Семён Афанасьев – Доктор 3 (страница 55)

— Вероятно, да.

— Правильно, — соглашается Юра. — Вот всё то, что я тебе сейчас сказал, это мой личный итог подбора инструментов управления персоналом за полтора десятка лет, только на плавке. И первые годы меня харили очень серьёзно. А я и зарплаты повышал, и детский лагерь для детей сотрудников финансировал, и на квартиры без залога кредиты даю, и машины в конце года дарю, и многое другое… В жизни всё просто. Люди делятся на тех, на кого можно положиться. Но их меньшинство и им тоже нельзя давать сорваться с резьбы. Особенно под плохим влиянием. И вторая категория, как твои врачихи. Или мои деятели на плавке. Особых подвигов от которых я не вижу, но премию в размере десятки которые себе в обход меня раз в три дня заплатить норовят. За мой счёт. Рецепт один: полный контроль плюс, как поймаешь, по мордасам. Образно говоря.

Глава 33

— Тебя что-то смущает? — спрашивает Юра через пару минут, расправившись со вторым салатом. — Замолчал почему-то?

— Не до конца представляю, как тут можно повлиять на моих врачей, не выходя за рамки законодательства.

— Саня, ты же не думаешь, что в этом мире на все твои вопросы существует волшебная палочка или что-то аналогичное, что предоставит все ответы по первому запросу? — Юра иронично поднимает одну бровь. — Я с тобой поделился, что нужно делать. Причём это «что» ты от меня получаешь, экономя собственные годы и нервы. И бабки. А уж как это сделать, извини. В случае с твоей ситуацией, даже моя фантазия пасует.

— А как у тебя выглядят «…забрызганные кровью и слюной ряды»? Какие инструменты, когда лично ты своих в чувство приводишь? Чисто для примера, чтоб мне в фантазиях было от чего оттолкнуться.

— Тебе не понравится. — Роняет Юра, бросая короткий взгляд по сторонам. — Впрочем, если ты буквально настаиваешь…

— Настаиваю.

— Лично я могу кому угодно на нервах поиграть, но тебе это не пригодится, у нас с тобой изначально имиджи разные. А вот у Северных Соседей, в Первопрестольной, было что-то аналогичное. Они по сравнению с нами монстры, у них килограмм под пятьсот металла в месяц на плавку вываливается… — Юра с удовольствием вгрызается в шашлык.

— По мне, сто или пятьсот кило в месяц, это уже один порядок. — Возражаю ему, пока он жуёт.

— М-м-м-м-нет, — мычит Юра, справляясь с куском шашлыка, затем продолжает. — У них по камням и эксклюзивам совсем другая ситуация. У меня массовка это семьдесят процентов кассы. Ну, эти сто килограмм металла в месяц. А у них аналогичные полтонны — только разминка. Они основную кассу делают на камнях и на эксклюзивах.

— А что такое эксклюзив?

— А это когда дизайнер типа Даши Намдакова с твоей супругой полгода модель рисует. Потом мы её ещё полгода строим, эту модель. Отливаем в единственном экземпляре, и никому не показываем. И такое изделие — уникальное в мире.

— Ты же сам говорил, всё можно скопировать? Хотя, мы отвлекаемся от темы…

— Скопировать можно только то, что тебе показали и дали в руки подержать, — смеётся Юра. — А то, что лежит в сейфе, допустим, третьей леди, и надевается только в узких кругах раз в квартал… И да, мы отвлекаемся.

— Блин. Кто есть третья леди? — Юра умеет разжечь интерес. Впрочем, делает это, скорее всего, неосознанно. — И давай возвращаться к теме. Вдруг я из тебя что-то полезное всё-таки вытяну…

— Третья леди — жена главы верхней палаты Парламента. — Покладисто сообщает Юра. — А возвращаясь к теме… Ну вот у северных соседей с их полутонны массовки на плавке вертели побольше, чем у меня. У меня ж японский литейный автомат, он по паспорту два и восемь процента угара максимум. А на Севере полуавтомат, и не Япония. У них до пяти процентов доходило.

— Ого, от полутонны металла это двадцать пять кило? — быстро подсчитываю в уме.

— Так точно, — кивает Юра. — Аккурат четверть центнера. В месяц. Ну пускай по цене сорок кило за кило-о-о, — Юра что-то набрасывает ручкой, которую он достаёт из нагрудного кармана рубашки, прямо на листике меню. — У них лигатуры чуть иные, и проба пятёрка, не семёрка… Ну грубо по сорок тысяч за кило.

— Миллион?

— Он, — снова кивает Юра. — Но это общая сумма угара. Примерно половину отними на реальные потери, потому что металл хочешь или не хочешь, при переходе из твёрдого состояния в жидкое в каком-то количестве по любому испаряется. Это физика. От неё не уйдёшь… Но вот поллимона — это то, что они теряли.

— Полмиллиона?

— Да, — морщится Юра. — Так вот когда их служба безопасности стала это всё пытаться перекрыть, первое, что случилось, это утонул начальник этой самой службы безопасности.

— Ого, — только и присвистываю.

— Саня, а ты думал! Поллимона в месяц! Полмиллиона то есть… Не в год, не в квартал! Тем более, он из ментов был, да ещё и следователь, а не опер… А вот у второго начальника СБ уже всё было иначе. Так вот к ответу на твой вопрос… Там подвал на территории есть, вот в этом подвале все экзекуции и происходили. И пакеты на голову, и ацетон в глаза, и другие прелести жизни… новый начальник СБ из армии пришёл, не знаю деталей. Вот он резко за дело взялся. И вот у него все так этого подвала боялись, что потери в поллимона в месяц моментально стали нолём. Я, кстати, именно тогда понял, зачем Сталин травлю политических в лагерях… м-м-м… другими группами придумал.

— А ты откуда в курсе? Если не секрет. Такие же подробности афишировать не должны? Я не про Сталина, я про ацетон на голове.

— Не должны, — снова покладисто соглашается Юра. — Но есть детали. Во-первых, когда администрация пугает весь коллектив завода, а это две сотни человек, то это по любому известно. Причём, по всей отрасли, потому что часть людей начинает увольняться и метаться по рынку СНГ в поисках работы, пуская круги по воде. Во-вторых, этот новый армеец ко мне лично обращался, чтоб на кое-кого на юге выйти: ему люди были нужны для кое-чего тогда, а своих кадров не было. А я на юге Узбекистона служил и в Тачикистоне, я как раз там тех, кто ему нужен, знаю… И жил я там потом долго… Ну вот, говоря открытым языком, пару людей из проштрафившихся в том подвале здорово помордовали. Это напугало остальных.

— Немного дико о таком слышать, — говорю как можно спокойнее, глядя Юре в глаза.

— Мне тоже, но у Северных соседей своя свадьба, — пожимает плечами Юра. — Из войн они не вылезают уже не один десяток лет. Перегретого народа с очень специфическими навыками в стране много. Народ этот в частной военной компании привык десятку в месяц получать, а сейчас лавочка накрылась. И не десятка, а трёха в лучшем случае. Да ещё и под артобстрелом… Вот такой народ на рынок труда и вваливается, да и не только на рынок труда, м-да… А те, кого мордовали, Саня, предыдущего нач СБ как раз и исполнили. Так что, не парься, — Юра наклоняется над столом и хлопает меня по плечу. — Я, кстати, когда в записи это всё смотрел… — Юра осекается и задумчиво смотрит по сторонам.

— Тебе и запись дали? — говорю как можно ироничнее.

— И ты даже не представляешь, за какие деньги. — Юра серьёзно смотрит на меня. — Причём, только посмотреть в их присутствии. Не поносить с собой или откопировать на память.

— Стесняюсь спросить, зачем оно тебе было нужно…

— Саня, тебе это не нужно. — Юра твёрдо смотрит мне в глаза. — Никому ничего плохого первым не делал, по крайней мере, последние четверть века. Давай на этом остановимся.

Чувствую, что он искренне верит в то, что говорит.

— Ну в общем, все механизмы постановки в стойло, — продолжает Юра, примеряясь к маринованному грибу из салата, — сводятся к тому, что надо создать стресс, которого твои кадры будут бояться. А уж как ты это изобретёшь, твои дела.

— Только страх?

— Увы, — Юра играет бровями. Вижу, что он снова искренне верит в то, что говорит. — Нет, ну если ты в себе чувствуешь потенциал проповедника, то снимаю шляпу! — Юра шутовски отдаёт честь на манер пионерского салюта. — Но лично я в своих ораторских талантах разочаровался. Примерно на третий год плавок и примерно на четвёртом десятке уволенных с неё. Лично я никого из считай тридцати с лишним человек убедить не смог. А вот напугать оказалось намного проще…

— А что ты про Сталина говорил? Пардон за офф-топик, но интересно рассказываешь, — честно признаюсь в причинах любопытства.

— Офф-что? — напрягается Юра.

— Вопрос не по теме. По-английски. Пардон.

— А-а-а, по Сталину… — Юра расслабляется, откидывается назад, вооружается зубочисткой и с продолжает. — Ну запись жёсткая была. Но лично я и не такое видел, причём не в записи, так что… смотрел, ничего не пропуская. Вот с момента начала, гхм, форсированного допроса до получения более-менее внятного результата, Саня, прошло четыре с половиной часа. В первый день. Потом эту информацию перепроверяли, была и вторая часть беседы. В общем, чтоб обычного барыгу «убедить», не героя, не идейного, знаешь сколько сил надо? Я, кстати, исключительно из этой позиции запись и смотрел… А у Сталина задача была другая. Он же изолировал дворянство, офицерство в лагерях. А это, на минутку, психологически очень крепкие люди. Я сам не застал, но со мной сидели те, кто ещё застали. Вот они рассказывали… В общем, в условиях конвейера ГПУ и НКВД, сломать офицерство и дворянство как класс не представлялось возможным: все равно что убивать ос топором. Усилия будут стоить дороже, чем итоговая эффективность. А вот если их изолировать, а там стравить с такими же, но другой масти… И на результат можно рассчитывать, и поломок конвейера можно не опасаться, всё равно его детали ничего не стоят и легко заменяемы. Это я тебе как сегодняшний менеджер говорю…