Семён Афанасьев – Доктор 3 (страница 27)
— Ну тогда я, с вашего разрешения, отбой, — смеясь, выбирается из-за стола Роберт Сергеевич. — Я до утра не дотяну.
— Шагай, только из холодильника большое блюдо нам сюда забрось? — шлёпает его по спине Зоя Андреевна.
— Слушай, а как мы сейчас поедем? — Спрашиваю у Лены, указывая на стакан с ромом, который она держит в руках.
— Закажем в ЭКОНОМ ТАКСИ услугу, — рассеянно отвечает Лена, — «ПЬЯНЫЙ ВОДИТЕЛЬ».
— И не знал, что так можно, — удивляюсь.
— Это потому, что ты мелкий, не пьёшь, и за рулём пока не ездишь, — снисходительно хлопает меня по плечу Лена, выплёскивая часть рома из стакана себе на джинсы. — Упс… Мелкий, в моём телефоне. Так и называется контакт: ПЬЯНЫЙ ВОДИТЕЛЬ…
Уложив Лену дома спать, ловлю себя на том, что мне почему-то не спится. Каждый раз после таких посиделок в компании, лично у меня сон как рукой снимает. Что обычно заканчивается тем, что сонливость, как назло, возвращается примерно в девять или десять утра. Когда вовсю надо работать или учиться.
Может, потренироваться по методу Саматова? Вернее, по его подсказке. И попробовать не только стимулировать жизненные функции, а и угнетать их? Например, вот сейчас процессы возбуждения мозга заместить у самого себя на торможение?
Глава 16
Как ни смешно, сконцентрировавшись и настроившись, погрузить самого себя в сон получается достаточно быстро. При этом, какая-то часть мозга ещё контролирует и процесс засыпания, и даже происходящее вокруг, но через пару минут полностью отключаюсь.
Чтоб проснуться уже утром от того, что меня тормошит Лена:
— Ты что, в школу сегодня не собираешься? — недовольно говорит она, стягивая с меня одеяло, и с маху садится рядом со мной так, что у дивана только пружины скрипят.
— Упс. Спасибо, что разбудила. — Посмотрев на часы, сразу просыпаюсь. — Сегодня ещё не так принципиально, но в другой раз мог бы и проспать…
— Мелкий, ты не ответил своей опекунше! — Лена откидывается назад так, что её затылок оказывается у меня на животе. — Ты идёшь сегодня в школу?
— У меня лицей, а не школа… И да, иду, но не сразу: первый урок физкультура. У меня от неё иммунитет в связи с первыми разрядами. — Пытаюсь сесть, но Лена вытягивает руку, толкает меня в грудь и валит обратно на кровать.
— Значит, выходишь больше чем через час? — поднимает она бровь, перевернувшись на живот и придвигаясь ко мне вплотную.
— Даже почти через два, а что?
— И у нас вагон времени? Вот же тормоз…
Прихожу ко второму уроку, которым оказывается английский с новым преподавателем.
На английском нас обычно делят на две группы, но в этом году изначально что-то не задалось, и в связи с открытой вакансией первое время весь класс занимался вместе.
Хорошо, что лично мне этот предмет не актуален.
Новым преподавателем оказывается как бы и не ровесница Лены, явно пожившая «там» и говорящая по-английски свободно.
Согласно каких-то там правил лицея и образовательной программы, мы к этому времени уже должны уметь читать, писать, разговаривать на языке, но большинству до этого далеко.
Новая англичанка начинает опрос, естественно, по-английски. И примерно через полгруппы разочарованно садится на стул, поскольку одна половина её не понимает, а вторая отвечает по-русски. Напоминая нашего туриста зарубежом из старых кинокомедий середины девяностых.
— I wish, at least someone could understand me here, Хоть кто-то бы меня тут понимал — бормочет она, постукивая карандашом по столу.
— I do, я понимаю — скромно поднимаю руку, поскольку до меня очередь просто не дошла: англичанка разочаровалась в нас, едва дойдя со своим «интервью» до середины группы.
— Really? Правда? — вскидывается она.
— Why would I cheat? Зачем бы мне вас обманывать? — оскорбляюсь в ответ.
— Excellent, отлично — выбивает дробь по столу ногтями англичанка. — Otherwise I’d have no idea what to do further under the circumstances. At least one out of the group is hundred percent better than nobody… в противном случае, я бы понятия не имела, что тут можно поделать. А один из группы уже на сто процентов больше, чем никого…
В этом месте мне становится смешно от её слов под вопросительные взгляды остальных в группе. Которые её не понимают, в полном объёме, как минимум.
Вообще, конечно, странно. Из бедных семей никого нет. Весь мир сегодня открыт. Все одноклассники путешествуют если не годами, то в любом случае, немало для того, чтоб хоть на каком-то уровне освоить основной сегодняшний мировой язык международного общения: насколько понимаю, латынь давно умерла. А эсперанто по каким-то причинам в этом мире не пошёл.
— Ну и что с вами делать? — обречённо спрашивает англичанка после полуминутной паузы, которую лично она провела, молча барабаня по столу ногтями.
Группа замолкает, пристально размышляя, чего теперь ждать; а я думаю, что англичанку пора брать на буксир.
— А мы можем выяснить, какие задачи перед нами стоят конкретно в этой четверти, а лучше вообще на полугодие и год? — спрашиваю, предварительно подняв руку и получив её разрешительный кивок. — Есть же какой-то обязательный учебный план? Он же не является секретом от нас, учащихся?..
Вообще, ещё там, было одно хорошее правило. Которое и здесь не новость, но местные почему-то под влиянием эмоций о нём часто забывают.
РЕШЕНИЕ МОЖНО ПРИНИМАТЬ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ОЦЕНКИ ОБСТАНОВКИ. Причём по теории, оценивать обстановку самостоятельно, в идеале, должны ВСЕ без исключения центры генерации решений в рабочей группе, в нашем случае — все учащиеся самостоятельно тут в классе.
Англичанка, может быть, и видит какую-то картину со своей стороны, но…
Эмоции слишком сильно влияют на принятие решений у местных, это ещё Артур Нидерхоффер заметил, не сильно популярный в этой стране.
Реальность оказывается не такой пугающей. По-хорошему, класс должен знать какой-то вокабуляр, крайне небольшой и несложный (как по мне). Должны владеть грамматикой в рамках десятка простейших времён. И должны уметь разговаривать в рамках пары десятков тем, чётко оговоренных программой. К разговору можно готовиться, тут это называется «выучить тему».
У англичанки есть свои дополнительные материалы, плюс какие-то собственные планы и мечты в наш адрес, но реальные «лицензионные» требования Государства к нашей программе гораздо скромнее её личных ожиданий.
— Так и в чём проблема? — спрашивает Женя. — Ну да, сейчас мы дубы, но если взяться… За год-то можно осилить?
Вместе с ним вопросительно на англичанку смотрят и остальные.
Кстати, почему-то вышло так, что в нашей группе собрались преимущественно парни. И англичанка сама по себе является достаточным мотиватором для большинства. Хи-хи, как говорит Лена.
— Проблема в том, что у вас пробелы в знаниях предыдущего периода, — обречённо припечатывает англичанка. — Вы вон present indefinite от present perfect не отличаете…
— А если попытаться аккуратно от этого уйти? — деликатно предлагаю, вспомнив, что видел на ютубе один мастер-класс какого-то заслуженного педагога соседней страны. Смотрел от нечего делать, когда набирался ума об этом обществе, но вот, кажется, пригодилось. — От скучной теории, в смысле?
— Как? — поворачивается ко мне Женя.
— Как? — дублирует его англичанка.
— Жека, вот представь, что ты шагаешь по Лос-Анджелосу. И заходишь сам придумай куда…
Лицо Жени преображается, сам он с интересом задумывается над ситуацией. Вместе с остальной частью группы.
— Там есть молодая красивая афроамериканка, которая не прочь с тобой поболтать. Но только по-английски.
Англичанка начинает ухмыляться, а Жека от напряжения краснеет и сосредоточенно морщит лоб:
— Так что ей надо сказать?
— Ну давай начнём с этих самых present indefinite и present perfect. — Пожимаю плечами. — «Я заканчиваю занятия в школе в два часа каждый день», — допустим, это первое, что ты хочешь ей сказать. А второе — «Сегодня школа закончилась в тринадцать ноль-ноль». Активной лексики нет, говори, как сможешь…
— … thirteen hundred o’clock скажут на флоте. Лучше говори 1 p.m. — англичанка задумчиво поправляет очередного говорящего. — Хотя, это такие мелочи… на фоне… — она не заканчивает мысль.
Конец сегодняшней эпопеи с английским оказался не таким пугающим, как начало. Поболтав со мной минуту, англичанка выяснила, что именно мне её наука нужна, как рыбке зонтик. И разрешила сесть на заднюю парту заниматься своими делами, с условием, что на всех контрольных срезах и олимпиадах, если таковые последуют, я выступаю в первых рядах.
Не сильно выгодно лично мне, но давайте до этих срезов ещё доживём. А на олимпиады, сколько помню, по иностранным языкам лично наш лицей вообще никогда не трогали: считается, платный лицей в привилегированном положении по отношению к обычным школам. Знали бы они реальный уровень…
За время урока, я подсчитал всё, что нужно выучить именно по английскому за год: порядка четырёх сотен новых слов, правда, без учёта лексики прошлых лет. Грамматика, очень ограниченно. Оговоренные ситуации, которые тут называются «темами». Это всё — обязательная оговоренная государством программа.
Когда я озвучиваю это всё в цифрах, всё тот же Женя, глядя на англичанку глазами собаки колли, говорит:
— Это что, два слова в день?
— Ну, — киваю. — Если разбить постепенно и не делать самому себе авралов. Как раз так и получится.