«В то время пребывавший на небесах божество-тэнгри Очирмани (Очурмани)[155] взглянул с небес вниз и подумал: „Хорошо бы вместо этого безбрежного океана сотворить землю. Но одному мне с этим делом не справиться, мне нужен помощник“. Такого помощника — соучастника сотворения Мира Очирмани нашел в лице мифической птицы Цагаан Шунгуд, что означает „Белая Птица-ныряльщик“[156].
Когда соучастники сотворения Мира приблизились к водной глади, они увидели гигантскую лягушку. „Плыви к той лягушке, — приказал Очирмани птице Цагаан Шунгуд. — Притащи ее сюда и переверни вверх пузом. Я посижу у нее на животе, а ты тем временем донырни до дна и принеси мне оттуда горсть-другую земли. При необходимости вспоминай меня. И тогда нам удастся свершить задуманное“.
Птица Цагаан Шунгуд выполнила первое поручение Очирмани, притащила ему гигантскую лягушку, которая превратилась в помост для Тэнгри — Первотворца Мира, а затем и в опору сотворенной Земли[157]. Когда же птица-ныряльщик нырнула и добралась до дна океана, она не смогла схватить даже горсть твердой, как камень, земли. „Это же не я решила взять со дна горсть земли, — подумала она. — Это Очирмани приказал мне взять и принести ему горсточку“. Едва так подумав, птица-ныряльщик с легкостью взяла со дна полную горсть земли и тут же поднялась на поверхность океана.
Птица-ныряльщик Цагаан Шунгуд попыталась было сотворить Землю самостоятельно. Но ее попытка оказалась неудачной по причине того, что тэнгри Очирмани не были произнесены магические заклинания, необходимые для успешного осуществления задуманного[158]. По этой причине птице-ныряльщику пришлось еще раз нырнуть за новой горстью земли.
На этот раз Тэнгри — Первотворец Мира высыпал на лягушку, принесенную птицей-ныряльщиком, горсть земли и прочитал заклинания. Тут же под ними стала образовываться земная твердь, фундаментом которой и стала эта гигантская лягушка…»[159].
В различных вариантах монгольского мифа о сотворении мира выступают два или три творца-демиурга. Так, в рассматриваемом нами варианте это божество-тэнгри Очирмани (Очурмани) и птица-ныряльщик Цагаан Шунгуд[160]; в алтайском варианте — Улгэн[161] и Эрлэг[162]; в бурятском варианте — Эсэгэ-Малаан тэнгри[163], Ой-Харьхан[164], Эхэ бурхан, Эхэ ехэ бурхан, Сомбол бурхан. Причем в каждой группе творцов инициатором сотворения Мира, Тэнгри — Первотворцом Мира, является Всевышнее божество (Очирмани, Эсэгэ-Малаан, Улгэн), а остальные — его помощники — соучастники сотворения Мира. Главенствующую роль божеств-тэнгриев в сотворенном мире не признали демоны, а также обиженные Первотворцами их помощники — соучастники сотворения Мира (Шулмас в халхасской версии, Архан Шудхэр — в бурятской, Эрлэг — в алтайской), которые попытались покончить с божествами-тэнгриями — Первотворцами Мира.
Вот что об этом повествуется в халхасской версии:
«После сотворения Земли двое ее Творцов присели отдохнуть, да и заснули, хотя в прежние времена они не знали, что такое отдых и сон. В этот момент явился демон — Шулмас[165]. Увидев двух творцов, которые лежали на клочке только что сотворенной ими Земли и спали, Шулмас решил сбросить их в океан вместе с сотворенной ими пядью Земли. Однако, едва он схватился за край Земли и хотел сбросить ее вместе с творцами в воду, края воды рядом не оказалось. Тогда Шулмас сгреб двух творцов в охапку и побежал за удаляющимся от него краем воды. Сотворенная Земля так быстро расширялась, что Шулмас не смог догнать отступающую воду. Когда демон и вовсе выбился из сил, он просто бросил творцов на землю и был таков. Пробудившись от глубокого сна, Очирмани сказал своему помощнику: „Когда Шулмас хотел нас сбросить в воду и утопить, Земля нас защитила“»[166].
Заметим, что в различных версиях мифа о сотворении мира повествуется не только о противоборстве между божествами-творцами и демоном, как в халхасском варианте, но и между Первотворцами Мира и их помощниками.
Трения между ними начали возникать еще в процессе сотворения земли. Так, в халхасском варианте мифа конфликт между Первотворцом Мира Очирмани и его помощником птицей-ныряльщиком Цагаан Шунгудом возник из-за желания божества-тэнгри заставить своего помощника беспрекословно выполнять его приказы.
А в алтайском варианте мифа конфликт возник между богиней-творцом Улгэн и ее помощником Эрлэгом, выступавшим здесь в роли ныряльщика: «Эрлэг нырнул в воду и на дне нашел гору. Он оторвал от нее кусок земли и набил ею свой рот. Вернувшись на поверхность воды, Эрлэг выплюнул землю на ладонь богини-творца Улгэн. Та разбросала эту землю по поверхности воды, и образовалась земная твердь.
У Эрлэга же между зубами забились остатки земли; тот сплюнул их на только что сотворенную Землю, после чего на ней появились кочковатые, болотистые места. Улгэн страшно разгневалась и стала упрекать Эрлэга за то, что по его вине гладкая поверхность Земли местами стала неровной, холмистой. „Чтобы духу твоего на этой земле больше не было!“ — вскричала разгневанная богиня-творец»[167].
Подобные трения впоследствии переросли в непремиримые противоречия. О том, как это происходило, повествуется в одном из бурятских вариантов мифа о сотворении мира: «Эсэгэ-Малаан тэнгри, Ой Харьхан (Ээ-Хайрхан в монгольских мифах) и Архан-Шудхэр (т. е. Арахан-Зэдхэр) договорились втроем сотворить мир. Архан-Шудхэр с внешнего Моря (т. е. океана) принес во рту землю. Творцы сотворили Землю идеально гладкой, как стол. На вопрос Архан-Шудхэра, „какая часть сотворенной Земли полагается ему“, его сотоварищи посулили ему лишь клочок земли, на котором он мог только стоять, опираясь на палку.
Тогда Архан-Шудхэр в сердцах воткнул в землю свой посох, и из проделанной им ямки наружу поползли различные насекомые. Спохватившись, Эсэгэ-Малаан тэнгри заткнул эту дыру тлеющей головешкой, чем предотвратил появление насекомых на земле»[168].
Ситуация, описанная в бурятском варианте мифа, развита в алтайском варианте, в котором Эрлэг, как участник сотворения, просит у богини Улгэн свою долю сотворенной Земли. Та сначала не хотела ему ничего давать, потом разрешила взять ему пядь земли на кончик его посоха. Рассерженный Эрлэг проткнул землю своим посохом и через образовавшееся отверстие исчез под землей. В алтайском варианте мифа кажущееся несправедливым распределение Земли оправдывается только намеком на злоумышленность Эрлэга.
Во всех вариантах монгольского мифа о сотворении мира логично и ясно растолковывается, что Земля принадлежит Первотворцам Мира, а преисподняя — Эрлэгу. При этом подземное царство противопоставляется земной жизни, где обитают только красивые, светлые существа. Наоборот, существа, живущие в преисподней, где господствует вечная тьма, вызывают ужас и страх. Таким образом, представление первобытных людей о подземной и земной жизни объективно отражает явления живой природы. Но персонификация и олицетворение Первопредка и Творца Мира или его врага — Разрушителя жизни — естественно, имеют фантастический характер. Их божественный или демонический образ присущ мифологическому мышлению кочевников-монголов той далекой эпохи.
Еще раз о Первотворце Мира
Помимо сюжета монгольского мифа о сотворении мира, согласно которому Первотворец сотворяет его, достав со дна океана с помощью героя-ныряльщика горсть земли, существует и другой мотив, по которому Первотворец Мира Шагжамуни[169] получает горсть земли от Всеведущего Владыки Хана Хурмасты[170], стреляет из лука в черепаху и превращает ее в опору сотворенной Земли.
Миф со вторым мотивом начинается с индийских и буддистских мифологических понятий и представлений о Калпах[171]:
«Прежде чем возникли Небо и Земля, существовала Калпа, после которой наступила новая Калпа. Владыку третьей Калпы звали Шагжамуни. Шагжамуни долго находился в Пещере созерцания, а когда он поднялся и вышел, то Калпа уже прошла. Как владыка будущей Калпы, он радовался, но и грустил оттого, что Калпы так быстро проходят. В то время он еще не принял обет гэлэна[172].
Его Великий Учитель, Таван Номын эзэн (Владыка пяти законов), во время собрания божеств-тэнгриев в первой Калпе назначил Шагжамуни владыкой грядущей Калпы. Шагжамуни вспомнил об этом и пришел к нему.
Великий Учитель спросил Шагжамуни:
— Почему ты так долго не появлялся в эти годы?
Он ответил:
— О! Великий Учитель! Вам известно, что я находился в пещере созерцания, откуда выхожу лишь один раз в течение Калпы. Вот поэтому я и вышел только теперь.
— Да, да! Все это мне известно, — сказал Учитель. — Так проходи же в мою обитель!
Когда они вошли в пещеру и прошли три ее отсека, Шагжамуни почувствовал страх, у него дрогнуло сердце, и он не мог дальше идти.
Учитель ему объяснил причину его состояния:
— Так и должно было быть. Ведь ты оставался бессмертным в течение трех Калп. Всему есть свой предел.
Тогда Шагжамуни спросил:
— Сколько в пещере отсеков?
— Семь, — ответил Учитель.
— А в котором вы сами находитесь? — поинтересовался Шагжамуни.
— В последнем, седьмом, — сказал Учитель…»[173].
В этой части мифического рассказа мы знакомимся с еще одним героем этого мифа, но не постоянным героем монгольской мифологии: великим наставником Будды Шагжамуни и Хана Хурмасты, преподававшим им буддистский канон.
