Семён Нестеров – Становление. Том 3. Стезя отступника (страница 2)
Вторым пунктом негласного договора было то, что небольшой отряд стражей Братства присоединялся к охранникам Старой шахты, помогая уничтожать осточертевших всем ползунов. Это условие было на первый взгляд странным и невыгодным секте, но всё прояснилось, когда Лестер упомянул, что Кор Галома заинтересовала слюна краулеров. Походило на то, что вытяжка из их желез могла производить галлюциногенный эффект, в разы более сильный, чем болотник. С помощью слюны алхимик надеялся увеличить ментальную силу адептов Братства и организовать призыв Спящего в наш мир. Я сперва удивился, откуда этот недоучка знает о свойстве желез ползуна, но потом вспомнил, что на трибуне во время боёв Дамарок и Риордан наверняка обсуждали свои новые открытия. Скорее всего, именно из их разговора, Кор Галом и услышал о наших экспериментах с ползунами. Гомез же не ведал, что слюна ползунов нужна сектантам, иначе бы выторговал более выгодные условия и не согласился на послабления для проповедников, ведь уход даже незначительного числа рудокопов в секту был ему невыгоден.
По факту, Болотный и Старый лагеря заключили военный союз, который хоть и носил весьма локальный характер, всё же сэкономил немало сил стражникам Гомеза. Храмовые стражи Братства были крайне эффективны в борьбе с гигантскими насекомыми, населяющими подземные тоннели. Длинные двуручные мечи прорубали хитиновые панцири, словно спелые арбузы, и играючи отсекали клешни, не давая тварям ни ударить, ни подойти достаточно близко для укуса. С момента появления в шахте храмовников, работа рудокопов стала спокойнее, а стражники вконец расслабились, стараясь свалить едва ли не все свои обязанности на сектантов.
Был ещё один пункт, о котором мало кто знал. Его исполнили тихо, чтобы не вызывать лишних вопросов у жителей как Старого, так и Болотного лагерей. Под покровом ночи двух переодетых девушек вывели из замка и за стенами внешнего кольца передали эскорту из нескольких стражей личной гвардии Юбериона во главе с Кор Ангаром. Девушек вели в храм на болотах — место, которое отныне должно было стать их домом. Лестер заверял, что женщины добрались в целости, и что никто и никогда больше не посмеет причинить им вреда. Именно Лестер сообщил Кор Ангару о том, что наложницы барона грезят о Спящем, именно он зародил идею привести их в храм. Увы, несмотря на это, даже для Лестера их дальнейшая судьба оставалась туманна, ведь он был всего лишь послушником, пусть и доверенным одного из высших гуру Братства — идола Намиба.
Оставалось надеяться, что в один прекрасный день Спящий не решит приказать Юбериону избавиться от порочных женщин. Впрочем, исходя из наблюдений Лестера выходило, что даже если такое случится, то один человек всё равно не даст в обиду маленькую и беспомощную девушку по имени Шани. Этим человеком был Кор Ангар, которому в случае нужды было наплевать и на Спящего, и на Юбериона, ведь больше половины храмовой стражи были его учениками, преданными лично ему. Мало кто знал, что Кор Ангар курит лишь самый слабый сорт болотника, и только по три порции в день. Это было ровно столько, сколько необходимо, чтобы не вызывать лишних подозрений ни у кого, кроме всё замечающего Лестера, который знал, что любой страж может позволить себе куда больше болотной травы.
Несомненно, глава храмовой стражи был искренно предан Юбериону и разделял те идеалы, которые проповедовал пророк — свобода воли, братство, сдержанность чувств, жертвенность ради высокой цели. Не беда, что на начальной стадии построения нового общества, часть идей приходилось навязывать силой или хитростью, одурманивая головы последователей. Не беда, что десятки новичков гибли в пасти болотожоров, ползая вдоль трясины в поисках побегов болотной травы. Всё это временная мера, и всё это лучше, чем копоть и пыль шахты, нескончаемый звон метала о камень и треск крошащейся горной породы. Возвышенная идея стоила того, чтобы пожертвовать ради неё частью себя, закрыть глаза на меньшее зло, ведь оно было едва различимо на фоне огромной несправедливости, бесчинства и беззакония творящегося в большом мире. Благодаря стараниям Кор Ангара, организовавшего охрану периметра и патрулирование территории, Болотный лагерь стал оазисом спокойствия и безмятежности, защищённым почти от всех тревог и угроз.
После турнира во всей колонии на некоторое время воцарился мир. С момента обособления магов воды, никогда ещё рудниковая долина не казалась такой безопасной и тихой. Только шайка разбойников, прячущаяся где-то в горах на севере, нарушала идиллическую картину. Гомез посылал разведчиков, чтобы найти их логово, но следопыты либо возвращались ни с чем, либо не возвращались вовсе. Забавно, что Диего и Горн, прекрасно знали, где прячется эта банда. Они даже были знакомы с их лидером Квентином — изгоем, от которого из-за необузданности и непомерной гордыни отказались даже воры Нового лагеря. К нему примыкали лишь подобные ему — озлобленные и отчаявшиеся, те, кому было наплевать на то, что, завтра, во время очередного налёта, они, возможно, получат арбалетный болт в грудь. А если не завтра, то послезавтра. А если не болт, то нож под ребро во время пьяной драки со своими же «товарищами» по банде. Эти люди не знали, куда ещё податься, не хотели решать сложных вопросов, отказывались работать и честно искать своё место под солнцем.
Диего порой даже выменивал на еду кое-какие товары у этих отщепенцев, причём по весьма сходной цене. Конечно, он всегда мог прийти к Бартолло или даже Гомезу и рассказать, что ему удалось найти логово бандитов, засевших в горах, словно заноза в баронской заднице. Однако не в интересах моего друга было выдавать шайку этих головорезов — их существование вполне устраивало его, как и то, что люди Ларса порой организовывали набеги на караваны из Старой шахты, прикидываясь, что это дело рук Квентина.
Диего был человеком широких взглядов и понимал, что однополярность — это прямой путь к диктатуре и ограничению свободы. Мы и так уже который год жили в колонии, отделённой непреодолимым барьером от остального мира. Этого было более, чем достаточно, чтобы почувствовать себя в тюрьме, и Диего не мог допустить, чтобы стены этой темницы сжались ещё сильнее под напором ограничений, правил и новых поборов, которыми может обложить каторжан Гомез, почувствовав вседозволенность. Для Диего, как и для меня, было гораздо приятнее, когда в долине оставалось достаточно много людей, имеющих силу и влияние, а значит, право голоса. Всё это было залогом того, что мелкий мирок под куполом будет и дальше оставаться многополярным, а людям, его населяющим, удастся сохранить хоть какое-то подобие свободы.
Глава 3. Опасная ересь
Несмотря на страх обнаружения моего отсутствия другими магами, я всё же несколько раз решился встретиться с друзьями, прибегнув к уже опробованному трюку с телепортацией. Встречи эти были недолгими, и мне удавалось вернуться в обитель, не вызвав подозрений. Конечно, я успевал обсудить с друзьями лишь самые насущные проблемы и узнать свежие новости, после чего спешил вернуться, а остальные продолжали беседу уже без меня. Тем не менее, такие разговоры для меня были словно глоток свежего воздуха, и, если бы не они, я определённо мог бы начать сходить с ума, будучи запертым в замке под постоянным присмотром старших товарищей по ордену. Мне не препятствовали свободно передвигаться по крепости, но любое моё длительное отсутствие вызвало бы подозрения и вопросы со стороны Корристо. К счастью, обычно он был слишком поглощён исследованиями, чтобы не спускать с меня глаз, и потому идея с тайной телепортацией вместо тренировки с посохом полностью себя оправдывала.
К моему удивлению, верховный маг круга и сам стал периодически отлучаться из обители, заявив, что эксперименты с магической рудой требуют настоящего материала. Я не знаю, куда он отправлялся, он не брал с собой даже Драго, предпочитая путешествовать в полном одиночестве. Как правило, мой наставник отсутствовал недолго, но порой его вылазки затягивались и на полдня. Узнать что-то более конкретное о его работе не представлялось возможным.
Исчезновение Ксардаса не давало мне покоя, но я не решался отправиться на его поиски, да и не знал, откуда начинать. Даже на дорогу до его старой башни, которую разрушил Корристо, ушло бы слишком много времени — гораздо больше, чем я мог себе позволить, не выдав своего отсутствия. Я надеялся, что отступник сам даст о себе знать, но, похоже, ему не было до меня дела. Я вновь и вновь прокручивал в мыслях свои разговоры с ним, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, намёк на то, как действовать дальше. Единственным, что могло как-то помочь, была злополучная книга Ксардаса, которую Корристо хранил в своём личном сундуке. Именно эта рукопись была последним незавершённым пунктом моего уговора с бывшим Великим магистром, и совесть требовала от меня исполнить обещание. Кроме этого, меня терзало любопытство — что же такого особенного в этой стопке бумаги, чего так жаждал получить назад Ксардас? Обдумав все за и против, я начал разрабатывать план как добраться до манускрипта.
Зачастую самые простые решения оказываются наиболее эффективными. В одну из встреч, я попросил Диего раздобыть мне немного глины. Эта задача оказалась легче, чем я предполагал, и расторопный следопыт, отковыряв мечом небольшой слой земли из русла мелкого ручейка, впадавшего неподалёку в реку, с лёгкостью извлёк комок глины. Мне даже стало немного стыдно, что я сам не додумался так поступить и обратился за помощью. Конечно, Диего стало любопытно, зачем мне глина, но я побоялся рассказать о своих намерениях даже другу, потому ограничился отговоркой, что хочу провести кое-какие эксперименты, изучив её состав. Диего на это лишь махнул рукой и покачал головой — мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.