Семён Бытовой – Лебеди летят над тайгой (страница 9)
— Значит, давно пора женьшень на грядки пересадить, — в шутку говорю я, а Федор Васильевич распаляется еще больше и поспешно вытаскивает другую бумажку.
— Пожалуйста, а вот цена корню, что на грядках растет. Прошу: «раздел брак, пункт три: корень культивированный, цена за килограмм 8 рублей». Причем цены не мной лично выдуманы, а спущены сверху, от вышестоящих организаций. — Заметив мою улыбку, Федор Васильевич на минуту умолкает, а затем говорит уже более спокойно: — Однако не думайте, что я не сторонник культивирования женьшеня. Пора, давно пора раскрыть его тайну. А это вот инструкции — одна строже другой: правила поиска, порядок выкопки корня, транспортировки, хранения на приемочном пункте, и так далее... Так что, уважаемый товарищ, мы давно перестали иметь дело с таинственным растением. У женьшеня, уверяю вас, большая будущность. Правда, многие наши врачи еще относятся к нему с недоверием. И зря. В годы войны мы посылали женьшень в госпитали. С какой благодарностью писали нам письма раненые бойцы. Многие, принимая настой корня, быстро поправлялись, полностью восстанавливали здоровье после тяжких ранений. А сколько женьшеня мы сдали в фонд обороны! На многие десятки тысяч рублей! Не забудьте, что женьшень — чистое золото, — с нескрываемой гордостью закончил он свою речь.
— Что значит сипие?
— Сипие — значит четырехлистный корень. Упие — пятилистный. Тантаза — трехлистный. А липие — шестилистный. Но липие встречается очень редко. За пять лет моей работы в конторе никто еще не сдавал таких корней.
— Интересно узнать, велики ли запасы корня в нашей тайге?
— Этого точно определить нельзя. Женьшень — растение редкое, исключительно капризное. Но запасы его можно увеличить.
— Каким образом?
— Выкапывать только зрелые корни, начиная с десятилетнего возраста, а более молодые экземпляры оставлять для дозревания. Дело в том, что женьшень размножается только семенами и при отмирании стебля семена его ложатся вблизи материнского растения. Поэтому сбор корня разрешается только в августе, когда семена уже созрели. Корневщик, отыскав корень, обычно находит подле него опавшие семена. Он обязан заделать их в почву и поставить рядом условный знак.
— Какой именно?
— Сделать зарубки на ближайших деревьях или надломать кусты вблизи упавших семян.
Зазвонил телефон.
— Нечитайло слушает, — негромко пробасил Федор Васильевич. — Завтра в семнадцать тридцать семинар пропагандистов? Ладненько. Мои обязательно будут. — Он повесил трубку и сделал пометку в календаре. — Я на четверть часика отлучусь. Посидите, пожалуйста, почитайте наши инструкции.
И вот что я прочел:
«...Женьшень — многолетнее растение с толстым стержневым корнем, от которого отходят многочисленные мочки, и тонким травянистым стеблем высотою в 30—70 см. Стебель вверху оканчивается узлом, из которого выходят ярко-зеленые, длинночерешковые, пятипальчатые, как пальцы раскрытой руки, листья и цветоножка. На вершине цветоножки развивается соцветие — простой зонтик из 15—20 мелких зеленоватых цветков. В корне различаются следующие части:
шейка (корневища), соединяющая корень со стеблем; головка — верхняя утолщенная часть шейки; тело корня — верхняя, утолщенная, покрытая возрастной кольцовкой часть стержневого корня, от шейки до разветвления корня внизу на отростки; основные отростки, отходящие от тела корня; дополнительные, отходящие от шейки; мочки — длинные нитеобразные корешки...
Лучшее время сбора женьшеня — середина августа, когда среди густой таежной растительности хорошо заметны его красные плоды.
Товарищи искатели, строго соблюдайте правила при выкопке корня из земли. Будьте внимательны, не теряйте спокойствия. Не пользуйтесь железными лопатами, ножами и другими металлическими предметами. Выкапывайте корень только гладкими деревянными или костяными палочками, чтобы не повредить шейку корня, его нежное тело, отростки, кожицу и особенно мочки, которые нередко проникают в почву на полметра и более. Помните, — только совершенно здоровый, неповрежденный женьшень является полноценным. Ни в коем случае не разрешается увлажнять (поить) корень водой, хранить в песке, отламывать части корня и скалывать их. Сдавайте корень на приемные пункты без всякой задержки...»
— Ну как, не соскучились, читая? — спросил Федор Васильевич, входя в комнату.
— Не только не соскучился, а даже больше заинтересовался этим чудесным корнем, — ответил я. — Признаюсь, мне бы хотелось более основательно познакомиться с женьшенем. Временем я располагаю. Вы разрешили бы мне пойти в тайгу с одной из ваших бригад?
— От то дило! — радостно произнес он. — Сейчас обмозгуем, в какую же бригаду вам включиться.
— В такую, чтобы получше видеть не только настоящую работу, но и узнать немного истории, — попросил я.
— Обязательно, — согласился Нечитайло. — Тогда надо идти к Никите Ивановичу. Это наш знаменитый, старый искатель.
— Никита Иванович?
— Что, знакомый? — удивился Нечитайло.
— Кажется, я где-то слышал о нем...
— Тем лучше, если он вам знаком. Итак, через неделю сбор.
— Федор Васильевич, вы тут на собрании говорили, что от сбора семян женьшеня вам приходится отказаться. Чем это все-таки вызвано?
— По-моему, это вызвано тем, что семена, находясь долгое время в пути, теряют свою всхожесть. Видимо, условия прорастания семян дикого и культурного женьшеня неодинаковы. Одно дело, когда семена, осыпаясь, попадают в материнскую почву, другое дело, когда их уносят из тайги, запаковывают в ящички и отправляют в дорогу.
Нечитайло достал с этажерки журнал.
— У меня собрана кое-какая литература по этому вопросу. Вот здесь, например, пишут, что семена, отправленные в ботанический сад и посаженные в оранжереи, лежали в почве почти восемнадцать месяцев и только после этого проросли. Значит, лучше всего пока не обеднять тайгу, не собирать в массовом порядке семена, а давать им возможность прорасти в естественных условиях. Если даже из ста семян в диких условиях прорастет двадцать пять, то естественные запасы корня намного увеличатся. Все же в ближайшем будущем, когда разрешится проблема широкого выращивания женьшеня на больших плантациях, — возможно, дадут нам команду снова собирать семена. Словом, дорогой товарищ, наши искатели пока еще делают свое дело сами по себе, и мало кто знает об их интересной работе. Советую вам: отправляйтесь в тайгу, хорошая будет прогулка...
На этом мы расстались.
Был уже поздний вечер, когда я вышел на улицу. Из-за горного перевала поднималась луна. В синих сумерках изредка мелькали зарницы. Хорошо пахло многоцветной тайгой, которая начиналась недалеко за чертой города, где в неубранных лесах стояли новые каменные здания.
До скорой встречи, моя золотая приморская тайга! Как примешь ты меня на этот раз, после стольких лет разлуки?..
В тайгу
— Тайга наша слабых не любит! — серьезно сказал Никита Иванович, оглядывая меня с головы до ног. — Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Ходить придется долго, по целине, без тропинок. Случится, что две недели пройдем, а корешка не отыщем. — И тут же заметил: — Конечно, с пустыми руками моя бригада еще ни разу не возвращалась из тайги, но кто знает... — Он подмигнул Василию Лемешко, коренастому, статному таежнику со смуглым от загара лицом, на котором живо искрились маленькие, с хитрецой, карие глаза.
— Не боги горшки обжигают, обвыкнет, — сказал Лемешко и спокойно принялся свертывать «козью ножку». Закурив, он заботливо поправил на мне накомарник и, перевязывая ремешки на моих олочах, удовлетворенно промолвил:
— Ладненько, теперь жаль не будет.