Семён Нестеров – Когти Тьмы (страница 18)
Так что, Мильтен, был хотя и не полностью, но подготовлен к предстоящей встрече с остатками братства Спящего. Его мысли вновь сосредоточились на настоящем, боль отступила, сменившись бессильной злобой. Он чувствовал себя щепкой, пытающейся оседлать волны моря. Логика говорила отступить, но интуиция подсказывала, что отступив сейчас, он окончательно погибнет. Впустив однажды в свой разум демона, пытаясь помочь своему другу сектанту Лестеру, Мильтен обрёк себя на страдания, которые испытывали сейчас все бывшие последователи Спящего. И несмотря ни на какие техники защиты, полностью победить одержимость молодой маг не мог. Противник оказался слишком силён. Сколько он продержится, если не устранит источник проблемы? День, два, десять? Если не днём, то во сне демон может одолеть его, и тогда это обернётся катастрофой. Без сомнений, убивший себя сектант пытался избавиться от голоса в голове и ужасающей боли, которая даже обученного мага чуть было ни свела с ума. Готов ли Мильтен пойти по его пути, если отступит и не совладает с демоном? Он не хотел знать ответ. Но теперь недостающие звенья сложились в единую цепь событий, и цель его похода в Болотный лагерь стала ясна — он должен найти причину своей одержимости и избавиться от неё. Если придётся, то и убить уже безвозвратно отдавшихся Белиару демонопоклонников. Странно, что до этого он не понимал, зачем идёт сюда. Или понимал, но забыл? Или он шёл не за тем? Кто-то звал его на разговор. Было что-то зловещее и противоестественное во всём происходящем. Никогда ещё маг не был так рассеян и сбит с толку, как в этот день. Как он вообще смог зайти так далеко в таком состоянии? Или ему стало хуже только сейчас? Или сейчас ему наоборот лучше? Встречался ли на его пути мракорис или это было помешательство? Были ли выбегающие на дорогу твари, или он убивал бегущих из лагеря послушников братства? Водоворот лиц и тел промелькнул перед мысленным взором, будто он видел сегодня бесчисленное множество мертвецов. Или это были трупы, которые он сжег в Старом лагере? Скорее всего… Мотнув головой и будто физически скидывая нахлынувшее безумие, Мильтен двинулся дальше. К своей цели, чем бы она ни была.
Пустота и разруха — вот наиболее точные эпитеты для царившей в поселении атмосферы. Чем дальше маг продвигался вглубь, тем страшнее становилось. Солнце уже клонилось к закату, и это было явно не лучшее время, чтобы посетить болота, вероятно наполненные безумными сектантами, готовыми убивать голыми руками и потерявшими разум от головной боли и обволакивающего всё вокруг демонического присутствия. Для полного соответствия страшным сказкам не хватало, пожалуй, лишь тумана и выскакивающих из него мертвецов и монстров…
Приблизившись к площади, которая была единственным достаточно ровным и сухим местом на нижнем ярусе посёлка, и окружала древний храм, построенный ещё в незапамятные времена и лишь позаимствованный и частично отреставрированный сектантами. Именно в нём была резиденция Юбериона — основателя и бессменного лидера секты, незадолго до падения барьера скоропостижно скончавшегося от последствий с ошибкой проведённого ритуала с одним из наполненных остатками мощной магии фокусировочных кристаллов-юниторов. Несмотря на неточность в ритуале призыва Спящего, похоже, что Юберион всё же достиг желаемого и обратил на это место взор демонов, а то и самого Белиара. Последствия этого и надеялся если не устранить, то хотя бы понять Мильтен. И увиденное ему, мягко говоря, не понравилось.
Площадь была полна народа. Похоже, всё население лагеря было перед храмом. Часть бывших послушников валялась на каменных плитах в беспамятстве или в агонии от мучавшей их головной боли. Некоторым связали руки — видимо, они норовили повторить «подвиг» своего собрата, выдавившего себе глаза. Другие же пускали слюни в лужах собственных экскрементов и, скорее всего, их разум уже был полностью уничтожен. Однако не все были в столь плачевном состоянии. Среди собравшихся выделялось несколько десятков гуру, стражей и старших послушников, которые явно сохранили способность действовать. Но действия их были направлены совсем не на помощь пострадавшим товарищам. Происходившее больше напоминало какой-то тёмный ритуал, пришедший из полузабытых дней, когда демонопоклонники ещё не были под корень истреблены в землях королевства Миртана. Такими культами до сих пор пугали детей, а порой их следы и на самом деле находили в каких-нибудь пещерах или подземных катакомбах, но о массовых жертвоприношениях речи не было. Сторонники Белиара и младших демонов, служащих богу тьмы, всегда находились, но даже в Варранте жертвоприношения были под запретом после того, как армия Робара Второго разгромила войска владыки ассасинов Зубена, и был заключён мирный и заодно вассальный договор. Культ Белиара был всё ещё разрешён в пустынных регионах Варранта, но в качестве жертв допускались лишь животные. Здесь же то и дело из храма выносили окровавленное тело с дырой в груди на месте сердца, и скидывали на площадь прямо с выступавшего наверху постамента. Несколько стражей уносили изуродованные тела к болоту, бросая в трясину на пожирание болотожорам. Парочку этих жутких гигантских зубастых червей я даже увидел около того места, хотя раньше они никогда не заходили так глубоко в лагерь. Но вкус и запах крови привёл их месту пиршества. Стражи же, будто бы игнорировали этих тварей, занимаясь своей жуткой работой и возвращаясь вдоль кровавой тропы за новым телом. В храм же в это время другие волокли новую обезумевшую жертву. Видимо, жертвенником служил алтарь, который находился внутри древнего святилища.
Одежда некоторых из находившихся на площади претерпела изменения. Прямо там несколько послушников в больших ступах, где раньше разминали болотник, готовили из угля и какой-то клейковины чёрный краситель, которым вымазывали балахоны. После каждой жертвы один из сохранивших разум выходил из храма в новом одеянии, в котором кроме чёрного был лишь кровавый красный цвет. И что-то подсказывало, что «кровавый» было не метафорой. Мильтен был так заворожён открывшимся ему жутким зрелищем, что даже не понял, в какой момент и от чего потерял сознание…
Глава 10. Ренегат
Воздух в подземном храме орков был густым, как бульон, и состоял из пыли, праха веков и едкого дыма от только что отгремевшей битвы. Своды, веками хранившие мрак и молчание, содрогнулись от чудовищного высвобождения энергии. То, что многие приняли бы за изгнание Спящего в бездну между мирами, на самом деле было его триумфальным освобождением. Древний меч Уризель, один из спрятанных тысячелетие назад когтей Бога Тьмы, заряженный вновь до предела энергией целой горы магической руды, стал не орудием победы, а ключом, повернувшим замок темницы. Демон, веками томившийся в оковах, прорвался сквозь ослабевшую пелену древней магии, питавшейся от самих рудных жил Хориниса. Его бегство вызвало катаклизм, который достиг поверхности — магический барьер, и без того дестабилизированный, схлопнулся, как мыльный пузырь, а под землёй рвануло с силой вулкана.
В эпицентре этого хаоса, под грудой обломков, лежал тот, кого называли Вершителем. Его доспехи, выкованные из чистейшей магической руды, выдержали удар, спасли от мгновенной смерти, превратив её в медленную агонию. Он был в сознании ровно настолько, чтобы чувствовать невыносимую тяжесть, сковывающую каждое движение, и холодный камень, впивающийся в спину. Свет от переживших катаклизм факелов угасал, и, как их мерцание, дыхание воина становилось прерывистым. Он умирал. Не от ран, а от стискивающих его тисков камня, отсутствия кислорода и сжигающего изнутри чувства беспомощности. Последние силы он потратил, пытаясь хотя бы на сантиметр сдвинуться, но ни одно движение не было ему доступно, оставалось лишь в одиночестве умереть под тяжестью собственного триумфа. Сознание его уже готово было покинуть смертную оболочку.
Он не мог видеть другую фигуру в кромешной тьме дальней части пещеры. Ксардас, облачённый в чёрную с лиловыми всполохами мантию, стоял недвижимо, как статуя. Его острые, хищные наплечники — не просто украшение, а сложные магические локаторы, помогающие ему не тратить силы на поддержание более сложных заклинаний прямого видения — беззвучно вибрировали, улавливая остаточные волны демонической силы. На его лице, скрытом в тени капюшона, не было ни ярости, ни разочарования. Лишь холодная, ледяная ясность. Его план провалился. Он рассчитывал поглотить высвобождающуюся силу Спящего, использовать её для своих целей, но воля Белиара, могущественная и неумолимая, сковала его в решающий момент параличом. Он мог лишь наблюдать, как создание тьмы разрывает свои оковы и ускользает, оставляя после себя лишь руины и хаос. В следующий раз он подготовится лучше, не будет приближаться к цели до самого последнего момента.
Паралич прошёл в тот миг, когда демон сбежал в раскрывшийся портал. Это было очень вовремя, так как позволило чародею хотя бы стабилизировать ту часть храма, где он находился, и предотвратить окончательное разрушение подземного храма-темницы. Однако значительная часть других залов была полностью обрушена. Ксардас медленно провёл рукой по воздуху, и несколько бывших стражей братства Спящего, павших в недавней схватке, с неестественным хрустом поднялись на ноги. Их глаза загорелись могильным синим светом. Безмолвно повинуясь его воле, они принялись разгребать завалы, но их усилия были практически тщетны. Тело Вершителя находилось под главной подломившейся опорой зала. Любая попытка подкопать могла вызвать новый, окончательный обвал.