Семён Афанасьев – Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (страница 1)

Семён Афанасьев

Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12

Глава 1

— … как-то так. — Обладатель шестого дан поднял взгляд на обладателя десятого.

Чашки с чаем к этому моменту уже трижды обновляли своё содержимое.

— Мне кажется, ты передумал задавать вопросы. — Патриарх сидел с закрытыми глазами. — Я прав?

— Да, и это удивительно. — Вроде волшебства не существует, а мозги заработали иначе, думал глава Эдогава-кай — он большей частью молчит, а мне всё становится кристально ясным.

Чем объяснить? Сюда же: интересно, если бы рядом сидел Решетников, что бы он сказал про эти так называемые мыслительные процессы?

— Вы мне очень помогли, сэнсэй.

— Да и нет. Помочь можно лишь тому, кто по своей воле движется вперёд и твёрдо стоит на ногах — ты всё понял самостоятельно и сам себе помог. — Хозяин удовлетворённо кивнул, не открывая глаз.

Он вслепую потянулся к чайнику, безошибочно попал, снова налил в две чашки, не глядя:

— Фудзи-сэнсэй был хорошим наставником, тебе есть чем гордиться.

— Его больше нет, увы. А без вас такого понимания почему-то не наступало, — вздохнул кохай. — Спасибо, что выслушали, Кубота-сэнсэй — иногда людям вроде меня не хватает именно этого, чтоб лучше почувствовать самого себя.

— Заходи ещё, эти двери для тебя всегда открыты.

Ученик привстал и поклонился, затем продолжил рассуждать вслух.

Выходя через какое-то время из до-дзё, Миёси Мая с благодарностью крутил в голове очевидную, как теперь казалось, мысль (и почему не додумался сам? На поверхности же): он и сам не против известной разработки Mitsubishi, с которой, похоже, всё началось. Он и сам не против, чтобы страна снова стала сильной — вон, хоть и на соседей посмотреть, даже не самых близких.

Тот же Пакистан или их извечный враг, как они сами говорят. Оба их извечных врага, если быть профессионально точным.

Проблема в том, что любое достойное начинание можно легко опорочить недостойными руками с грязными ногтями — личности имеют значение.

Кое-кому во главе масштабных проектов просто не место, думал Мая, шагая к лимузину. Если они не могут договориться даже со своими (уж на что я лоялен к самой Идее), то как они планируют договариваться с чужими? С теми, кому новый статус Японии может не понравиться?

Отсюда вытекает второй закономерный вопрос, который так любит Решетников. Про обезьяну с гранатой — её способность к договорам и компромиссам (что-то я стал часто вспоминать его, к чему бы).

Кто-то куёт меч, чтобы открыть себе новые горизонты — осваивать новое, а кто-то — исключительно из желания насладиться резнёй в собственном исполнении. Пока меч не готов, разница не видна.

Проблема не в инструменте. Мая молча упал на заднее сиденье и захлопнул дверь, машина тут же тронулась.

Проблема в конкретных людях. Даже мастерком каменщика можно и горло вскрыть, и дом построить, а уж тем, что должно получиться у Mitsubishi в итоге НАЧАВШЕЙСЯ реализации проекта… Кроме прочего, в доме Куботы-сэнсэя пришло и ощущение причин некоторых последних событий.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Полицейский участок Meguro, Токио.

— …??? — недавний выпускник полицейской академии Накамура Рёта в теории знал что делать, однако в силу небольшого опыта его с непривычки заклинило.

— Закрывай этого в зоне изоляции задержанных, в отдельном помещении, — не самый молодой патрульный кивнул на свежедоставленного, жестоко избитого типа в более чем приличном костюме и наручниках, едва стоящего на ногах и шатающегося в полубессознательном состоянии. — Врачей мы вызвали, уже едут. Пусть дознание попытается с ним поработать побыстрее, до приезда медицины. Сделаешь?

— Может, в больницу его сперва? Почему такая спе…?.. — заикнулся было новичок, которому очень не хотелось брать на себя ответственность.

— НЕТ. Они напали на члена Общественного Совета МВД, — старший сотрудник верно истолковал эмоции младшего коллеги. — Перед этим, точнее, для этого — они предположительно незаконно проникли на охраняемую частную территорию. Там есть за что спрашивать, поверь.

— На какую территорию?

— Небоскрёб Йокогама.

— Принял. — Пальцы выбили дробь по клавиатуре. — А-а, вот же в формуляре есть. Но…

— Дознаватели разберутся сами, пометь в листке приёма: электронный пропуск в здание эти двое скорее всего украли, так охрана небоскрёба говорит.

— Делаю… есть.

— Также, на внутренней парковке здания обнаружена машина, которую СБ Йокогамы идентифицируют как чужую: номера — в их списке, системой допуска считались, поэтому машина и смогла заехать (номера принадлежат их сотруднику). Однако сама тачка — другой модели, и её владелец в здание с парковки не входил, там отдельный турникет.

— Сняли чужие номера и прикрутили на свою машину? — сообразил Рёта.

— Да. Подлог плюс висящий в воздухе вопрос, где сейчас хозяин тех номеров? И что с ним сделали? Тоже надо проверить, а то в том здании последние три дня… Отметил?

— Да.

— Покажи. Спасибо. Ну всё, хорошей смены. — Патрульный развернулся, чтоб уходить.

— Подождите! А труп где? Второй? Вот указано, их двое, — Накамура щёлкнул по экрану.

— Уже не твоя забота, с трупом всё по процедуре. Ты у себя отмечаешь только факт обнаружения тела, дальше другие работают. Новенький, что ли? Второй или третий день?

— М-м-м, да. — По Рёта было видно, что на самом деле его здорово тревожит избитый, доставленный вместо больницы в участок — под его ответственность.

С другой стороны, иерархию поколений в полиции Токио никто не отменял. Таким образом, дилемма между писаными и неписаными правилами Накамуре очень не нравилась.

Патрульный вздохнул и вернулся, незаметно оглядевшись (убедился в отсутствии лишних ушей):

— По трупу: с места происшествия доклад уходит руководству, а дело автоматически переходит уголовной полиции префектуры. — Он со значением качнулся вперёд-назад.

— Я же не об этом сейчас, — Рёта с намёком покосился на опухшее лицо задержанного, всё в крови.

— Осмотр трупа на месте проводят: следователь уголовного отдела, криминалисты, судебный врач, — старший сделал вид, что не понял намёка. — Патруль, когда видит труп, их вызывает — они приезжают и работают. Это все нами сделано.

— Уже осмотрели, что ли? — оборона на мгновение дала трещину.

— Вызвали, — старший красноречиво наклонил голову к плечу. — Meguro-54 на месте остались, а мы задержанного привезли сюда: его изоляция важнее, чтоб не влиял на свидетелей и версию, это ж азы.

— Всё так. Однако если ему тут станет хуже… — новенький не сдавался.

— И кстати, это пока не задержание, — сержант снова перебил. — А «сопровождение для выяснения обстоятельств» — решение будут принимать следователи. Хотя, в принципе, что они решат, понятно.

— Но медицинские показания…

— Медпомощь. Будет. Оказана. Тут. — Сэмпай надавил голосом, затем продолжил мягче. — Ладно, пойдём другим путём. Отметь, что ты не согласен — внеси официально. И продублируй от себя вызов скорой — чтоб твоя персональная совесть была чиста.

Оба чудесно понимали то, что из соображений корпоративной солидарности сейчас не было сказано вслух ни одним из них. Если есть явные травмы — приоритет звонку на 119 (скорая помощь). По-хорошему, это надо было сделать ещё на месте происшествия — визуально состояние доставленного об этом мало мало что не кричало (однако коллеги Рёта так не поступили).

Дальше была бы фиксация травм медиками, при тяжёлом состоянии фигуранта отвезли бы сразу в больницу, а не сюда.

Патрульный без труда прочёл все мысли по лицу молодого:

— Давай так. Пиши как моё решение! И отправь мне на планшет — я прямо сейчас подтвержу, — он полез за гаджетом в большой наколенный карман. — Не отходя от кассы. А ты живи спокойно. — Вроде и не упрёк, однако в японской полиции часто главное — не то, что сказано, а наоборот.

То, о чём промолчали. Особенно в патруле.

— Вы не должны были его сюда привозить, — новенький против воли опустил взгляд, отстукивая с двух рук по клавиатуре. — Это против правил. Отправляю вам то, что вы говорите — жду подтверждение, что это ваше решение.

Случись что с фигурантом по причине здоровья — и поди потом разберись, кто в ретроспекции виноват.

— Учи нормативно-правовые акты, салага. Транспортировка в участок возможна, если травмы фигуранта выглядят НЕ КРИТИЧНО, угрозы жизни НЕТ, сознание ЯСНОЕ, — возразил старший, не спеша набирая код разблокировки экрана.

— И вы считаете, у него ясное сознание? Некритичные травмы — это вы сейчас точно о нём? — Рёта на рефлексе упёрся.

Эти старшие в Японии почему-то всегда считают, что закон вторичен, что есть более важные вещи. Ошибка старого поколения. Пожили бы за границей хотя бы год-другой — увидели бы, насколько отстали от двадцать первого века в своём замшелом мировоззрении.

Патрульный тем временем оторвался от гаджета. Он сперва сжал губы в тонкую полоску, затвердел лицом, затем отчётливо выговорил:

— Да. Это была моя персональная оценка, которую я вот прямо сейчас тебе официально подтверждаю, — палец вдавил виртуальную кнопку, сэмпай холодно посмотрел на младшего коллегу. — Что будет по процедуре дальше: раз повреждения у него есть, — кивок на избитого типа, — его нужно поместить не в камеру, а в изолированную комнату, и вызвать врача. — Ещё пара тычков в планшет. — Лови, я тебе всё подтвердил. С этого момента ты ни за что не отвечаешь.