Семён Бытовой – Лебеди летят над тайгой (страница 42)

Отыскав гнилушку, зажег ее, забросил в дупло, а сам отбежал, спрятался за сосной.

Прошло несколько минут. Тихо.

«Наверно, голову под лапу засунул и не чует, — решил Надыга. — Надо гнилушку побольше кинуть ему».

Но и вторая гнилушка не потревожила медведя. Дым из дупла валил наружу.

И Надыга Догдович, как уже делал не раз, решил пустить дым снизу. Осторожно подошел к тополю, рассек топором ствол, загнал в расщелину клин и просунул в отверстие дымокур.

Не успел охотник отбежать к сосне, послышалось глухое, как из пустой бочки, рычание. И почти сразу же из дупла показалась острая, с заспанными глазами медвежья морда. Зверь зевнул, широко разинув пасть с желтоватыми клыками, тряхнул головой и стал прислушиваться. Потом выбросил передние лапы, уперся ими в ствол, поднялся выше. Вот уже показалась мохнатая грудь с белым пятном. Надыга вскинул ружье, прицелился в белое пятно и выстрелил.

— Ну, здравствуй, спасибо! — проговорил он, подбегая к дереву, и, как это делали в старину удэге, отхватил ножом левое ухо у медведя. — Поедем, однако, к Огирче праздник делать.

Только Надыга взвалил медвежью тушу на нарту и стал выводить упряжку на просеку, как из дупла вылез медвежонок. Обхватив лапами ствол, он беспомощно повис на нем и жалобно заскулил.

— О-о-о, там и маленький бата был, — ласково сказал Надыга. — Что так поздно проснулся?

Собаки рванулись к тополю, громко залаяли. Надыга прикрикнул, отогнал их.

— Что будем делать с тобой? — спросил Надыга. — Может, обратно спать пойдешь? — Он хотел было загнать его в дупло, но медвежонок еще теснее прижался к стволу. — Не хочешь?

Он снял его с дерева, и медвежонок уткнулся мордой в плечо Надыги. Охотнику жаль стало беспомощного мишку. Оставить в лесу на морозе, — погибнет. В старую берлогу обратно не полезет, а новой не найдет: мал он...

— Ладно, бата, — Надыга погладил медвежонка, — в Сиин поедем, с Колькой будешь играть.

В сумерки Надыга Догдович приехал в селение. Вышедший встречать его дед Догдо снял медвежонка с нарты, покачал на руках и опустил на землю. Мишка, раскидывая ноги, побрел к сугробу, зарылся в него и тут же захрапел.

— В берлоге, однако, не выспался, — шутливо сказал дед. — Пускай его тут поспит.

Так появился в Сиине медвежонок.

Колька посадил его на цепь и после уроков прогуливался с ним по поселку. Иногда брал с собой на рыбалку и тут же на льду кормил свежей рыбой. Не успеет Колька вытащить из лунки сига или щуку, медвежонок рвет добычу из рук. Однажды схватил зубами тайменя, перекусил леску и вместе с крючком проглотил рыбину. Колька испугался, подумал, что медвежонок подавится. В счастью, все обошлось. Но к лунке больше его не подпускал, привязывал к дереву.

Многие ребята ухаживали за медвежонком, но он признавал одного Кольку. Завидев его издали, начинал рваться с цепи и, когда Колька подходил, клал ему лапы на грудь и просил пощекотать за ушами.

— Ученый у тебя медведь, бата, — говорили Кольке удэгейцы. — Однако, не зевай, чтобы злым не вырос.

— Не будет злым, — возражал Колька, — сырого мяса не ест, только вареное, а на закуску сахар получает...

Словно по тайному сговору, ребята экономили сахар, откладывали из своей порции по кусочку и отдавали Кольке Галунке, а тот в определенное время — на большой перемене — кормил своего воспитанника.

Вскоре Мишка стал так хорошо разбираться в звонках, что безошибочно угадывал большую перемену — время появления Кольки с угощением. Тогда он вставал на задние лапы, рвался с цепи, скрежетал зубами, скулил и вот-вот, казалось, выскочит из ошейника.

Надежда Петровна объяснила, что у медвежонка, вероятно, выработался условный рефлекс.

— Вот вы, ребята, сколько лет учитесь в школе и не обращаете внимания, как звонит тетя Гяндя. А ведь звонит она всегда по-разному. Перед малыми переменами дает короткие звонки, а перед большой — звонит дольше. Медвежонок это усвоил. И уже привык, что после длинного звонка Коля приносит сахар. Это и есть условный рефлекс.

Ребята решили проверить, что будет с медвежонком, если Колька пропустит одну большую перемену.

И вот что произошло.

Как обычно, в назначенное время тетя Гяндя зазвонила к большой перемене. Дремавший в шалаше медвежонок выскочил, поднялся на задние лапы, заскулил. Колька не приходил. Мишка занервничал. Стал грызть зубами цепь, рваться из ошейника. Потом начал хлестать себя лапами по морде. Когда и это не помогло, разворотил свой шалаш, раскидал кедровую кору. А Колька все не приходил.

Когда терпению Мишки пришел конец, он повалился на спину, стал кататься по траве и так замотал вокруг шеи цепочку, что чуть не задохся.

— Ну что мы, ребята, наделали, — с обидой закричал Колька, наблюдавший из окна за медвежонком. — Так разозлили Мишку, что у него пропадет рефлекс.

Он кинулся в класс, чтобы схватить из парты сахар и побежать к медвежонку, но не успел — перемена кончилась. Начался урок.

Никто не видел, как Мишка вылез из ошейника. Почуяв волю, он, однако, не удрал в тайгу. Пробрался в помещение, отыскал Колькин класс, открыл лапами дверь, вошел и уселся около Колькиной парты.

— Этого еще не хватало! — возмутилась Надежда Петровна и велела вывести Мишку. Но, заметив, что он тихо положил морду на вытянутые лапы, уступила: — Ладно, пускай остается...

Когда Надежда Петровна вызвала Кольку к доске, следом за ним пошел и Мишка. Лег под доской в прежней позе, поглядывая прищуренными глазами то на Кольку, то на учительницу. Когда Галунка, решив задачу, вернулся на свое место, за ним двинулся и медвежонок.

Ребята были в восторге. А медвежонок за хорошее поведение получил двойную порцию сахара.

Вскоре произошло новое событие.

Был уже одиннадцатый час вечера. Все в интернате спали. Спал и медвежонок, забившись в тесный угол своего шалаша. Лишь старый рыжий пес бегал вокруг дома и лаял на большую луну. Неожиданно к нему присоединились и другие собаки — а было их в Сиине множество. И такой страшный лай поднялся в поселке, словно поблизости бродил тигр.

Не проснись в это время медвежонок, ничего бы, пожалуй, не произошло. Но Мишка, как на грех, проснулся, выскочил из шалаша, загремел цепью. И собаки излили на него всю свою злость. Целой сворой набросились на беспомощного сонного медвежонка. Дергали его за хвост, хватали за уши, а рыжий пес впился зубами в бок и вырвал клок шерсти.

Медвежонок сжался в комок, потом, осмелев, стал отбиваться лапами, а когда собаки еще пуще насели, изо всех сил потянул цепь, оборвал ее вместе со скобой и побежал в сопки.

В это время проснулся Петя Сяляндзюга. Соскочил с кровати, кинулся к окну — и ахнул: свора собак, штук двадцать, наверно, возилась около шалаша.

— Колька, вставай, беда случилась!

Колька отбросил одеяло, вскочил.

— Быстро спасать Мишку! — закричал он, разбудив всех в комнате.

Выбежали на улицу, палками отогнали собак. Но медвежонка в шалаше не было. С минуту стояли молча, поглядывая друг на друга. Потом Петька сказал:

— Надо по следу идти. Гляди, след совсем свежий, в сопки ведет.

Колька ответил не сразу.

— Да что же ты, Коля, стоишь? — возмутился Петя. — Тут каждая минута дорога, а ты почему-то стоишь.

— Пойдем по следу, — наконец сказал Коля. — Пойдем втроем: я, ты и Генка. Бегите за лыжами.

Пока Петя и Генка бегали за лыжами. Колька вернулся в комнату, достал из тумбочки несколько кусков сахара. Потом тихонечко пробрался в дежурку, где спала на топчане тетя Гяндя, и взял с подоконника школьный звонок.

Ярко светила луна. Было тихо, безветренно. Следы медвежонка отчетливо виднелись на чистом снегу. Когда через час они привели к горному перевалу, ребята остановились передохнуть. Потом пошли дальше. Следы привели в узкий распадок между сопками.

— Далеко ушел, — вслух подумал Генка и уже громче добавил: — Все-таки надо было нам собаку захватить.

— Что ты, с ума спятил? — прикрикнул на него Петя. — Мишка от собак удрал, а ты хочешь опять собаку за ним пустить...

Из распадка вышли в густой кедровник. Здесь следы медвежонка петляли между деревьями и в конце концов привели к старой дуплистой липе. Кора на стволе была сплошь исцарапана медвежьими когтями. Ясно, где-то в дупле спрятался Мишка.

У ребят отлегло от сердца.

— Давай, Колька, попробуем выгнать его оттуда, — предложил Петька и, схватив жердину, принялся колотить ею по стволу.

Но медвежонок не отзывался.

— Эти бездельники псы так напугали его, что он даже своих мальчишек боится, — в сердцах сказал Генка. — Что же будем делать?

— А вот что! — сказал Колька и достал из кармана звонок.

Петька и Генка от удивления ахнули.

— Молодец, Коля! — вырвалось у Пети. — Давай залезай на дерево.

Вместе с Генкой они подсадили Кольку. Когда он забрался на толстую ветку и, упираясь в нее ногами, зазвонил над самым дуплом в звонок, оттуда показалась голова медвежонка.

— Мишенька, Мишуха, — ласковым голосом произнес Колька и дал ему кусок сахару. — Пойдем со мной в Сиин, — и спрыгнул на снег.

Медвежонок вылез из дупла, осмотрелся и тоже спрыгнул с дерева. Потом сел на задние лапы и передние положил на плечи Кольке. Тот дал ему еще кусок сахару. Мишка слизнул языком сахар с Колькиной ладони, захрустел.

Только теперь Генка заметил, что на медвежонке нет ошейника, и спросил: