Сэнди Митчелл – Избранные воины Императора (страница 34)

— Мои приказ — служить офицером связи между Отвоевателями и Имперской Гвардией и так как на Серендипити есть гарнизон Гвардии, то я нарушу свой долг, если при первой же возможности не установлю с ними контакт.

И таким образом заложу основу своему возвращению на Коронус, как только смогу снять с себя этого все более бессмысленное назначение, хотя об этом пока никому не нужно было знать.

— Это ясно, — уступила Мира, примирительно склонив голову и рассыпав маленькие крошки еды, — я просто не понимаю, почему ты тратишь свое время на остальных.

— Я не трачу, — честно ответил я, — но они все прибывают вместе. И разделять их совсем не вариант.

— Нет, — она покачала головой. Я начал осознавать, что она, возможно, понимает ситуацию лучшем меня: в конце концов, она выросла окруженная конкурирующими фракциями, дерущимися за ее место, которые нужно было заставлять работать вместе ради общего блага, — это слишком отдалит их друг от друга и если нам нужно сохранить Серендипити от наводнения генокрадов, мы все должны петь один и тот же псалтырь.

— Из тебя бы вышел хороший комиссар, — наполовину шутя, ответил я и она улыбнулась.

— Из тебя выйдет хороший регент, — сказала она. Затем она повернула голову, улыбка сползла с лица, поскольку в комнату проник знакомый аромат моего помощника, на секунду предвосхищая появление источника.

— Я говорил, нас не следует беспокоить.

— Простите за вторжение, сэр, — сказал Юрген, обращаясь лично ко мне, преувеличенно формальным тоном, который он применял перед раздраженными офицерами, строго придерживаясь протокола, затем немного повернув голову, добавил небрежное "мисс" и полностью вернул все свое внимание к моей персоне.

— Капитан Грайс желает, чтобы вы присоединились к нему в подфюзеляжном стыковочном доке. Дипломатический шаттл с Серендипити прибудет в течение десяти минут.

— Спасибо, Юрген, — ответил я, — прошу, передай капитану мое уважение. Я догоню по пути.

— Очень хорошо, сэр, — он отсалютовал, несомненно подчеркивая что это было военным делом, и таким образом аннулирует все, что думает Мира по поводу его неожиданного появления и несколько неуклюжим военным шагом промаршировал наружу. Я повернулся к Мире, ее выражение лица было таким же теплым как валхалльская зима и любые язвительные замечания, которые я был способен выдать, чтобы улучшить ее настроение, ради безопасности хозяина остались невысказанными.

— Ты серьезно? — спросила она недоверчивым тоном, — зачем тебе, во имя Трона, нужен там этот зловонный дурачок?

— Потому что он мой помощник, — подчеркнул я с чуть большей грубостью, чем намеревался, — этого требуют протоколы. К тому же он отвлекает от меня внимание.

Это позволяло оценить вновь прибывших, пока они были в ступоре от растерянности, вместо того чтобы с открытым ртом таращиться на меня из-за нелепой репутации, словно на мутанта из цирка.

— Охотно верю, — уступила Мира и лед в ее голосе начал таять. Она поднялась и двинулась к двери, — я лучше оставлю тебя с твоими приготовлениями.

— Я уже готов, — признал я, забрав свою истерзанную фуражку и не раздумывая, водрузив ее на голову. Я оставил свои попытки разместить ее так, чтобы повреждения были менее заметны и если кому-то из серендипитиан не понравится, как она выглядит, им придется с этим смириться. К моему удивлению Мира вернулась, протянула руку и чуть-чуть поправила её, а затем со слабой улыбкой посмотрела на результат.

— Так лучше, — сказала она, — так ты выглядишь опасным, а не просто немного побитым.

Я глянул в зеркало, чтобы оценить результат ее хлопот и уставился на отражение несгибаемого воина, который почему-то позаимствовал моё лицо.

— Спасибо, — сказал я, удивленный превращением, — как ты это сделала?

Мира улыбнулась, и все следы её плохого настроения улетучились.

— Дело не в том, что ты носишь, — сказала она, — а в том, как ты это носишь. Это знает каждая женщина.

Затем она повернулась и снова направилась к двери.

— Теперь, если ты меня извинишь, я должна последовать собственному совету. Увидимся в стыковочном отсеке.

— Ты тоже идешь? — спросил я, и она расплылась в улыбке.

— Ты сам это сказал, — ответила она мне, — этого требует протокол.

АНГАРЫ с "Громовыми Ястребами" располагались по бокам корабля, где они, если потребуется взлетать под огнем, были лучше всего прикрыты залпами батарей, так что я впервые увидел нижний док, выступавший из киля "Ревенанта". Отсеков было два, располагавшихся друг возле друга и отделённых тяжелыми защитными дверьми, как сказал мне Драмон, их можно было открыть, если нужно было объединить отсеки. Я понятия не имел, для чего это может понадобиться, так как не видел на вооружении астартес ничего больше десантного корабля Имперской Гвардии, но с радостью принял его слова на веру[84]. Я думаю, если бы мне стало интересно, то я мог бы расспросить его поподробнее, но он был занят разговором с Грайсом и его ждущими телохранителями, прерывать их было невежливо.

В любом случае в оба отсека можно было попасть с открытой площадки, расположенной в конце разделяющей их переборки за герметичными воротами, достаточно толстыми, чтобы без вмятин выдержать таран "Химеры". Из смотровой галереи, тянувшейся через оба дока и защищенной от декомпрессии слоёным армокристаллом, было видно в каком из них будут принимать наших гостей. Огромный портал был открыт, дав возможность насладиться пестрыми звездами на бархате вечной ночи, в то время как второй отсек был закрыт и находился под давлением.

— Впечатляет, — спокойно прокомментировала Мира мне на ухо, и её духи начали вытеснять более приземленный аромат Юргена. Я не заметил, как она подошла.

— Очень, — согласился я поворачиваясь, чтобы посмотреть на неё, — дипломат до последней капли крови.

К моей несказанной радости она обошлась без наряда веселой девицы, заменив его строгим платьем оттенка индиго, дополненное мягкими тапочками, с помощью которых она подкралась ко мне. Но я думаю, умение выглядеть соответственно случаю, было тем навыком который в ней воспитали с малолетства, что роднило его с моим талантом лукавить.

— Я рада, что тебе понравилось, — сказала она со всей искренностью, — я много пропустила?

Я покачал головой.

— Пока нет, — заверил я её, кивнув на пустой отсек ангара. Хотя там точно что-то происходило и по палубе сновали сервы ордена в скафандрах, шаттл явно ожидался с минуты на минуту. Я заметил новое движение и кивнул.

— О, отличный штрих.

Грайс и остальные астартес вошли в отсек через шлюз под нами и начали занимать нужное положение, готовясь приветствовать вновь прибывших, совершенно не обеспокоенные отсутствием атмосферы. Это, несомненно, произвело бы сильное впечатление на делегатов, наблюдающих в иллюминаторы на своём корабле, пока в отсеке будет устанавливаться давление, усиливая впечатление сверхчеловеческой неуязвимости космических десантников, которое и так воспринималось как само собой разумеющееся.

— Он куда больший дипломат, чем думает, — согласилась Мира, когда челнок, наконец, появился в усеянной звездами темноте и тихо, словно устремившийся на грызуна ночной хищник, вплыл внутрь. Он был больше чем я ожидал, размерами ближе к грузовозу чем к "Аквилле" и я начал понимать, что задумка Грайса, держаться как можно дальше от его пассажиров, была правильной.

— Похоже, там целая толпа, — блеснул наблюдательностью Юрген и я кивнул, быстро подсчитывая. Там можно было вполне комфортно разместить взвод с "Химерами", но насколько я мог судить, при проектировании любого настолько сильно украшенного судна комфорт пассажиров был гораздо приоритетнее, чем эффективное использование пространства. Тем не менее, даже учитывая личные каюты и достаточно обширную общую зону, там хватало места минимум для пары десятков человек.

— Около тридцати, я думаю, — сказала Мира, и меня вдруг осенило, она, возможно, лучше всех на борту знакома с данным типом судов. Она указала на мозаику термических плиток, которыми был выложен тупой нос судна.

— Это личная геральдика губернатора, так что можно ожидать, что кто бы ни оказался на борту, у него есть некоторые связи.

— Разве бы нас не проинформировали, что летит губернатор? — спросил я, и Мира пожала плечами, что я всегда находил приятно отвлекающим.

— Не обязательно, — сказала она, — но я сомневаюсь. Он, возможно, нарезает круги по Серендипити, лично убеждаясь, что перед прибытием астартес замаскировали явные признаки коррупции и плохого управления.

Затем она улыбнулась, умаляя собственное достоинство, что весьма ей подходило.

— Я бы именно так поступила.

— Но он отдал личный шаттл в распоряжение делегации, — сказал я, — очень щедрый поступок.

Мира снова улыбнулась, или от моей очевидной наивности или от тонко завуалированного сарказма.

— Щедрость тут не причем, — сказала она, — это показывает, что он воспринимает Отвоевателей серьезно и желает быть причастным, но хранит его на удобной дистанции от любых принятых здесь решений, которые могут вызвать проблемы дома.

В ее голосе были слабые нотки восхищения.

— Он очень хорошо играет в эту игру.

— Будем надеяться, что у тебя будет шанс лично сказать это ему до того как генокрады сожрут его систему изнутри, — ответил я. Начало определенно было хорошим. Однако мой врожденный пессимизм, выкованный в суровых испытаниях от слишком большого количества неприятных сюрпризов, как раз когда мы думали что все хорошо, отказывался признать что ситуация вряд ли останется столь же простой, как была. Юрген кивнул.