Семён Афанасьев – Доктор 3 (страница 42)

— Ты же не на одного взял? — Араб начинает грызть свой шоколад, вопросительно глядя на меня.

— Араб, ты что, следователь? — отвечаю с набитым ртом, поскольку этого человека не стесняюсь. — Просто взял с запасом. Всегда беру с запасом, ещё как бы не полчаса ждать, пока в раздевалке всё рассосётся. Да и вообще… есть хорошее правило: идёшь на день — соберись на неделю. Как говорил один хороший человек, в собственный адрес перестраховки можно не бояться.

— Логично, — Араб странно смотрит на меня. — Но давай к делу. Знаешь, почему я приехал?

— Нет, — искренне качаю головой, присасываясь к коле.

— Ну тогда посмотри на ситуацию с моей стороны. Ты отклоняешься от стандартного маршрута. Причём, будучи школьникам. Финишируешь в районе бассейна, что само по себе с нашей точки зрения — объект повышенной опасности. Я звоню тебе — у тебя телефон не отвечает. Что бы подумал ты на моём месте? И сделал?

— Пятьдесят на пятьдесят, — честно сознаюсь, впервые посмотрев на ситуацию с этой стороны. — Но если б был на должности, как ты, помчался бы проверять.

Араб, подняв брови вверх, красноречиво кивает. Потом откусывает ещё кусочек шоколада:

— Вот-вот. Именно поэтому я перед тобой. Ну и давай заодно пройдёмся по второму случаю.

— Это ты про душевую? — мне становится неуютно. Ещё не знаю, что мне вменят, но по Арабу вижу, что ничего хорошего.

— Про неё, — покладисто кивает Араб. — Как думаешь, что будет лично мне и Сому, если, тьфу пять раз, ты просто поскальзываешься? И затылком падаешь на кафельный угол?

— Видимо, ничего хорошего…

— Ты даже не представляешь, насколько! — снова покладисто кивает Араб. И отламывает кусок уже от моей шоколадки, которую мне почему-то резко перехотелось есть.

— … Араб, ну я был уверен. И в себе, и в ситуации. Во-первых, я не ватерполист, как они. А у Солопова личный ученик… Не буду сейчас вещать про мастера спорта через неделю. Во-вторых, мне что, каждый раз на кнопку жать в таких случаях? Не по-пацански как-то. — Араб неодобрительно молчит. — Мне что, надо было, увидев их, не идти в душ, а выскакивать обратно к народу? И двигаться к тревожной кнопке?

— Я тебе говорил, что с гениями хуже всего? — отстранённо отвечает Араб. Дожидается моего кивка в ответ и продолжает. — Вот ты меня постоянно убеждаешь в моей правоте по этому поводу. Хорошо, давай попробуем ещё раз… Кем ты планируешь быть в жизни? Если по аналогии с симфоническим оркестром. Есть исполнители, дирижёры и композиторы. Какая из трёх ролей к твоим целям ближе?

— Я бы так не формулировал, — отвечаю, чуть подумав. — В наше время, особенно в науке, иногда сложно провести границу между ними: функции пересекаются. Но, говоря твоим языком, ближе к дирижёру с элементами композитора. Перед этим, пройдя весь путь исполнителя.

— Здорово, — покладисто кивает Араб. — Давай представим, ты достиг нужного уровня, у тебя всё получилось и от тебя зависит благополучие и безопасность твоего коллектива. Тут даже ничего не выдумываю, оно в жизни так и есть… Ты согласен, что любой «композитор» и «дирижёр» на сколь-нибудь серьёзном уровне не может позволить себе образ жизни «исполнителя», в том числе, в вопросах личной безопасности?

— Звучит логично, — пока я согласен.

— Я бы на твоём месте начал учиться правильно жить уже сейчас.

— Правильно — это как?

— Это значит рационально с точки зрения личной безопасности, — жёстко говорит Араб. — Конкретно сегодня. Ты сам себе заучиваешь неправильные рефлексы. У тебя было два пути: нагрести на себя все возможные риски, что ты и сделал… Оцени сам в процентах и цифрах, раз такой любитель математики. Или можно было выйти из ситуации вообще без риска: просто эсэмэснув мне, что едешь сюда. Чтоб я не дёргался, проверяя. Это первое. И второе: при возникновении личной угрозы в душевой, не пытаться оценивать её самому. Не лезть в бутылку. Не кидаться делать нашу работу… … Давай с другой стороны. Представь, что ты директор огромного завода. Типа САМСУНГА. Ты увидел в холле грязь. Будешь вытирать сам? Или вызовешь ответственного?

— Те директора на Востоке, Дальнем, насколько знаю, могут как раз и сами полы протереть. — бурчу в ответ.

— Здорово, — не спорит Араб. — У тебя есть только двадцать четыре часа в сутках. Ты, как директор, половину из них отработал за уборщика, за спеца по безопасности, за бухгалтера, и так далее. Стоимостью в среднем десять долларов в час. Твой час, как директора, стоит несколько тысяч. Сколько твоя компания недополучит в результате твоих действий? Мне не отвечай, себе скажи…

— … мозгами с тобой согласен. Но тот случай, когда не лежит душа, — честно признаюсь Арабу через несколько минут бесплодных споров.

— Агитировать больше не буду. — Сухо итожит Араб. — Свои мозги тебе не вставлю. За тебя жить не смогу, тебе жить. Хотя бы просто запомни, что я сказал. Возможно, проймёшь позже. Если не будет поздно.

— Араб, погоди… Был не прав. — Сдаю назад, чтоб не огорчать Араба. — Согласен: если можно без риска, не надо его нагребать самостоятельно. Рассказывай, как правильно в будущем? Чтоб у меня не формировалось при этом ощущение, что я вас, занятых людей, дёргаю по мелочам…

Когда мы вместе с подобревшим Арабом выходим через полчаса из здания бассейна, в сквере ещё полно не разошедшегося с соревнований народу. А на центральной дорожке, прямо перед нами, стоит всё та же ватерпольная команда во главе с «Опухшим Пальцем».

— Араб, ну вот, как ты просил, — хихикаю от гротеска ситуации. — Прячусь за твоей широкой спиной. Никуда не лезу. Разруливай. Только это-о-о… Это всё же дети.

— Слушай, и правда, дебилы, — удивлённо на секунду замирает на ступеньках Араб, глядя на бравую пятёрку, встречающую нас. — Не стрелять же их? — добавляет он тише, так, что слышно только мне, и решительно спускается вниз.

— Нас ждёте? — Араб подходит к ватерполистам вплотную и останавливается меньше чем в полуметре от капитана.

А ведь на этой дистанции, не умеющий бить человек сильно ударить не сможет. Надо взять на вооружение.

— А тебе больше всех надо? — огрызается капитан ватерполистов, но я вижу его неуверенность.

Видимо, что-то аналогичное чувствует и Араб, тем более это в рамках его профильного образования. Он подходит ещё ближе, почти упираясь лицом в лицо «Опухшего Пальца»:

— Это мой младший брат. Ты от него что-то хотел? Я тебя внимательно слушаю…

Через несколько минут, когда едем в машине Араба, он по инерции продолжает приговаривать сам себе:

— Б… это что-то запредельное. Я, конечно, знал что молодёжь дебилы! Я знал, что физкультурники — ещё дебильнее всей молодёжи! Но такое!..

Я тихо смеюсь на соседнем сидении, периодически бросая на Араба частоту спокойствия:

— Ты только Саматову этого не скажи!

— Саматов единственное исключение, — бормочет Араб. — Среди всех дебилов от физкультуры.

— Араб, забудь, что ты старший. Послушай меня.

Араб переходит в состояние сдержанного любопытства.

— Ты сам увидел, что далеко не все люди ведут себя рационально? Вот сейчас, на практике и лично?

— Пф-ф-ф… Да я и раньше в этом не сомневался, в рамках специальности, но чтоб такое! — Хмыкает Араб, продолжая качать головой. — Их действительно проще пострелять, чем попытаться никак не бортануть. Мда. Заодно и развлёкся… Ладно, можешь забыть вторую половину того, что я тебе говорил в бассейне, про рационализм. Есть люди, которых надо только… — Араб не договаривает, что надо делать с категорически не понимающими по-хорошему людьми, переключаясь на другую тему. — Предупреждай в случаях резких отклонений от стандартных маршрутов, как сегодня. И не лезь в душевую, если тебя там встречают такие пятеро, пф-ф… Анекдот…

Сегодня не всё

Глава 27

— Араб, слушай. Я у вас на территории вашей базы видел плакат на одном из коттеджей. Про триатлон.

— Да у нас вообще куча секций: и волейбол, и баскетбол, — кивает Араб. — Наверное, и триатлон есть. Это к Сому, я физкультурой не увлекаюсь. Ну только в рамках ежегодной аттестации, — поправляется Араб. — Но себя так мордовать добровольно… А что?

— А я бы разок протестировался. На полной дистанции. — Обозначаю намерения. — Если можно. Но одному, без страховок, в такое соваться стрёмно. А вот если бы можно было к вашей секции присоседиться…

— Да вообще без проблем, — удивлённо играет бровями Араб. — У нас и дети сотрудников ходят в эти секции, и просто родственники. В бассейн вон вообще традиционно на семьдесят процентов ходят только сёстры жён… начальник службы периодически, говорят, начальнику тыла на совещаниях выговаривает. А на триатлон точно конкурса нет, это гарантирую. Давай мы с Сомом провентилируем? Я тебе скажу в течение пары дней, что там с этой секцией. Просто может быть так, что людей не набрали, и секция самоликвидировалась. А плакат не сняли — не успели. У нас такое со спортивной рыбалкой было.

Поскольку программа по плаванию у меня сегодня закрыта с перевыполнением, по согласованию со Смоляковым, в бассейн сегодня я больше не собираюсь.

Араб отвозит меня сразу в НОВУЮ КЛИНИКУ: я созвонился с Котлинским ещё с утра и скорректировал дневные планы.

Возле НОВОЙ КЛИНИКИ, прямо на скамейке, обычно пустующей, сидит какой-то священник (я не силён в их разновидностях). Его вид выбивается из стереотипного образа его профессии, потому что он явно погружён в свой смартфон.