Сэнди Бейкер – Игра в сердца (страница 8)

Она берет меня за подбородок сильными пальцами и внимательно разглядывает лицо, время от времени издавая какой-то гортанный звук – как мне кажется, одобрительный.

– Сделаем глубокий клинзинг, затем интенсивный мойсчурайзинг, затем займемся вашими айбрауз, чтобы подчеркнуть эти красивые карие айз. Затем мани-педи. Останется только мейкап. Я научу, – подмигивает она мне. Кажется, я уже влюбилась в Надю. Можно ли уговорить Джека взять ее с собой в Сидней на ближайшие пару месяцев?

– О, и бикини ваксинг, – добавляет Надя, будто вспомнив об этом в последний момент.

– Бикини ваксинг?

– Да, я делаю ваксинг тоже. Там все будет чисто.

О. Я малость теряю пыл. Раньше я никогда не делала бикини ваксинг. Всегда ходила… натюрель.

– Ложитесь, – велит Надя.

Я ложусь и отдаюсь убаюкивающим движениям ее пальцев. Она намыливает мое лицо и натирает кремом. Иногда рядом шелестит журнал – единственное, что напоминает о реальном мире и о том, что Лиза здесь, со мной. Но Надя погружает меня в медитативное состояние. Даже когда она начинает щипать мне брови, я не теряю дзен. Она захватывает волоски двумя натянутыми нитями, и в этом ощущении есть что-то успокаивающее.

– Гуд. Теперь вставайте. – Я моргаю и открываю глаза. Не может быть, чтобы прошел целый час. Я медленно сажусь.

– О, Эбс, какие красивые у тебя брови! – Лиза роняет модный журнал и ободряюще мне улыбается.

– Держите. – Деловая Надя протягивает мне зеркало, и я смотрю на свое отражение. Такой роскошной кожи у меня не было никогда, на щеках появился естественный румянец, отчего я выгляжу почти красивой. Но брови! Лиза права: они невероятные и идеально подчеркивают глаза.

– Подчеркивают ваши айз, правда? – Надя восхищенно оглядывает результат своей работы, выпятив губы.

– Правда, – отвечаю я и улыбаюсь ей.

Она одобрительно кивает. – Теперь мани-педи. Пойдемте.

– М-м-м, а я подумала… может, сейчас сделаем эпиляцию бикини? – Надя вскидывает бровь. – Я просто очень нервничаю, слышала, это больно… ну… немножко. Давайте сначала бикини, а потом мани-педи, в качестве награды, что скажете?

Надя хмурится, но быстро начинает снова улыбаться и кивает.

– Снимайте пэнтс, – командует она. – И все, что белоу вашей талии.

В панике бросаю взгляд на Лизу.

– Неужели даже трусы нельзя оставить и сделать эпиляцию вокруг?

– Все, – чеканит Надя, подкрепляя мои опасения.

– Можно я выйду, Эбс? – шепчет Лиза и – представьте себе – бросает меня одну. Но, наверно, даже лучшей подруге не стоит смотреть, как какая-то незнакомая женщина льет горячий воск на мои интимные места и выдирает там волосы.

Через пятнадцать минут Надя сделала мне «чисто», а я оглядываюсь в поисках поощрительного леденца, который непременно должны выдавать в награду за такие пытки. Это должен быть очень большой леденец. Леденцов я вокруг не нахожу, но мне предстоит мани-педи в компенсацию за страдания, а потом еще визит к парикмахеру Гюнтеру. Боже, надеюсь, от Гюнтера не будет никаких радикальных преображений и он не сделает мне короткую стрижку. Но для этого у меня есть Лиза: та обещала вмешаться, если меня будут делать не похожей на себя.

Впрочем, я тут, по сути, и ни причем. Сегодня на свет появится волчица Эбби, и как знать, может, у нее короткая стрижка? Боже, как я боюсь.

– Ох, Эбс, какая ты красивая, – говорит Лиза уже в двадцатый раз за сегодня, а я и не против. Моя «прокачка» продолжается, с каждым этапом я все больше удивляюсь переменам, но это приятное чувство. На самом деле мне все это уже нравится.

Мы отлично поладили с Гюнтером. Он оказался прямолинейным парнем с теплым взглядом дружелюбных глаз и, заметив мою тревогу, заверил, что волноваться не о чем.

– У вас прекрасные волосы, – говорит он, – цвет, состояние – все отлично. Я, пожалуй, лишь слегка подправлю форму и добавлю слои, чтобы подчеркнуть лицо. Что скажете? – Я вздыхаю с облегчением, улыбаюсь ему в зеркале и киваю.

Через час он поворачивает меня лицом к большому зеркалу, и я с любопытством себя разглядываю. Вынуждена признать: после того, как Надя меня накрасила, а Гюнтер профессионально уложил, я выгляжу настоящей красоткой. Похожей на себя, но красоткой.

Последним приятным сюрпризом становится Катриона, мой персональный стилист. Она подбирает мне темно-синие джинсы, шелковую кремовую рубашку с закатанными рукавами и босоножки на каблуках.

– Идеально для свидания в непринужденной обстановке, – говорит Катриона. – А если нужен вариант на выход, можете надеть эти брюки, которые мы примеряли.

Я разглядываю себя в трехстворчатом зеркале. Кажется, я влюбилась в волчицу Эбби; это нарциссизм? Так круто я никогда в жизни не выглядела. Эти джинсы идеально подчеркивают мои формы, и ко мне приходит озарение. Правильная посадка меняет все. Может, после возвращения из Сиднея стоит хоть иногда покупать приличную одежду? Одежду, которая хорошо сидит, а не «джинсы бойфренда» из супермаркета за десять фунтов?

– Так, – говорит Катриона и просматривает список на айпаде. – Кажется, это все. – Очень на это надеюсь: мы уже несколько часов ходим по магазинам и выбрали целую гору одежды. Хорошо, что за все платят продюсеры. Теперь у меня есть повседневные и элегантные луки, платья дневные и вечерние, несколько пар обуви и купальник. Не просто купальник, а святой Грааль среди купальников: я в нем не толстая, и он поддерживает грудь. И найти идеальные джинсы оказалось не так уж невозможно, как я раньше думала.

– Погодите, – вспоминает Катриона, – осталось белье.

Я тут же сникаю: терпеть не могу покупать белье. До сих пор все было как в прекрасном кино про чудесное преображение (не считая эпиляции бикини). Почему самое неприятное всегда остается напоследок? Не считая эпиляции бикини.

– Пошли, Эбс. Ты что же, не хочешь купить красивые трусы?

– Да кому какая разница? Кто меня в трусах увидит? Я же не собираюсь… – Вовремя спохватываюсь и закрываю рот. Катриона знает, что я буду участвовать в «Одиноком волке». Надо хотя бы притвориться, что я надеюсь завоевать сердце волка.

– Не думай так, – говорит Лиза и бросается меня прикрывать. – У тебя ровно столько же шансов, как и у других участниц шоу! А красивое белье придает уверенности, правда, Катриона? И неважно, увидит его кто-то или нет. Важно, как ты себя в нем чувствуешь.

– Вы абсолютно правы! Обещаю, мучиться не придется. Все быстро примерим и купим.

И я сдаюсь. Но после такого мне точно нужен леденец.

Глава пятая

– Ничего не забыла? – услужливо напоминает мама.

Не верится, что она отпросилась с работы, чтобы попрощаться, тем более приехать в Хитроу – этот муравейник, где таким, как мама, легко потеряться. Она бывала здесь всего пару раз в жизни и никогда никуда не летала. Я рада, что она приехала, но поскольку она страшно тревожная и передала эту черту мне, понятно, почему она здесь. Ее тревога видна невооруженным глазом.

– Нет, мам, – отвечаю я как можно увереннее и похлопываю ладонью по новой кожаной сумочке – части моего волчьего приданого. – Паспорт, читалка, таблетки от укачивания, беруши, маска для сна… – Она смотрит на меня и моргает; глаза полны слез. – Это всего на два месяца, мам.

Она кивает. О боже, кажется, я вижу, как опускается комок в ее горле, и в моем горле тоже застревает комок.

– Все будет в порядке, мам. Даже соскучиться не успеешь: тетя Ло наверняка вляпается в очередные неприятности и надо будет ее спасать. – Еще одна ложь: наврала уже с три короба. Хотя в последних моих словах есть доля правды. Тетя Ло – Лоис – мамина лучшая подруга. Я ее всю жизнь знаю; родной тети у меня нет, но тетя Ло мне как родная, а маме – как сестра. В нашей семье она самая бедовая, в мое отсутствие наверняка что-нибудь учудит, и маме будет на что отвлечься.

– Если тебе что-то понадобится, что угодно, у тебя же есть Лизин номер? Она сразу прилетит помочь, ты же знаешь.

– Знаю, дорогая.

– И пожалуйста, мам, запомни: мое участие в шоу – строго конфиденциальная история. Нельзя никому рассказывать, пока шоу не выйдет в эфир, даже тете Ло, поняла?

– Я помню и обещаю молчать. Но Эбби…

– Что? Тебя что-то еще беспокоит?

– Я… я буду по тебе скучать, дорогая. Только и всего.

Я крепко-крепко ее обнимаю.

– Я тоже, мам, я буду звонить. Каждую неделю, обещаю. – Другим волчицам не разрешат созваниваться с близкими, но по условиям контракта для меня, слава богу, сделают исключение.

Мама обнимает меня, уткнувшись лицом мне в плечо, отчего ее голос звучит глухо.

– Зачем тащиться в такую даль, чтобы найти любовь? – спрашивает она.

Ах да, я забыла сказать, что соврала ей насчет самого главного.

Я отстраняюсь и смотрю на ее хмурый лоб. Терпеть не могу лгать родной матери, а ведь это не впервые. Мало того, что она не в курсе, что Анастасия Треплер – это я, она считает, что я зарабатываю на жизнь копирайтингом для малого бизнеса. Она видела лишь несколько моих статей, опубликованных под настоящим именем, и хвасталась ими перед всеми, кто соглашался слушать, и даже перед теми, кто не соглашался.

Хотя все это мелкое вранье по поводу того, кем я работаю на самом деле, хорошо подготовило меня к предстоящему обману. Правда, теперь я еще больше завралась – сказала маме, что еду на шоу, потому что оно мне нравится и я верю, что смогу встретить свою любовь.