Семён Потапов – Хазимат (страница 2)
– Потому что на столе лежит тарелка с недоеденной кашей, а на кухне виднеется заплесневелый хлеб.
– От вас ничего не скроишь, Эмма! – нервно перекладывая и сжимая папку руками, проговорил Йорген.
– Я был вчера в своём гараже, неподалёку отсюда, у меня была рабочая встреча с коллегами.
– Поняла, – абсолютно твёрдо сказала мать.
В разговор резко вмешались двое юристов, стоявших у порога:
– Может, мы уже начнём? Вы у нас не одни на сегодня.
– Конечно! – проговорили все члены семьи в унисон.
– Завещание зачитывалось пятьдесят минут сорок девять секунд, – проговорил один из юрисконсультов.
Всё было внимательно изучено, все были согласны с завещанием.
Эмме переходило два небольших дома и одна машина. Брату переходило тридцать тысяч датских крон.
Все чужие ушли, и брат говорил о жизни ещё три часа. Хазимат сказала, что устала и хочет спасть. Время было позднее, было принято решение переночевать у Йоргена.
Девочке вспомнились строчки одного из стихов:
Задумавшись над своими идеями, она осознавала, что скоро больше не вернётся домой, но окликнувшая надежда внутреннего самоубеждения дала надежду на всё светлое, что только может быть.
В три часа ночи Эмме послышались шаги, но, посчитав, что это Йорген встал в туалет, она закрыла глаза и принялась спать.
На утро было видно, что по дому никто не ходил, так как все вещи были нетронуты, а путь к туалету не расчищен от двухдневной газеты.
Хазимат и мать собирались уходить, но резкий голос деверя окликнул их и попросил остаться ещё на один день. Он запер дверь изнутри, забрав ключи, уселся на запыленный диван и закурил. Хазимат и Эмми уселись напротив, чтобы выслушать Факасуса.
Глава 2. Арахос
Гордфорд, 1968 год, 1 сентября, 13 часов дня
В отделение полиции поступило сообщение о пропаже девочки 5 лет. Первыми подозреваемыми были родители ребёнка, которые подали заявление о пропаже. Их вид навевал страх и живой ужас. Мать была в бежевом драповом плаще, который был полностью измаран землёй и чей-то кровью, отец был в чёрной кожаной куртке и с грязными красными руками. Полиция допрашивала их несколько часов и, более подробно узнав причину их внешнего вида, отпустила домой. Позже выяснилось, что, когда отец сообщил о пропаже девочки матери, она выбежала на дорогу, где её сбила машина, это объясняло кровь и землю на одежде женщины; отец, увидев жену, лежащую на дороге, подбежал и поднял её.
(Девочка не была найдена. Следствие остановило поиски 2 года спустя.)
Гордфорд, 1971 год, 2 сентября, 14 часов дня
У ворот больницы была найдена женщина 42 лет с сердечным приступом. Придя в сознание, она сообщила врачам, что потеряла свою шестилетнюю племянницу, когда отлучилась в общественный туалет.
Поиски девочки продолжались год и десять месяцев.
(Астрид пропала без вести. Тёте пришло письмо с поддержкой от семьи прошлого преступления.)
Гордфорд, 1974 год, 3 сентября, 15 часов дня
Подросток шестнадцати лет гулял со своей четырёхлетней сестрой в Новом парке. Усевшись на скамью почитать книгу, он не обратил внимание, куда убежала его сестрёнка. Придя домой, он рассказал родителям о потере сестры, и они все вместе пошли её искать. Поиски ничего не дали.
(Пропала в Новом парке. Местонахождение неизвестно.)
Серия пропаж продолжалась вплоть до 2004 года. За это время без вести исчезли 13 детей женского пола. Новые пропажи возобновились в 2010 году и длились до сих пор (2015 год).
В каждой семье, в которой рождались девочки, было принято освящать дом и обращать детей в веру. Родители считали, что это поможет им избежать новых несчастий.
Многие считали, что сбылось пророчество старой легенды о «Замене жертвы судьбы».
В 19 веке была зажиточная семья, имевшая придворного гадателя, однажды он предвестил смерть ребёнка главы семьи. Гадатель Арахос сказал, что нужно провести обряд, чтобы обменять душу дочери на чью-либо другую, тогда она останется жива, но есть главное условие, чтобы это тоже была девочка. Тогда отец приказал найти ребёнка среди его подданных и изъять его. Обряд был совершён, но дочь всё равно умерла. Тогда озлобившийся глава дома приказал убить дочь Арахоса Сонтьеле, а его самого изгнать. Гадатель наложил проклятие на семью и всех рабочих дома и сказал, что каждая рождённая девочка после 13 лет (именно столько было его ребёнку) будет убита невиданной силой.
Рассказав это, Йорген предложил приехавшим членам семьи чаю. После услышанного отказа мать с Хазимат отправились домой, по пути зайдя в магазин и купив продукты с новой новостной прессой.
Была глубокая ночь, когда Эмма проснулась и увидела, что оставленный ею журнал с сводкой новостей был открыт и сиял так, что слепило глаза.
Отражавшая лунный свет глянцевая страница переливалась и просила прочесть написанное.
– Мама? – проговорила девочка сонным голосом.
– Я встала прочитать журнал. Ночь не сильно меня клонит спать.
Эмма, призадумавшись, кивнула и легла обратно.
Новый день предвещал предостережения. Он давал почву для рассуждений, а также давал понять, что надо уметь вовремя отступать, ведь горе и иные человеческие чувства туманят людям разум и закрывают глаза.
Спустившись на первый этаж своего отеля, мать и дочь позавтракали и пошли гулять. Проходя по свободным улицам мимо странно смотревших прохожих, они шли и чувствовали присутствие НЕЧТО, что когда-то могло забрать их отца и любящего мужа. Лёгкий холод овевал их сознание и настаивал идти дальше.
Проходя вдоль торговых витрин, Хазимат остановилась и увидела своё отражение в стекле свадебного магазина. Платье смотрелось бы на ней прекрасно, а фата прикрывала бы все те чувства, которые могли бы быть у новобрачных. Она зашла внутрь магазина и долго смотрела на ассортимент, пока не почувствовала, что падает в обморок.
Эмма не заметила любопытства дочери и шла дальше, простирая острые углы своей памяти.
Хазимат очнулась в старом доме на окраине леса. Он был рухлым, пах старым ковром, и гвозди торчали, обнажая всю мерзость этого МЕСТА. На полу виднелись осколки некогда висевших семейных портретов с её изображением. С потолка свисала люстра с грязной бахромой, а на стенах и оконных рамах виднелась чёрная жидкость, медленно стекавшая вниз и всасывавшаяся в щели гнилых досок. Дом был двухэтажный. Пройдя вверх по лестнице, она увидела пожилого мужчину, стоявшего к ней спиной. Хазимат всматривалась в его седую голову и хотела понять, кто он и о чём думает.
Она не вспоминала о матери и не задумывалась, как здесь оказалась. Всё давно было понятно, но мать её не слушала.
Пожилой мужчина спросил, не разворачиваясь от окна:
– Хазимат, это ты?
– Я, – ответила она дрожащим голосом.
– Наша встреча состоялась, – отозвался радостный голос.
– Любопытно, что вы меня ждали.
Лицо мужчины расплывалось в добрых понятиях. Он развернулся и, посмотрев в потолок, сказал:
– Почему ты обращаешься на вы, дочка?
Девочка отшатнулась и снова упала в обморок.
Эмма была убита горем. Прошло 3 дня с момента пропажи дочери.
Полиция искала, но не нашла. Эмму поддерживал Йорген и его знакомые. Придя вечером домой, она заварила чай и пошла в ванную, где, посмотрев в зеркало, увидела отражение дочери, плачущей и кричавшей о чём-то. Эмма взяла зубную щётку и разбила стекло, осколки ранили ей руку, и потекла тёмно-красная с синеватым оттенком кровь. Она наложила давящую повязку, которая стягивала не только рану, но и её душу. Слёзы смывали остатки крови с её лица, а волосы начали выпадать.
Прошло три часа, состояние раны улучшилось, и Эмма собрала осколки, вымыла ванную комнату, а также сполоснулась в душе. После мытья заварила чай и, выпив его, уснула прямо в кресле.
На следующий день к ней в гости пришли Милисса Иларджан, которая приходилась Йоргену девушкой, и Вигга Фокс, которая была местным психологом. Они прошли в номер и стали утешать мать, одновременно говоря, что новых обстоятельств дела не выявлено. Женщина смотрела в пол, и выражение её глаз было похоже на «взгляд в две тысячи ярдов», обычно им обладают люди, прошедшие войну, но поле боя своих мыслей было страшнее всего. Её самобичевание отрешало от реальности и состояло в прострации.
Через час гости ушли, и она почувствовала недомогание. Она видела отражение своей дочери во всём, что могло отражать. Холодные руки касались тяжёлых ног, а волосы падали на обнажённые плечи. Туман на улице бился в окно, а оно в свою очередь пропускало его в номер.
Через пять часов Эмма поднялась и, сделав три шага, упала на пол и больше не встала. Её тело нашли на утро следующего дня и отвезли в морг.
Глава 3. Хазимат
Хазимат очнулась, и первым, что она увидела пред собой, был прекрасный портрет Анастасии П., когда-то владевшей этим домом. Он был высок и полон тайн, которые ей ещё придётся разгадать.
Она вышла из комнаты и пошла на улицу. В небе сияли звёзды, была ночь. Хазимат зашла внутрь сарая и увидела своего отца, он стоял к ней спиной, а в руках у него были ножницы. Ещё в недавние времена, когда её папа был жив, он занимался изготовлением плюшевых игрушек, бо́льшую часть из которых дарил своей дочери.