Семён Афанасьев – Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (страница 13)
— В Японии в подобных случаях выигрывает не тот, кто громче или первым кричит. Что бы военные о себе ни мнили.
— А кто?
— Тот, чьё поражение дороже для системы. Арбитр в любом таком конфликте — не суд и не полиция, Накамура-сан. Учтите на будущее, хотя и прошу вас никому не рассказывать.
— Такое случается регулярно⁈ — новичок удивился ещё больше.
— Такое случается, — мягко обозначил границы старший смены. — У ведомств случаются разногласия, которые выплёскиваются, м-м-м, в нашу правовую плоскость. На очень короткий момент. Как сейчас.
— И что потом?
— Арбитр — политическое ядро исполнительной власти. Физически решение они принимают, не разбирая детали дела — как мы в полиции — а оценивая ущерб для государства. Если канцелярия говорит закрыть — так и будет.
До самого конца смены Рёта прикидывал замысловатые пути явления, с которым неожиданно столкнулся и о котором на удивлении почти ничего не было как в открытых сетях, так и в служебных источниках.
По всему выходило, что наверху действительно не разбирались с правовой составляющей, а сводили позиции — МИД, МО, полиции; далее по списку. Затем считали риски: дипломатия, безопасность, выборы.
После решали, чьё падение вызовет цепную реакцию.
В данном случае, как и во всех подобных, причины решения от полиции остались скрытыми. Однако кое-что прослеживалось: судя по полученной боссом резолюции, наверху решили, что МИД имел право съездить по мордасам армии, именно что в прямом смысле, в центре Токио и на виду у всех.
Почему — осталось за кадром. Если перефразировать, это не метис бил по физиономии потерпевшего. С точки зрения кабмина, это Министерство иностранных дел вручную выражало несогласие с нарушениями, допущенными в Министерстве обороны.
Получается, справедливости на личном уровне не существует? — ошарашено думал Рёта, шагая к метро после работы. Её может подменять скрытая от общества необходимость?
Глава 8
— Объяснишь? — Моэко не настаивала, не ругалась, вежливо просила.
После выхода из полиции Такидзиро направился прямиком в её адвокатскую контору — в первую очередь потому, что было относительно рядом и она на колёсах (в участок его забирали патрульной машиной и теперь, чтобы вернуться в небоскрёб Йокогамы либо в офис новосозданного стартапа Агентства Моделей, нужно или в метро, или брать такси).
— Да нечего объяснять, — поморщился товарищ, усаживаясь в ближайшее кресло. — Не смогу ничего доказать пока что.
— Мне можно без доказательств, — обозначила улыбку якудза. — Зачем ты вообще эту драку затеял?
— После твоего разговора с подругой из Mitsubishi UFJ кое-кто здорово взволновался. Я пока не вижу всей цепочки, но известное управление Минобороны системно влезло в возню на территории Японии — что по Конституции категорически исключается. В теории.
— Скажи что-нибудь новое, — вздохнула адвокат. — Пока не соображу, что именно в Системе ты пытался поправить банальным мордобоем.
— Там есть предыстория. У меня уже были конфликты с сектором Томимацу ещё в молодости, сразу после Гонконга.
— Помню.
— Я для них с тех пор — отморозок, который в определённые моменты головой не думает по определению. Есть мнение, что одна лишь моя личность, упомянутая там — уже их нервы и эмоции, почти что чувство угрозы.
— Теперь они будут опасаться любых твоих нелогичных шагов? — сообразила психолог. — Если ты даже
— Типа того.
— … и ушёл в свободное плавание, начинать с самых низов? То теперь, когда ты здорово приподнялся и знаешь их и методологию…
— Угу. — Решетников повторно перебил, было видно, что тема ему неприятна.
Борёкудан немного порассуждала вслух:
— А ты уверен, что каток государственной машины, пусть даже разгоняющийся некорректно, можно остановить банальной зуботычиной?
— Остановить конечно нет, — пожал плечами Такидзиро. — Но вот повлиять на траекторию — запросто. «Люди поддаются влиянию эмоций гораздо чаще, чем признают это вслух». Даже если эти люди — наши доблестные армейские разведчики, устраивающие стрельбу в Токио (!) из калибров, далёких от деликатности.
— Думаешь, могут начать ошибаться? Под влиянием одного твоего выпада?
— Да. Но не от одного моего выпада, а от страха дополнительной угрозы со стороны человека, который их знает досконально и в данный момент на стороне противника. Они сейчас по факту солидаризировались с Mitsubishi; дзайбацу — это конечно ресурс, без деталей. Но и Эдогава-кай — тоже не груша для битья.
— По некоторым оценкам — фаворит будущих выборов, — отстранённо согласилась Моэко. — Не столько потому, что люди любят отца, сколько в знак протеста против нынешних бюрократов. Как говорится, народ не так за Миёси Мая, как против нынешних.
— Конъюнктура, — кивнул товарищ. — Времена непростые, текущие персоналии в большой политике рядовому избирателю за пару десятилетий банально надоели.
— А за твоей спиной — теоретически, противовесы. МИД со своими интересами, топ-менеджмент Йокогамы, которые хотя и не Mitsubishi, но в той же лиге…
— Тс-с, — Решетников вскинулся и перебил.
Тут же раздался стук, дверь открылась внутрь:
— Полиция Токио.
— Уже догадались, — мрачно кивнул Такидзиро.
Предчувствие нехорошо заныло: по адвокатскому опыту Моэко, омивари-сан подобным образом заявляются лишь по двум процессуальным поводам, причём второй в данный момент исключался.
— Полиция Токио. Старший следователь Накано. — Сказано было спокойно, без нажима. — Миёси Моэко, у нас имеется судебный ордер на ваш арест. Прошу ознакомиться.
— Я — зарегистрированный помощник Миёси-сан, моя фамилия Решетников, — стремительно поднялся из кресла и сделал шаг навстречу. — Официальную регистрацию можете посмотреть в электронном кабинете адвокатской палаты.
Правоохранители задумчиво сфокусировались на метисе, в электронные реестры через служебные планшеты никто из них не полез.
— В данный момент я буду официально представлять интересы Миёси-сан — мы вас не ждали, а наедине с вами её никто не оставит, — товарищ между делом напустил туману. — Накано-сан, будьте добры, удостоверение в читабельном виде. — Решетников левой рукой принял ордер на нескольких страницах, правой — документы следователя.
— Миёси-сан, вы задержаны по подозрению в причинении тяжкого вреда здоровью. — Пока товарищ внимательно читал, полицейский начал стандартный речитатив. — Просим вас проследовать с нами добровольно.
Драка с Управлением Двора аукнулась, точнее, каблук в голову нападавшего. Последняя фраза — чистейшей воды формальность. По сути вариантов процессуальная ситуация не предусматривает, но звучит как выбор.
— Господа… — начал было Такидзиро, перевернув третий лист и не отрываясь от текста.
— Я понимаю вашу позицию. Однако мы действуем на основании ордера. — Следователь его перебил. — Просим не осложнять процедуру.
Пока говорили, один из вошедших уже расположился у двери, второй — сбоку, перекрывая движение к окну.
Они что, думают, я в окно выброшусь? Моэко про себя развеселилась. Интересно, конкретно эти полицейские — условно люди бывшего министра и потенциально лояльны ко мне лично? Или второй вариант?
— Вы имеете право на защиту, — следователь обращался к ней, однако косился на Решетникова. — Подробные разъяснения будут даны в отделении. Прошу извинить за повторение, но в случае вашего отказа проследовать с нами мы будем вынуждены применить предусмотренные законом меры.
— Не так быстро! Давайте соблюдать правила. Будьте добры, представьтесь все по очереди. — Голос Такидзиро вырвал из размышлений.
Интересно, что он задумал? Либо — что он такого в этом ордере обнаружил? Химэ Эдогава-кай тоже читала через его плечо и пока с профессиональной точки зрения не видела, к чему придраться.
Представляться по собственной инициативе полицейские в данном случае, к слову, не обязаны. Однако если их прямо просят — обычно делают. Тем более что последний, пятый, вёл съёмку на цифровую камеру и по виду был очень похож на прокурора.
Хм. Если он и правда прокурор, это сигнал — дело на особом контроле.
После фразы метиса подвисла пауза. Старший едва заметно кивнул остальным, как бы давая разрешение, затем с расстановкой продублировал, явно с учётом работающей камеры:
— Старший следователь Накано, токийский департамент полиции.
— Сайто, детектив.
— Такахаси, детектив.
— Кобаяси, сотрудник группы.
Ещё одна пауза, пятый медленно приподнял подбородок:
— Морита. Прокуратура. — Он не назвал ни должности, ни специального звания в юстиции.
Решетников тут же поднял на него глаза, отрываясь от ордера:
— Ваша должность?
В принципе, эдакая обоюдка. Фехтование невысказанными смыслами. Сотрудник прокуратуры между строк намекнул свысока на толстые обстоятельства — «помощник адвоката» ответил отсутствием в обращении к нему его фамилии, уважительного суффикса, любой формы вежливости.