Семён Афанасьев – Ржевский. Том 5 (страница 3)
Глава 2
Полицейский участок возле Центрального Рынка огорожен по периметру. Поверх капитального высокого забора закреплены магические системы наблюдения и артефактная колючая проволока.
Ничего себе. Иной армейский опорный пункт порой успешно воюет в условиях гораздо худшей фортификации. Месяцами.
А базар, что интересно, вообще никак не огорожен. Где логика?
Или тут в первую очередь грабят полицию, а не торговцев? Оттого служители закона от мира каменной стеной отгородились?
Как говорит одна менталистка, охота ржать молодым верблюдом.
Мгновение качаюсь с пятки на носок, прикрыв глаза: вспоминаю заставу Зайсан и своё последнее сольное выступление
Занятно. И ведь люди строили. Нафига? Это же не сокровищница казначейства, чтобы так укреплять подходы? И не арсенал оружия массового поражения?
— Здравствуйте. Мне нужен хороший опер, специализирующийся по запрещённому обороту артефактов. Есть у вас в участке такой? — интересуюсь у сидящего рядом с турникетом мужика в форме младшего полицейского состава (кстати, надо знаки различия выучить).
По идее, он сейчас должен сообразить, что в их службе я тоже немного ориентируюсь. Если оперирую реалиями структуры, значит, не совсем случайный человек.
По идее, как говорит Далия, в таких случаях распознавание «свой-чужой» происходит на подсознательном уровне, как следствие — легче работать. Я это и по предыдущей работе знал, но с точки зрения фундаментальной теории только здесь систематизировать сподобился.
(Спасибо принцессе, она не только ослепительно красивая, а ещё и очень умная. И сиськи у неё такие, что лишь мечтательно зажмуриться. Как и всё остальное… Тьху, опять мысли не туда свернули, да что ж за напасть такая).
Дежурный отрывается от чтения чего-то интересного в амулете (хотя на посту не должен бы, особенно при чужих), затем нехотя цедит через нижнюю губу:
— Пошёл вон, босяк. Не про твою честь! Или давно в тюрьме не сидел? Так могу устроить, если за секунду не свалишь.
Вот же сволочь! Душу стремительно заполняет обида.
Да ты ж простой патрульный в чине рядового! Задумываюсь, как быть — проблема, на которую не рассчитывал, возникла на ровном месте.
Вообще-то, из каблука можно достать браслет Изначального. После этого предъявить статус официально и без паузы прорядить нехорошему негодяю в табло. Дальше добавить локтем по загривку и коленом — в разрез его открывшегося рта между челюстями. По зубам (а рот мудака наверняка откроется, потому что он наверняка от боли кричать затеет).
В следующий раз будет тщательнее слова подбирать и к другим людям как к скотине не отнесётся.
Вот же сволочь! Из-за этого негодяя у меня такие мысли живодерские! Возмущение вспыхивает по второму кругу так сильно, что еле себя успокаиваю.
Проблема в том, что после засветки фамилии Ржевского моё инкогнито летит псу под хвост в стратегических масштабах. А у меня были грандиозные планы на тему сбора информации по методу того аль-Рашида, о котором рассказывали девчонки.
Толковый у мужика был подход, даже в переложении на здешние реалии. Особенно с учётом того, что внутри Золотого Квадрата одна жизнь, а снаружи — совсем другая. Судя по тому, что я сейчас наблюдаю и слышу. Интересно, как простой народ всё это переваривает?
Молчу об унижении простого гражданина ни за что на ровном месте, но ведь кому-то реально в полиции помощь может быть нужна? А ему даже в участок войти не дают? И что делать?
— Дядя, я не к тебе в гости пришёл. — Чуть подумав, решаю сделать второй подход к снаряду, то есть попытаться войти по-хорошему. — Ты — государственный служащий, которому с моих налогов оклад идёт. Это я тебя кормлю на свои деньги, чтобы ты для всего города закон защищал.
Матерных ругательств и ещё кое-какого лексикона не добавляю, хотя и хочется (удерживаю в себе героическим усилием воли).
Параллельно с разговором приближаюсь к турникету вплотную. Теперь могу до этого говно-дежурного даже пятернёй дотянуться, если захочу.
— Ты сейчас позоришь всех честных полицейских города Сота, — не мигая, с короткой дистанции смотрю ему в глаза. — И тех, что сейчас служат, и тех, что поколения назад были. Которые, возможно, погибли, но клинка бандитского не испугались — потому что верность присяге блюли. «Защищать народ и служить справедливости…» — указываю на надпись по стенке за его спиной.
Как понимаю, цитата из их здешней присяги.
Глаза дежурного широко открываются, он молча встаёт со стула, выходит в проход из своего стакана и хлопает личным амулетом по маго-сенсору, прокручивая турникет. Затем выходит ко мне наружу:
— Да я тебя сейчас!..
Зря. Маго-камера, фиксирующая происходящее в этом секторе, отключена: сетевое питание нарушено, собственный автономный накопитель сел. Другим не видно, мне как на ладони.
Свидетелей тоже нет. Что бы между нами ни произошло, это будет лишь слово против слова.
— Давно в чужих руках не укакивался? — интересуюсь вежливо в ответ.
Простому обывателю, пожалуй, в такой ситуации более чем не по себе. Страшно, мерзко плюс противное чувство собственной беззащитности и беспомощности — вплоть до полного отчаяния.
По некоторому размышлению прихожу к выводу: Ржевский мимо такого проходить не должен, даже если под чужой личиной работает.
Не затем предок кровь проливал, не затем хлыст в гербе и шляпа. И карабин в подвале тоже не затем.
Сказано — сделано.
Хорошо, что Рж… СТРАХОВ, она решительно поправила себя несмотря на то, что это были лишь мысли. Как показал последний опыт, даже думать надо правильно, если хочешь избежать провала — потому что менталисты.
Хорошо, что
Сергей (на самом деле Дмитрий, выброси из головы лишнее, дура такая) сгрёб наглого полицейского пятернёй за форму и решительно дёрнул на себя, едва не ломая турникет.
БАХ! Их головы встретились лбами с таким звуком, что даже через «ухо» было слышно. Здесь.
Что он творит⁈ Ариса принялась стремительно считать варианты, но план Страхова навскидку не расшифровывался. Что он задумал⁈
Дежурный рухнул на пол. Самое интересное, удар пришёлся лоб в лоб и особых следов на наглеце не было, если не считать неизбежной шишки. Но пока не набухла даже она.
— ПОМОГИ-И-ИТЕ! — церковным колоколом заорал… Страхов. — СОТРУДНИКУ ПЛОХО! КТО-НИБУ-УДЬ!
Повторять призыв напарнику пришлось дважды. В строение десять на десять, служившее заодно пропускником на территорию полицейского участка, с внутренней стороны только через половину минуты вбежали первые трое человек:
— Что стряслось⁈
— Вот, ваш хотел мне содействие оказать, — блондин напустил на лицо своё любимое придурковатое выражение. — Наверное. Наружу засобирался, да на ногах не устоял.
Один из выскочивших услышанной историей не обманулся. Посмотрев внимательно на валяющегося под ногами сослуживца, он перевёл взгляд на виновника переполоха:
— Правду. Что стряслось? Будешь врать — будет хуже.
С опозданием японка сообразила, что одетый в штатское тип лет тридцати явно из менталистов, хотя и невысокого ранга.
— Я не вру. Я дипломатично скругляю углы, — простодушно шмыгнул носом напарник.
— Я менталист. Смотри мне в глаза.
О, вот и подтверждение догадки подъехало.
— На. — Страхов-Ржевский меланхолично выстрелил под нос служителя закона кукишем. — В том смысле, что не помогут тебе мои глаза.
Народу в пропускнике тем временем прибыло. Вокруг сбитого с ног топтались уже человек пять в форме, ещё столько же в штатском рассыпались по периметру и что-то высматривали в углах.
Сергей-Дмитрий почесал за ухом, шагнул вперёд и дёрнул на себя за рубашку уже менталиста:
— Иди сюда.
Ариса с удивлением раскрыла глаза, ожидая развития интриги. Неужели ударит и этого⁈ Куча народу же вокруг, чего партнёр добивается?
Роль «глаза» состояла в том, чтобы, в случае опасности, именно она могла принять меры снаружи: будучи осведомлённой, что происходит с Ржевским, Накасонэ могла или внести залог в суд (чтоб не рушить его инкогнито), или помочь сбежать по дороге, или мобилизовать Изначальную соотечественницу (Шу Норимацу вроде уже даже в Совет Города вошла, по крайней мере, с ними познакомилась).
По счастью, бить одетого в штатское Сергей-Дмитрий не стал. Вместо этого он упёрся чуть не носом в нос полицейского и сделал своё лицо ещё более придурковатым:
— На. Читай мои мысли.
Через долгую четверть минуты менталист отступил на шаг, удивлённо замечая:
— Бывает же… Ладно, пацан, считай легко отделался.
Тем временем некстати пришёл в себя сбитый с ног дежурный:
— Это он!.. Нападение на сотрудника полиции при исполнении!.. Эй, ты задержан!