его было легко найти: он был первым же ярким пятном, попавшемся мне среди этого человеческого хаоса.

Однако такая очевидная демонстрация скромности привела к противоположному результату. Хор похвал и одобрений только усилился, казалось к нему присоединились все мужчины и женщины лагеря.

В конце концов, пытаясь сохранить свое здравомыслие, я поднял руки чтоб призвать к тишине. Если честно, то скорее с надеждой, чем с ожиданием.

Но к моему удивлению, вся вонючая толпа сразу стихла.

— Вы оказываете мне слишком много чести, — сказал я, при этом больше всего желая где-то уединиться, чтоб спокойно прикончить свой рекаф и подумать, что делать дальше. — Если вы кого и должны благодарить, то это ваших солдат СПО.

Пусть идут и донимают Тайбера, в конце концов, это было его ошибкой.

К сожалению, как обычно, чем больше я пытался преуменьшить свой вклад в прошедшие события, тем больше захватывал умы своей аудитории.

А ведь я должен был ожидать такой реакции, поскольку проделывал это уже много раз специально.

Видимо, всему виной была усталость, притупившая мое остроумие.

Приветственные крики усилились, и я смог заставить их замолчать только снова подняв руку.

— Сейчас я должен идти, и заняться, гм, военными делами, — сказал я неубедительно. — А вас ждет завтрак.

Как я и надеялся, перспективы еды было достаточно, чтоб полностью отвлечь их внимание от меня, и я смог добраться до остатков грузовика, возле которых меня ждали Тайбер и остальные, без дальнейших приключений.

— Комиссар.

Я заподозрил, что сержант отсалютовал больше для собравшихся гражданских, чем по требованию устава[59], и решительно возвратил приветствие.

Не помешало бы произвести на них впечатление серьёзностью ситуации и попытаться выглядеть так, будто мы знали, что со всем этим делать.

— Сержант, — кивнул я для сохранения хороших манер, и сел на удобный ящик.

Они были небрежно расставлены, образуя что-то вроде грубого круга, и, в большинстве своём, уже заняты.

Либо их заранее расставил Юрген, либо собравшиеся воспользовались ими сами.

Тайбер сидел на ящике с пайком (судя по тому, как гражданские работали челюстями — открытом. И я решил обратить на этот вопрос более пристальное внимание.

Понятно что они голодали, и едва ли могли быть обвинены в том, что постоянно перекусывают, но ситуация на продовольственном фронте была весьма серьёзной, и не было никакого смысла ухудшать её дальше.)

Единственным, кто ещё стоял, была Феллиция, хотя она выглядела удивительно расслабленной.

Только через некоторое время я понял, что она откинулась назад, используя механодендрит в качестве импровизированного кресла. Проведя некоторое время в её компании, я узнал, что это было её обычной манерой.

Механодендрит был присоединен к основанию позвоночника и идеально подходил для этой цели[60].

Я приветственно кивнул и она улыбнулась мне в ответ, свежая после ночи, которую она провела, копаясь во внутренностях орочьих машин.

— Хорошо, — сказал я. У нас немного времени. Рано или поздно оставшиеся в живых зеленокожие достаточно оправятся, чтоб начать двигаться, либо на нас наткнется другая группа орков по пути в город. Так или иначе, мы в заднице.

— Если кто-то из них остался в живых, — сказал лысеющий человек в изодранной форме Администратума, и другие гражданские согласно закивали.

— Всегда есть выжившие, — ответил я.

— И даже если это не так, вы должны считать что выжившие есть. Иначе самодовольство убьёт всех.

Теперь они выглядели достаточно смирными, и дармоед из Администратума снова кивнул.

— Очень благоразумно, — сказал он.

Я оглядел остальных собравшихся гражданских.

Тот что был одет как ремесленник, должно быть, был Колфаксом. На другом были изодранные остатки вязаного свитера с кожаными нашивками на локтях.

Орочий плен не нанес его гардеробу таких катастрофических последствий, как всем прочим.

Однако он излучал ощущение надежности и общей заботы, поэтому я определил его как медика Ариотта.

Остался вопрос, который я определенно хотел обсудить.

Я взглянул на Юргена, вопросительно подняв бровь, — Я не знал что с нами представители Администратума, — ровно сказал я.

Тайбер выглядел слегка смущенным.

— Извините сэр, — сказал он. — Я должен был вас проинформировать. Но мне казалось, что вам лучше поспать.