Сэмюэль Дилэни – Падение башен (страница 91)
— Принс, — кричала Че, — поторопись! Опять начинается этот снег. Ты знаешь, Сесил, ничего бы этого не случилось, если бы ты не вздумал проделывать эти салонные штучки с…
— Иди сюда, солнышко, потанцуем!..
— Я сказала: нет. Тут рукой подать до обрыва!
Под ногами Лока, на экране в полу, светящимся естественным светом, в лунном сиянии под «КАЛИБАНОМ» проплывали снега, гравий, крупные глыбы.
— Сколько их там? — спросил Лок. — Корабль не так уж и велик.
— Ничего, как-нибудь втиснутся.
На заснеженном утесе, проплывающем по экрану, стала видна группа людей. Некоторые из них сидели на зеленом пончо, в окружении винных бутылок и корзин с едой. Некоторые танцевали. Некоторые сидели в шезлонгах. Один вскарабкался на торчащий обломок скалы и щурился на спускающийся корабль.
— Че, — сказал Принс, — мы здесь. Запаковывайте все. Мы не собираемся болтаться здесь целый день.
— Благие небеса! Это ты! Эй, поднимайтесь все! Мы спасены! Это Принс!
На утесе сразу же была развита бурная деятельность. Молодые люди забегали, хватая вещи и упаковывая их в рюкзаки. Двое сворачивали пончо.
— Эдгар! Не выбрасывай! В нем сорок восемь градусов и такие бутылки на дороге не валяются. Да, Хиллари, ты можешь сменить музыку. Нет! Не выключай обогреватель, еще рано! Ох, Сесил, ты совсем дурак. Бр-р-р! Ну, полагаю, через минуту-две мы будем готовы. Конечно же я потанцую с тобой, милый. Только не рядом с обрывом. Подожди минутку. Принс! Принс!..
— Че, — позвал Принс, когда Лок опустился еще ниже. — У вас там есть какая-нибудь веревка? — Он закрыл микрофон ладонью. — Ты видел ее в «Дочерях Майами», где она играла тронувшуюся шестнадцатилетнюю дочь ботаника?
Лок кивнул.
— Это не было игрой, — он убрал ладонь с микрофона, — Че! Веревку! Есть у вас какая-нибудь веревка?
— Сколько угодно! Эдгар, куда задевались все эти веревки? Мы же поднялись сюда
— Вяжи большие узлы через каждую пару футов. Сколько до нас?
— Сорок футов? Тридцать? Эдгар, Сесил, Хосе! Вы слышали? Вяжите узлы.
На экране в полу Лок видел тень яхты, скользящую по скалам. Он еще немного опустил корабль.
— Лок, открой люк в двигательном отсеке, когда мы будем…
— Мы в семнадцати футах над ними, — спросил Лок через плечо. — Люк там, Принс, — показал он, — и он уже открыт.
— Прекрасно.
Принс, открыв дверь, нырнул через люк в двигательный отсек. Холодный воздух коснулся спины Лока. Дэн и Брайен удерживали корабль под порывами ветра.
На экране нижнего обзора Лок видел, как один из парней бросал веревку на корабль. Принс, стоя у открытого люка, пытался поймать ее искусственной рукой. Третья попытка оказалась удачной. Сквозь ветер прорвался голос Принса:
— Отлично! Я привязал ее. Поднимайтесь!
И один за другим они начали карабкаться по веревке.
— Теперь ты. Посмотри…
— Парень, да здесь колотун! Стоит только выбраться из-под обогревателя…
— Я держу тебя. Как раз…
— Не думай, что мы бы это сделали. Эй, не хочешь ли сорока восьми градусов «Шатонеф дю Папе»? Че говорит, у тебя не может быть…
Голоса наполнили рубку. Затем:
— Принс! Какое счастье, что ты спас меня! У тебя на вечеринке не найдется турецкой музыки девятнадцатого века? Мы не могли поймать ни одной местной станции, только учебную программу Новой Зеландии. Веселенькое дельце! А Эдгар выдумал новый способ ходьбы. Надо опуститься на четвереньки и раскачиваться при этом вверх и низ. Хосе, не свалитесь обратно на эту дурацкую гору. Немедленно подойди сюда и поздоровайся с Принсом Редом. Это он устраивает вечеринку, а у его отца гораздо больше миллионов, чем у твоего. Теперь закрой дверь и давайте выйдем из машинного отделения. Ох уж эти машины и прочие штуки. Они не для меня.
— Входи, Че, и отвлекай теперь капитана. Ты знакома с Локом фон Реем?
— О боже! Мальчик, который всегда побеждает на гонках? Ну почему у него больше денег, чем у тебя?..
— Ш-ш-ш! — прошептал Принс, так как они уже входили в централь управления. — Я не хочу, чтобы ему это стало известно.
Лок поднял корабль над горами и только тогда обернулся.
— Вот таким и
Лыжный костюм Че Онг был абсолютно прозрачным.
— Вы побеждали на этой яхте?
Она оглядела кабину управления, все еще тяжело дыша после подъема на корабль по веревке. Подкрашенные соски слегка расплющивались при каждом вдохе, упираясь в винил.
— Мне здесь нравится. Я еще никогда не бывала на яхтах днем.
Позади нее послышались приближающиеся голоса.
— Никто не хочет сорока восьми градусного…
— Я никак не могу найти музыки. Почему здесь нет…
— Сесил, у тебя есть еще этот золотой порошок?
— Мы поднялись выше атмосферы, глупая, и электромагнитные волны не доходят до нас. Кроме того, мы движемся слишком быстро…
Че Онг повернулась к ним:
— О, Сесил, где же этот восхитительный золотой порошок? Принс, Лок, вы обязательно должны попробовать. Сесил — сын мэра…
— Губернатора…
— …одного из тех крошечных миров, о которых мы постоянно слышим и которые так далеко отсюда. У него есть золотой порошок, который собирают в трещинах скал. Ой, смотрите, он все вдыхает его и вдыхает!
Планета под ними начала вращаться.
— Смотри, Принс, ты вдыхаешь его, вот так: хха! И все, что ты видишь, окрашивается в восхитительные цвета, все, что ты слышишь — наполняется невыразимыми звуками и мысли слегка разбегаются и лезут в промежутки между словами. Лок, вот…
— Посмотрите-ка на нее! — засмеялся Принс. — Он же ведет яхту в Париж!
— О, — воскликнула Че, — это ему не повредит. Разве что мы долетим немного быстрее, вот и все.
Позади них послышался разговор:
— Где, она говорила, эта чертова вечеринка начинается?
— На Иль Сент Луис, в Париже.
— Где?
— В Париже, детка, в Париже. Мы приглашены на вечеринку в…
В середине пятого века, византийский император Юлиан, устав от суматохи Сите де Пари (население которого, насчитывающее тогда около тысячи человек, жило в шалашах из шкур, теснившихся вокруг построенного из камня и дерева храма Божьей Матери) удалился на небольшой островок.
В первой половине двадцатого века королева косметики, стремясь избежать претензий Правого Банка и эксцессов со стороны левых, основала здесь свой Париж пиеда терре, стены которого внутри с большим вкусом были увешаны сокровищами искусства — в то время, как на берегу, на месте деревянного храма, поднялись две башни знаменитого собора.
В конце тридцать первого века центральная улица острова была залита светом фонарей, боковые улочки были заполнены музыкальными зоологическими питейными и ковровыми лавочками, а в небе вспыхивали фейерверки. Иль Сент Луис принимал гостей Принса Реда.
— Сюда! Через этот мост!
Они миновали трапециевидный мост. Внизу блестела черная Сена. Деревья на острове роняли листву на каменные баллюстрады. Украшенные скульптурами контрфорсы Нотр Дам, освещенные прожекторами, вздымались над деревьями парка Сите.
— Никто не имеет права ступить на мой остров без маски, — крикнул Принс.
Они как раз дошли до середины моста, когда Принс, прыгнув к перилам, ухватился за перекладину и поднял руку в серебряной перчатке.