Семён Афанасьев – Ржевский. Том 6 (страница 2)

— Мадина Наджиб, оказывая тебе своё ниндзё, вправе рассчитывать на твою ответную гири, ты согласен? — она сейчас говорила по-русски, чтобы всем было понятно.

К сожалению, в языке товарища правильных слов на тему разных видов благодарности не существовало. По крайней мере, она их не знала.

— К чему ты клонишь? — совсем другой Ржевский поднял голову.

Сейчас в глаза японки смотрела иная личность.

— Ты, когда подобным образом уклоняешься от девичьего вопроса, либо трус, либо бесчестный человек. — Шу без труда удерживала спину ровной, а взгляд прямым. — Я, как твой близкий, считаю своим долгом тебе это сказать в глаза.

Наталья Барсукова задумчиво произнесла сразу пять грязных слов подряд на родном языке. После чего подняла вверх большой палец.

— Какая интересная манипуляция, — Далия присвистнула. — Впрочем, в таких нравственных императивах, что и придраться не к чему. — Принцесса хлопнула в ладоши.

— Ты мог как минимум четко ответить Мадине, да или нет, — припечатала Норимацу. — Второе, если актуально именно оно — хотя бы из уважения к ней. Чтоб она не ждала годами твою гири, не зная твоей чёткой мужской позиции. И девичьим сердцем продолжая надеяться, что ты её тоже любишь. Хоть настолько, — Шу отчеркнула ногтем большого пальца левой руки кончик указательного, поскольку правая была забинтована. — Скажи ты ей хотя бы твёрдое мужское нет, у неё будет шанс устроить свою жизнь с кем-то другим! Попытавшись разлюбить тебя и выбросить из головы!

— А чего ты не в свои дела лезешь⁈ — чуть подумав, кое-кто решил прозондировать подходы и отходы с иной стороны.

— Мы не чужие. У нас что, есть закрытые друг от друга зоны? Или табуированные темы? — ей действительно было интересно. — Отвечай.

О формате общения они никогда специально не договаривались, но такое их совместное прошлое, по мнению японки, автоматически подразумевало полную и взаимную откровенность.

Блондин отвёл взгляд и опять промолчал.

— Дим, я считаю тебя своим самым близким человеком.

Шу принялась чеканить слова, как уходящий на последнюю задачу камикадзе — последний тост благодарности товарищам по отряду.

— Я всегда гордилась тем, что рядом со мной сражается и живёт такая достойная личность. Но вот что я вижу сейчас: ты принимаешь достаточно серьёзные жертвы со стороны хрупкой, в чём-то беззащитной, хорохорящейся маленькой девочки, которую жизнь часто заставляла быть не по годам взрослой. — Японка перестала подбирать слова. — Она репутацию во Дворце из-за тебя потеряла! И жизнью рискнула, портал на пределе балансировала, чтоб у тебя сейчас х*й стоял! А в ответ…

Договорить не вышло. В стоявшей целую минуту безмолвной тишине одиночный всхлип Наджиб прозвучал громче, чем перед этим — выстрелы кавалерийского карабина.

— Спасибо. — Менталистка опустила глаза в пол. — Шу, от тебя точно не ожидала. Спасибо большое.

Не поднимая лица, Мадина хлопнула японку по плечу, коснулась лбом её подбородка и, не говоря больше ни слова, развернулась, чтоб через три шага войти в портал.

Аль-Футаим на мгновение расфокусировала взгляд, что-то просчитывая. Затем озвучила очередной ребус, обращаясь к Норимацу:

— А хороших решений после твоих слов и не было. По крайней мере, с её стороны — потому что мяч на чужой половине поля. Всем хорошего дня! — последнюю фразу монарх Эмирата бросила незнакомым доселе тоном.

Официально, по-взрослому, как будто говорила с трибуны перед парламентом.

— Через Эмират порталом? Или попробуем здесь прорваться на первый этаж? — Наталья Барсукова, хмуро соединив брови на переносице, размяла пальцы и поправила армейские концентраторы (вооружив вторую руку ещё одним, парным).

— Сейчас лучше через Эмират, — так же мрачно ответила сестре Виктория. — Я чуть не в ресурсе. Мысли о другом, могу в бою зевнуть что-нибудь нехорошее.

— Я тоже. Пошли. — Кузины бывшей жены Трофима Ржевского, ни с кем не прощаясь, последовали за близнецами.

По мере звучания каждой сказанной фразы глаза блондина открывались все шире и шире. Проводив взглядом соотечественниц, он недоуменно оглядел оставшихся.

Левашова тягуче посмотрела на него, неожиданно схватила за шею, привлекла к себе, поцеловала в губы. Затем так же энергично отстранилась, сказала «Эх» и тоже метнулась в портал.

— Ты с нами? — Юки, держа Асато под руку, коротко обратилась к Шу.

— Идите пока сами, мне нужно задержаться.

Норимацу никогда не оставляли своих союзников в момент опасности. Ключевое слово — никогда, кем и чем бы союзники ни являлись.

— А ты почему осталась? — угрюмо поинтересовался Ржевский через долгие пять секунд.

— Мой долг как твоего друга и напарника — бороться за тебя в любой ситуации. Даже с тобой самим, если ты случайно оступился, чтобы помочь тебе вернуться на правильный путь До.

Японка шестым чувством ощущала, что самураи семьи Норимацу сейчас впервые в жизни смотрят на неё как на равную.

Больше — не как на младшую.

А ещё она была готова спорить, что в суровых взглядах и на покрытых шрамами лицах находящейся на небесах родни нет-нет, да и мелькает толика спокойной гордости за своего потомка, ничем и никогда не роняющего Чести небогатой, но достойной фамилии.

Хотя последний наследник рода и оказался девчонкой, предкам наверняка не было стыдно.

— А ты? — напарник по бизнесу с лицом статуи спросил молчавшую всё это время Накасонэ.

— Я не знаю, что сказать, — покачала головой шиноби.

Род занятий соотечественницы стал кристально ясен минуту назад. Если бы кто-то спросил, Шу, как — она затруднилась бы сформулировать. Но это было и не нужно: мастер дзен видит вещи и манифестации такими, какие они есть. Какими бы иллюзиями те ни пытались прикрыться.

— Мне кажется, тебе следует очень быстро думать в данный момент, — заявила Ариса Ржевскому. — Потом ещё быстрее действовать.

— В смысле⁈

— Я не буду говорить ничего, что хоть как-то может повлиять на твою позицию. Могло бы повлиять, — уточнила она торопливо. — Скажу лишь, что жизнь очень часто подбрасывает самые невообразимые фортели. Там, где я училась, говорят: бегать нужно быстро тогда, когда бегать нужно быстро. Это значит…

— Я понял.

— Ай, чёрт с ним, — Накасонэ всё же решилась. — Коан: нафига тебе эта свобода, если рядом не будет того человека, без которого твоя жизнь не имеет смысла?

В следующую секунду потомок гусара просветлел лицом и посмотрел на японок по очереди:

— Вы же меня не оставите сейчас? Вы же пойдёте со мной?.. — он не уточнил цели либо направления. — Не хочу терять никого, — признался он через силу.

Шу коротко качнула подбородком, поленившись раскрывать рот и говорить «да». Тем более лень было напоминать, что самураи семьи Норимацу никогда не оставляли своих друзей и союзников. Чего бы им этого ни стоило.

— Да, — коротко кивнула Ариса. — Какой план? Если мне не изменяет слух, с южной стороны коридора сейчас будет штурм. Перед этим нас зальют плазмой. Ранец выдержит троих? — она покосилась на изделие Мицубиси, лежащее у стены.

Возле леталки по полу виднелись чёткие следы крови, оставленные в результате волочения. Ржевский, не имея возможности ходить, ползком вернулся на место десантирования и оттащил волоком оттуда всё снаряжение. На одних руках, без ног.

— В портал!.. — коротко кивнул потомок гусара.

Добавив пару слов матом.

В следующую секунду Норимацу-младшая удивилась до изумления проворству, на которое оказался способен еще четверть часа тому парализованный человек.

Блондин превратился в молнию. Он метнулся к странного вида агрегату, стоящему стены; стремительно разобрал его на три блока и баскетбольными бросками безошибочно отправил непонятные компоненты вслед за ушедшими в Эмират девчонками.

Затем в портал полетели реактивный ранец, карабин кавалериста, пара мешков и рюкзаков с неизвестным содержимым.

Напарник прикрыл глаза и, казалось, принялся рассматривать магический овал каким-то внутренним зрением.

— Две секунды! — подпрыгнул он через мгновение едва не до потолка. — БЕГООООМ!

Не дожидаясь исполнения собственной команды, он сгрёб на манер поклажи и японок, проваливаясь с этажа небоскрёба Шереметьевых в Залив в последнюю секунду работы транспортного канала.

— Мадина! Подожди! Я тоже тебя люблю! Вернись! — оказавшись на пляже, блондин огляделся по сторонам и припустил вперёд.

Утопая по щиколотку в песке, тоскливо покосившись на брошенные вещи и трофеи, он смешно рванул в направлении разношерстной компании женского пола, удивлённо обернувшейся на его голос.

Шу пошла следом за товарищем, тепло и спокойно улыбаясь и не говоря ни слова: главное сделано, языком можно не трепать.

За спиной оглушительно хлопнул не выдержавший напряжения портал.

— Ох б**! — Накасонэ коротко выразила все свои ощущения одним словом и догнала соотечественницу, пристраиваясь сбоку. — Ещё секунда, и нас бы перерезало⁈

— Ага, — безмятежно подтвердила Норимацу. — Но секунда иногда — это очень много. Нам хватило.

— Слава яйцам, — поёжилась шиноби.

— Почему раньше не сказала, что ты ниндзя? — без перехода, без каких-либо эмоций поинтересовалась правнучка последнего самурая Японии.

— Давно знаешь? — голос Арисы мгновенно осип.