Семён Афанасьев – Деревенщина в Пекине 2 (страница 3)
Разливаю зелёный чай по двум фарфоровым чашкам, открываю пачку печенья.
— Готово, — поворачиваюсь к ней и вижу, как она застёгивает лифчик, стоя ко мне спиной.
— Не такой ты и плохой пацан в итоге, — внезапно выдает она с какой-то снисходительной интонацией.
О чём я и говорил.
Молча сажусь за стол, отпиваю из чашки.
С другой стороны, физиология есть физиология — Янг Ши действительно очень привлекательная. Фигура, ноги, лицо. Да и неглупа — в образовательном плане.
Но как личность безнадёжно зациклена на себе, китаянки почти все такие. Слишком переоценивают свою важность. Этому способствует избалованность в детстве и демографическая ситуация в стране, где на одну девушку приходится несколько потенциальных женихов. Отсюда эгоизм и эгоцентричность.
Подношу периодически чашку к губам, искоса наблюдая за коллегой. Как только она вошла в комнату, у меня первым делом сработала физиология и стереотипный шаблон мышления. О чём ещё думать, когда к тебе приходит полуголая девица?
А нет, оказывается, есть и другие варианты. На самом деле ей в душе очень одиноко и она готова пойти на многое, чтобы избавиться от этого гнетущего чувства. Смогла бы даже переступить через себя и раздвинуть ноги, если бы я настоял. Наверное.
Но такие отношения мне неинтересны. Не хватало ещё чувствовать себя мудаком после такого — считай, что воспользовался уязвимостью человека, шрам сразу двоим на всю жизнь.
Нет, не интересно.
— Ладно, спасибо за чай и джакузи, — сухо благодарит Янг Ши и встаёт из-за стола. — Пойду собираться на смену.
Глава 2
Следующие четыре часа полностью погружаюсь в код CRM-системы, и время проходит весьма продуктивно. Удаётся выловить несколько критических багов в обработчиках событий, из-за которых приложение самопроизвольно закрывалось при определённых действиях пользователя. Особенно долго вожусь с оптимизацией запросов к базе данных — именно они вызывали те зависания, на которые постоянно жаловалась Чэнь Айлинь.
После внедрения кэширования и ещё некоторых важных фич производительность заметно улучшилась, но есть к чему стремиться. Тестирую каждое изменение, прогоняю нагрузочные тесты, и, только убедившись в стабильности, заливаю готовое обновление на production-сервер через систему непрерывной интеграции. Параллельно составляю подробный отчёт о проделанной работе для управляющего магазина, детально описывая каждое внесённое изменение и его влияние на производительность системы.
Внезапно тишину рабочего процесса нарушает телефонный звонок. С удивлением вижу на экране номер капитана Фэн Ина — не ожидал услышать его так скоро.
— Да. У вас остались какие-то вопросы?
— У меня к вам не вопрос, скорее небольшая просьба.
— Слушаю.
— Я прошу вас не удивляться, Лян Вэй, если мы с вами встретимся в вашем учебном заведении. И если вы меня увидите, пожалуйста, не подходите первым и не подавайте виду, что мы знакомы. Я там могу быть не из-за вас, а по своим делам.
— Хорошо, понял. Если бы не предупредили, я бы действительно удивился нашей встрече. Вроде у вас немного другой профиль работы.
— Я учился в том числе и там. Прекрасное заведение с выдающимися преподавателями, особенно в области страноведения и макроэкономического анализа. Профессор Чжан, например, считается одним из ведущих специалистов по экономике не только в открытых сферах.
Имя действительно на слуху у каждого студента.
— А ещё я постоянно посещаю спецкурс по микроэкономике и промышленным предприятиям — там база раз в год устаревает.
— Неожиданно, — удивление изображать не приходится.
— Где сосредоточено самое мощное и технологичное производство? У нас. От текстильной промышленности до высокотехнологичной электроники. Отсюда и обширная база для практических исследований.
Кажется, начинаяю понимать его логику.
— Это как изучать коал — бессмысленно наблюдать за ними в зоопарках Америки или Европы, нужно ехать туда, где их естественная среда обитания — в Австралию. — Продолжает собеседник. — Только там можно получить полное представление об их поведении, питании, социальных связях. Точно так же и с экономикой производства — невозможно по-настоящему понять её, сидя где-нибудь в Лондоне или Нью-Йорке, потому что там нет нашей концентрации. Поэтому я вас сразу предупредил, что периодически посещаю определённые курсы для поддержания квалификации.
— Сидите в аудитории вместе с обычными студентами?
— Бывает и такое, — уклончиво отвечает Фэн Ин, давая понять, что чаще получает знания в формате индивидуальных консультаций. — На лекциях старших курсов — четвёртого, пятого, иногда даже третьего — рассматриваются действительно актуальные и интересные темы. В современном мире любая информация устаревает с невероятной скоростью, уже сказал, а нам нужно держать руку на пульсе последних тенденций. Я знаю, о чём вы подумали, но нет, я там за знаниями.
Слабо верится, что человек его профессии и положения может находиться где-то и не собирать информацию — это уже, должно быть, въелось на уровне инстинктов. Но вслух я этого, конечно, не говорю.
— Умеете же заинтересовать, — отвечаю вместо этого. — Я бы и сам с удовольствием посетил эти лекции.
— Почему нет? — удивяется капитан. — Любой может прийти, сесть и слушать. Из аудитории никто выгонять не будет, у нас открытый университет. Правда, есть шанс, что без соответствующей подготовки мало что поймёте — материал специфический, требует серьёзной базы.
— Возможно, попробовать стоит, — отвечаю, поглядывая на часы. Через два часа смена. — В любом случае, спасибо за информацию.
— Не за что, Лян Вэй. Надеюсь на соблюдение договорённости — в университете мы незнакомы. Хорошего вечера.
На следующий день на моём смартфоне раздаётся характерный звук уведомления WeChat. В чате вижу сообщение от До Тхи Чанг с точкой геолокации на карте. Следом прилетает короткое, но явно написанное в спешке сообщение: «Пожалуйста, если можешь, забери меня. Срочно! Если занят, то так и скажи. Буду думать.»
В голове моментально прокручиваются не самые приятные сценарии. Этот избалованный сынок министра совсем не в себе. Если он позволяет себе так обращаться с ней на публике, страшно представить, что происходит за закрытыми дверями. Не зря же она говорила, что он обязательно отыграется на ней за произошедшее на экскурсии.
Первым делом открываю приложение DiDi — самый популярный сервис заказа такси в Китае. Интерфейс привычно показывает карту со значками доступных машин. Выбираю ближайшую, экспресс-тариф. Пока система обрабатывает заказ, быстро одеваюсь, хватаю бумажник и телефон. На всё про всё уходит не больше трёх минут.
Спускаюсь на лифте вниз, параллельно отправляя До Тхи Чанг сообщение, что уже выехал. Пытаюсь выяснить, что конкретно случилось, но она не отвечает. Это только усиливает беспокойство.
Выхожу на парковку и сразу замечаю характерный жёлто-зелёный автомобиль. Номера совпадают с указанными в приложении.
— У меня к вам предложение, — обращаюсь к водителю, забираясь на заднее сиденье. — С меня же сто двадцать юаней?
Таксист, пожилой китаец в клетчатой рубашке, переводит взгляд на смартфон, закреплённый на приборной панели специальным держателем.
— Да, всё верно, — отвечает он, изучая маршрут.
— Дам сто пятьдесят, но поедем побыстрее, — подкрепляю предложение двумя красными купюрами с портретом Мао Цзэдуна.
Водитель с едва заметной улыбкой кивает, пряча деньги в потёртую кожаную сумку на поясе, и уверенно выруливает на главную дорогу.
Пока едем до указанной на навигаторе таксиста точки, я открываю на телефоне карту и детально изучаю отправленный вьетнамкой адрес (а то я даже не знаю, куда мы направляемся). Геолокация приводит к одному из самых престижных автодромов столицы. Несколько кликов по ссылкам — и передо мной открывается официальный сайт комплекса с впечатляющей галереей суперкаров: огненно-красные Ferrari F8 Tributo, агрессивные Lamborghini, элегантные Porsche.
Картина проясняется — сынок министра решил развлечься на гоночном треке. Для золотой молодёжи Пекина скоростные заезды на автодроме давно стали чем-то вроде элитного развлечения. Возможность почувствовать себя профессиональным гонщиком за рулём машины стоимостью в несколько сотен тысяч долларов — что может быть привлекательнее для человека с раздутым эго и толстым кошельком? Вот только судя по срочному сообщению До Тхи Чанг, веселье явно идёт не по плану.
Такси останавливается у главного входа автодрома. Выхожу из машины, направляюсь к стеклянным дверям. Внутри — просторный холл с глянцевым мраморным полом, но До Тхи Чанг здесь нет.
Охранник на входе едва удостаивает меня взглядом — видимо, привык к постоянному потоку посетителей. Следуя указателям, прохожу через административный корпус к самой трассе. Вечерний воздух наполнен характерным запахом горячей резины и выхлопных газов. Где-то вдалеке ревут моторы — похоже, заезд ещё продолжается.
Быстро нахожу высокую фигуру у смотровой площадки. Длинноногие азиатки ростом за сто восемьдесят — явление нечастое, особенно в Китае.
Быстрым шагом подхожу к вьетнамке:
— Ты в порядке?
Ответа нет, только едва заметное напряжение в плечах. Её лицо внешне спокойно, не выдаёт никаких эмоций. Но глаза… Пустые стеклянные глаза, наполненные концентрированной ненавистью, без слов говорят о многом.