Сэнди Митчелл – Избранные воины Императора (страница 15)
— Для меня было честью служить с вами, полковник, — сказал я, чувствуя, что своим последним поступком я мог бы поднять дух Миры. Император знает, я едва ли был образцовым комиссаром, но хотя бы мог умереть как один из них.
— Мы оба знаем что это — большая жирная ложь,— ответила она мрачно, так как её последняя батарея иссякла, несмотря на её попытки экономить, и она начала использовать тяжелый лазган как дубину, — но я ценю ваше мнение.
— Пожалуйста, — сказал я, тоже бросив свой лазерный пистолет и замахнувшись цепным мечом на крада. У нас оставались секунды, но я был настроен забрать с собой побольше этой мерзости. Как бывало в подобных обстоятельствах, время замедлилось и растянулось, и внезапно я понял, что слышу пронзительный визг, который все усиливался. Я со страхом стрельнул глазами на ближайший вход в туннель, ожидая внезапного появления ещё какого-нибудь кошмара, например кричащего убийцу[26] — сейчас уже ничего не могло удивить меня… за исключением того, что затем произошло.
С громоподобным грохотом и взрывом озона, отчего волоски на моих руках закололи и встали вертикально[27], потолок над нами исчез во вспышке такого ослепительного света, что у меня несколько минут в глазах оставались блики. Осколки оплавленного мусора стучали вокруг нас, но, к счастью, среди них не было ничего существенного размера, что могло бы нанести удар; турболазер, должно быть, ударил в землю над нами, чтобы не оставить ничего, кроме нескольких горстей гравия.
— Что это, черт возьми, было? — закричала Мира сквозь шум, который, без слоя земли, кирпича и рокрита, усилился вдвое.
— Это "Громовой Ястреб"! — проревел я в ответ, узнав характерный силуэт, мелькнувший над нами. Его тень на мгновение накрыла открытую яму, в которой мы теперь оказались.
Секундой позже вой двигателей внезапно был прерван отчетливым стаккато тяжелого болтера и гибриды рассеялись в поисках укрытий в окружающих туннелях, в то время как генокрадов разорвало в кашу как раз до того как они приблизились к нам.
— И астартес!
Характерные громады терминаторов, которых я видел разрывающими на части артиллерию еретиков, прогромыхали, вставая по кругу на краю ямы, поливая ее огнем из своих штурмболтеров, в то время как гибриды разбегались и толпами умирали. Едва ли можно было назвать комфортной позицию внизу, даже учитывая феноменальную точность космодесантников, но они отстреливали цели, даже не приближая огонь к нам, в любом случае они расстреляли всех настолько быстро, насколько можно было ожидать, учитывая, сколь стремительно кончились цели.
Я и Мира пялились друг на друга, ухмыляясь как идиоты, не в состоянии поверить по какому узкому проходу над пропастью мы пронесли нетронутыми свои души и жизни.
— Кажется, я задолжала вам свои извинения, — сказала она через секунду, ее роскошное декольте выпирало от эмоций, — я должна была послушать вашего совета и остаться позади.
— В этих обстоятельствах, — уступил я, — я могу быть только признателен, что вы так не сделали.
Теперь, когда у терминаторов закончились твари для истребления, они поспешили в яму, главным образом сочтя целесообразным просто прыгнуть, что отозвалось серией маленьких землетрясений. Я не представлял, как они намереваются выбираться[28]. Мира многозначительно посмотрела на меня.
— Я уверена, мы найдем способ загладить возникшие между нами трения, — сказала она с таким исполнением, что было предельно ясно какого вида репарация у нее на уме. Я кивнул, перспектива на тот момент казалась явно привлекательной и Император знает, я чувствовал, что заслужил это.
— Уверен, что так и будет, — сказал я, затем повернулся к Терминатору во главе, легко узнав его по силовому клинку вместе со штурмболтером.
— Спасибо, сержант. Ваше вмешательство было крайне своевременным.
— Пока вы остаетесь гостем Отвоевателей, ваша смерть стала бы пятном на чести ордена, — ответил он мне своим замогильным тоном из вокс-устройства на шлеме. К этому времени я уже привык к этому тембру, но Мира была явно потрясена, заметно вздрагивая, пока он говорил.
— Мы со всей поспешностью отследили источник вашего сигнала.
— Тогда я сделаю все от себя зависящее, чтобы сохранить вашу честь, — ответил я, чувствуя странное смущение от этого хладнокровного заявления. Остальные Астартес разошлись веером, с оружием наготове, тыкая трупы генокрадов и гибридов. Я указал на останки ближайшего, привлекая к нему внимание сержанта, хотя не сомневался, что встроенные в шлемы космодесантников вокс-аппараты уже гудят новостями.
— В данный момент положение несколько усложнилось.
Прибытие Отвоевателей на Виридию, оказалось столь же проворным и решительным, как и любое вмешательство ордена астартес и эта новость стремительно распространилась.
Хотя, в эти первые несколько часов, их присутствие было полностью ограничено планетарной столицей, эффект на остальную планету был произведен мощнейший; Каин, как обычно, не потрудился упомянуть об этом, как и о битве за освобождение Фиделиса.
Так как мои читатели не разделяют его слабый интерес к картине в целом, был добавлен следующий отрывок.
Верные слуги Императора приветствовали прибытие астартес, это было настолько поразительно, что многие сочли это знаком Его особого интереса к нашему благословенному миру. Действительно, по всему миру во многих храмах и часовнях было начато множество благодарственных служб ещё до того, как они закончили свой первый бой. Для пыла празднующих это не имело никакого значения: последующее сражение по очищению Виридии от ереси и чего-то похуже казалось не более чем формальность, так как вся галактика знала, что Его космодесантники являются сильной правой рукой Самого Императора и раз они отправились на задание с Его святым именем, то задание уже можно было считать завершенным[29].
Астартес впервые приземлились в Фиделисе у дворца Губернатора ДюПанья, и без промедления сломили осаду еретиков, которая оставила помазанника Императора, хранителя планеты заключенным и беспомощным, без возможности напрямую вмешаться в постоянные гражданские беспорядки, которые так сильно запятнали честный лик Виридии. Когда это произошло, он немедленно взял разорванные бразды правления, в то время как астартес устремились к еще более грандиозным победам. Собор всегда оставался маяком надежды в это отчаянное время и поэтому при постоянной угрозе от диссидентских элементов, был освобожден в течение часа, как и святыня Омниссии. Освобожденные техножрецы начали совершать богослужения раненным духам машин города с чрезвычайной поспешностью.
Наверняка самые отчаянные схватки велись по уничтожению батарей артиллерии, которые повстанцы установили, чтобы предотвратить массовое приземление солдат Имперской Гвардии. И если бы их оставили нетронутыми, они бы собрали чудовищную плату жизнями и ресурсами. Критическая важность этой миссии может быть доказана тем фактом, что ее возглавлял Командующий экспедиционными силами астартес лично, вместе с персональной стражей. В то же время, расположить маяк и направить ударную команду по телепорту, которая уничтожит остальных, была доверена никому иному, как Комиссару Каину в сопровождении Полковника Миры ДюПанья, младшей дочери губернатора и по праву, грозной воительнице.
Едва ли стоит говорить, что обе миссии закончились безусловным успехом и полным уничтожением назначенных целей, хотя одна из них имела неожиданные и серьезные последствия. Промежуточная вылазка ДюПанья и Каина к пункту назначения открыла истинную природу врага, с которым мы столкнулись, и впервые, полный размах отвратительного заговора, грызущего остов нашего общества (оказалось, весьма в буквальном смысле) стал ясен.
Глава седьмая
Следующие несколько дней прошли в предсказуемом вихре из совещаний, конференций и случайных стычек, когда стал ясен полный размах культа генокрадов.
Не говоря уже о том, что проклятые твари были повсюду, от местных Артбитрес[30] до гильдии сантехников и выдавить их, было работенкой, которую я от всего сердца не желал бы заполучить в свои руки. К счастью, десантные корабли гвардии прибыли в систему по расписанию, неся в своих закромах смесь Талларанских, Востроянских и Каледонских полков, так что не было нехватки в иномирянах, бесспорно чистых от заражения ксеносами, чтобы сузить круг подозреваемых и начать процесс чистки.
— Проблема в том, — сказала Мира, в один из своих периодических, дружеских визитов в мое жилище, — что в эти рамки попадает практически все население. Она пожала плечами, пустив волнующую рябь по материи платья, которое почти всегда носила и наклонилась вперед, чтобы изучить доску регицида на столе между нами, дав мне возможность полностью оценить эффект. Она была инициативным, иногда несколько прямолинейным игроком, это отношение, кажется, распространялось на все, что касалось отдыха и не смотря на то, что мы начали не с той ноты, она оказалась удивительным компаньоном.
По крайней мере, на некоторое время я надеялся задержаться на Виридии. Я знал, что через некоторое время ее врожденная эгоистичность начнет меня утомлять[31], хотя я полагаю, учитывая ее воспитание, в этом вряд ли можно было ее винить.
— Критически важно вычистить самые влиятельные организации как можно быстрее, — сказал я ей, основываясь на том, что вынес из кампании на Кеффии, в которой вся политика пронеслась у меня далеко над головой, практически в стратосфере. В эти относительно беззаботные дни, все, что меня волновало — проводить облавы на нарушителей, приглядывать за тем, как снаряды наших "Сотрясателей" улетают в слишком далекого, чтобы ответить, врага и пресекать периодические попытки полковника Мострю отправить меня на линию огня. (Конечно, за исключением случая, когда меня засосало в рукопашную с ордой гибридов генокрадов, неприятно напоминающих того, с которым относительно недавно мы столкнулись с Мирой).