Сэндэнжавын Дулам – Монгольские мифы (страница 29)

Подъехали Хар багатур со товарищи к западным воротам, ведущим в ханство Жан Шамбала.

— Отворяй ворота! — крикнули они.

Жаншамбалинцы переполошились, решив, что это мангас явился за невестой.

— А вы кто? Откуда прибыли? — вопрошали стражники.

— Я — Хар багатур. Служу Алтан Галав Сандал хану. Как и обещал, прибыл со своими друзьями вас защищать, — отрапортовал Хар багатур.

Услышав такое, все жаншамбалинцы, и стар и млад, возрадовались; стражники отворили ворота и впустили в крепость Хар багатура со товарищи. Жаншамбалинцы наперебой стали рассказывать о своих тревогах. Оказалось, что мангасы-людоеды после помолвки не напали ни на одного подданного будущего тестя, хана Жан Шамбалы.

Перед тем как Хар багатур отправился в ханство Жан Шамбала, его младшая сестра Тувдэн Нямаа Осорма сообщила ему месяц, день, час и миг окончательного подавления мангасов и строго-настрого наказала: «Если выступишь раньше того времени, ты не сможешь победить мангасов. Поэтому не торопись! Если поспешишь, небесное воинство не успеет явиться к вам на подмогу и вы не выдержите натиска врага».

Таким образом, Тувдэн Нямаа Осорма передала брату Хар багатуру наказ, который она получила от Небесного владыки перед тем, как им с братом объявиться на Земле.

Два дня отдыхали и пировали Хар багатур со товарищи в ханстве Жан Шамбала. А третий день и его ночной час были теми самыми днем и часом, о которых шла речь в наказе Тувдэн Нямаа Осормы. Как назло, той ночью у двенадцатиголовой мангасши Аржаг Хар начались предродовые схватки; она долго мучилась, но ничто ей не помогало. И тогда мангасы послали гонца за шаманкой из ханства Жан Шамбала. Собственный же шаман мангасов, поворожив, узнал, что на них надвигается беда, остался в родных краях в надежде спасти свою жизнь.

В просьбе мангасов о помощи, переданной их гонцом, жаншамбалинские стражники попытались тут же отказать, заявив:

— Нет у нас никаких шаманов и шаманок.

Однако Хар багатур вовремя вмешался в их разговор и опроверг слова стражника:

— Что вы такое говорите! У нас есть две великие шаманки. Только вот не стоит пугаться их величественного вида.

Когда Хар багатур переодел Суунаг Цагаана и Шилэн Галзуу в шаманское платье и отправил их во владения мангасов, наступил тот самый ночной час, когда должно было начаться окончательное истребление мангасов.

Явившись к мангасам в шаманском одеянии, багатуры Суунаг Цагаан и Шилэн Галзуу сказали, что будут принимать роды у Аржаг Хар, и выгнали из дома наружу всех мангасов. После этого они разрубили мангасшу пополам и учинили погром.

Мангасы, увидевшие все это через щели в двери, закричали:

— Багатуры Суунаг Цагаан и Шилэн Галзуу явились, чтобы истребить нас!

В паническом страхе они бросились наутек, но два багатура хватали в охапку мечущихся мангасов, а Шуусрэн Донран связывал их. В стане мангасов, до этого занимавшихся приготовлением к свадьбе, поднялась паника, и некоторые из них, чтобы спастись от ворвавшихся багатуров, попытались взлететь на небо.

Но не тут-то было. Вовремя подоспели небесные воины: они ловили устремившихся в небо мангасов, которых тут же перехватывал и связывал приготовленной веревкой Сэнгэ Донран.

Битва продолжалась два дня и две ночи — до тех пор, пока не были связаны все мангасы. Затем их повели к щели, которую охраняла богиня Сам бурхан во дворце, чтобы сбросить в океан крови Мулэдэн.

Богиня Сам бурхан на своем муле, с притороченными к седлу головами убитых демонов-мангасов

Сказывают, что мангасов было так много, что их до сих пор через щель сталкивают в океан крови Мулэдэн. А стерегут ту щель по-прежнему богиня Сам бурхан и ее сыновья Сэнгэ Донран и Шуусрэн Донран.

А еще сказывают, что мангасы в океане крови Мулэдэн создали свое новое ханство.

Рождение Сэнлуна

После ухода Хар багатура на решающую схватку с мангасами ханше Тувдэн Нямаа Осорме пришло время рожать. Алтан Галав Сандал хан, взволнованный и возбужденный, приказал отворить ворота крепости, чтобы посмотреть, не едет ли Хар багатур.

Как раз в это время притаившаяся поблизости мангасша-людоедка Галвин Сеерий, поворожив, узнала, что у ханши Тувдэн Нямаа Осормы начались предродовые схватки и что взволнованный Алтан Галав Сандал хан приказал отворить северные ворота, чтобы посмотреть, не едет ли Хар багатур.

Мангасша стала ждать, когда откроются ворота, чтобы ворваться и схватить хана.

И вот когда ворота со скрипом открылись, мангасша-людоедка Галвин Сеерий стремглав бросилась вовнутрь ханской ставки.

Алтан Галав Сандал хан узнал Галвин Сеерий и обмер от испуга.

— Мой хан! — воскликнула Галвин Сеерий. — Ведь это я — ваша настоящая ханша. Почему же вы оставили меня? Вы ушли, поэтому я и пришла за вами.

Сильно дунув вверх, она обернулась писаной красавицей, а затем, зажав хана под мышкой, вошла во дворец.

Боясь быть съеденным, Алтан Галав Сандал хан безропотно следовал всему, что мангасша говорила.

Когда Тувдэн Нямаа Осорма родила, мангасша-людоедка Галвин Сеерий приказала бросить ее ребенка в пустыне либо отдать на съедение собакам и птицам. И еще она повелела вернуть Тувдэн Нямаа Осорму ее родителям. Алтан Галав Сандал хану ничего не оставалось, как беспрекословно соглашаться с новоявленной ханшей.

И хотя Тувдэн Нямаа Осорма еще не пришла в сознание после тяжелых родов, тем не менее он отвез ее в стойбище отца Алтан Дуулга баяна.

Ханские нукеры Хастара и Лувсан, которым было поручено избавиться от ребенка Тувдэн Нямаа Осормы, решили, что бросать ханское дитя в пустыне негоже, и аккуратно положили ребенка на ветки одной раскидистой сосны, что росла возле восточных ворот.

Тувдэн Нямаа Осорма, придя в сознание, догадалась, почему она оказалась в родительском стойбище. И тогда она послала к Алтан Галав Сандал хану гонца, разузнать, кто у нее родился: мальчик или девочка.

Когда гонец вернулся, он передал ей слова, сказанные нукером Хастара: «Сын у тебя родился. Его не убили, как приказывала мангасша-людоедка Галвин Сеерий, а положили на ветки раскидистой сосны, что растет у восточных ворот. Там он пролежал двое суток, а потом на вороном коне прискакал багатур, такой же чернявый, как твой брат Хар Сандал, и увез ребенка…»

Тем человеком, который забрал ребенка Тувдэн Нямаа Осормы, был Богатырь по имени Хайчин Хар багатур. Он служил хану Хасбатору, правителю Южного мира, или, как его еще называют, материка Дарь Эхэ.

Жена хана была беременной, и нукерам хана приходилось часто выполнять ее прихоти.

— Хочу поесть мясо черного оленя и попить сваренный на оленьем мясе бульон, — потребовала на этот раз своевольная ханша.

— Кто из вас пойдет за мясом? — обратилась она к нукерам хана.

Вызвался идти Хайчин Хар багатур. И оседлал он коня вороного, захватил свою алебарду и поскакал на север.

Хайчин Хар багатур ехал два дня и две ночи, однако ему не то что олени и лоси — даже костлявая косуля не повстречалась.

На третий день пошел дождь, поднялся туман, и Хайчин Хар багатур заблудился. Потеряв направление, он долго плутал. Когда дождь перестал, он осмотрелся кругом и видит, что находится в совсем незнакомом месте. «Владения нашего хана находятся к югу отсюда», — сообразил он. Потом Хайчин Хар багатур долго ехал на юг, пока не увидел замок, окруженный полыхающим до небес огнем.

«Сказывали, что в Среднем мире живет Алтан Галав Сандал хан, который, опасаясь мангасов, обитает в зам- ке, окруженном огнем. По всему выходит, это его замок и есть», — подумал Хайчин Хар багатур, проезжая мимо восточных ворот крепости.

И тут он оторопел: на ветках растущей у ворот раскидистой сосны лежал и плакал младенец.

«У моей жены дети все не рождаются и не рождаются; зато мне Небесный владыка даровал сына», — возрадовался багатур. Он снял ребенка с дерева, положил к себе за пазуху и тронулся в путь.

Ребенок ненадолго успокоился. Хайчин Хар багатур принял это за добрый знак и еще больше обрадовался. Однако от тряской езды голодный ребенок проснулся, снова расплакался и долго не успокаивался.

«Важно, как на это еще посмотреть, — подумал Хайчин Хар багатур. — Если по-хорошему, то я подобрал этого младенца в местах безлюдных и, значит, спас его. А если посмотреть по-плохому, выходит, что я его украл. Но как бы там ни было, живым мне этого ребенка до дома не довезти, как бы я этого ни хотел».

Находясь на грани отчаяния, Хайчин Хар багатур собрал вокруг себя сухую траву, связал ее пучками и зажег, как благовоние. Чуть не плача, он обратился с мольбой к Всевышнему Тэнгри:

— О Небесный владыка! Спаси и сохрани жизнь этого беспомощного, хрупкого краснолицего существа!

В тот же миг его тело словно онемело, его черная грудь напряглась, стали выпирать и набухать соски. Хайчин Хар багатур потянул за свои соски, из них тут же брызнуло молоко.

Хайчин Хар багатур был безмерно этому рад; он накормил младенца досыта и поехал дальше.

Добравшись до ставки своего хана, Хайчин Хар багатур узнал, что ханша давно разрешилась от бремени девочкой.

— Так где же оленье мясо? — при виде Хайчин Хар багатура спросила злопамятная ханша. — Что это выпирает у тебя за пазухой?

Хайчин Хар багатур, рассказав о своих приключениях, покаялся:

— Не привез я тебе, ханша, оленьего мяса, зато заимел я сына.

— Смотри, как хорошо получается! — обрадовался хан. — Моя ханша родила девочку, а ты привез мальчика. Давай мы его усыновим!