Семён Афанасьев – Алекс и Алекс (страница 9)

В местном суде, куда мы прибываем достаточно нескоро, в дополнение к патрульному нас встречает тамошняя охрана. Ведут себя судейские охранники достаточно нейтрально; по крайней мере, в отличие от уличных патрульных, явной агрессии в мой адрес не выказывают. Да и не испытывают они её, если честно (Алекс подсвечивает мне эмоциональный фон окружающих, а я учусь работать с интерфейсом).

Интересно, а что за вожжа попала под хвост тому уличному патрульному, съехавшему с катушек?

У меня начинает теплиться надежда на какую-то объективность в разбирательстве, но разговор молодящейся тётки в мантии со старшим патрульным моментально всё расставляет на свои места. Моего присутствия, что характерно, никто не стесняется.

– Как оформляем? – судья взглядом указывает на меня.

– У него незарегистрированный левый чип. Давайте договариваться, – честно отвечает мой сопровождающий. – А у нас Гилла «догнало», – многозначительный взгляд на тётку, за которым стоит невысказанный подтекст. – Если оформить всё, как есть, считав показания видеофиксатора, будет принудительная терапия Гиллу и максимум треть штатного оклада на пенсии. – Далее патрульный с намёком во взгляде играет бровями и что-то тихо шепчет бабе в мантии. Добавляя в конце погромче, – а вот если бы был назначен виноватый… и в решении суда опущена аппаратная часть…

– Ты хочешь оформить, как будто на службе из-за…? – с полуслова схватывает судья, тоже чего-то не договаривая и опять нимало не стесняясь моего присутствия.

– Ну да.

Предсказуемо, чё…

– Этого тогда лучше закрыть. – Наконец, я удостаиваюсь короткого кивка судьи. – На время оформления бумаг, как минимум. Я не смогу оформить всё Гиллу, если сейчас начнутся разборки с его чипом и если не будет виноватого на момент вынесения решения по Гиллу. Ну, то есть, могу, конечно… но зачем лишний риск? Да и мало ли, что этот может наболтать? А так, ну посидит какое-то время. Даже если создадут комиссию и вдруг воспылают энтузиазмом, начнут реально проверять все обстоятельства, – уж в Квадрат-то к нему точно никто не попрётся. А вот если оставить его гулять на свободе всё это время… возможны варианты.

Реальное положение дел, кажется, никого вообще не тревожит; и я выступаю в роли даже не разменной монеты, а одноразового бумажного подстаканника. Об объективном разбирательстве, каком-то опросе сторон либо подобии справедливость речи по-прежнему нет.

Предсказуемо для меня, но явно удивляет Алекса. Который говорит много чего интересного по поводу происходящего по нашей с ним внутренней связи.

Вдруг, на фоне его бормотания, на меня накатывает та самая волна, как и несколькими часами раньше у реки.

– Подскажите, пожалуйста, а суд в этом здании состязательный? Либо – сориентируйте по формату судебного заседания? – поднимаю руку со своего места, апеллируя больше к судье. – Я, может, и не из Центра города, но элементарные ювенальные законы знаю. Вы не можете даже рассматривать моё дело без моего законного представителя, поскольку я несовершеннолетний. Не то что приговор выносить.

Баба вместе с мужиком удивлённо мажут по мне взглядами, как по пустому месту, ничего не отвечают и снова разворачиваются друг к другу.

Они тут что, совсем ничего не боятся? Решение же будет незаконным, это даже я понимаю.

Мой сопровождающий передаёт судье, кажется, бумажный конверт (с моего места плохо видно):

– Давайте как обычно? Давайте тогда этого по максимуму. Он, кстати, может оказаться и клановым, уж больно резво двигался. – Они оба снова бросают на меня два быстрых взгляда. – Если так, то клановые его всё равно быстро найдут и выцарапают из Квадрата. А это – лично вам за беспокойство, если вдруг… – мужик недоговаривает, настойчиво двигая конверт по столику.

– Принимается! – перебивает его тётка и конверт в мгновение ока исчезает где-то под столешницей.

Кажется, взрослые правила ещё веселее, чем я думал поначалу. А моим единственным представителем, который бы пошёл до конца в любой ситуации, была мать…

Говорить что-то в данной ситуации бессмысленно, но и промолчать почему-то не вариант. Есть вещи, которые просто нельзя пропускать мимо себя. Но я это почему-то только сейчас понял, когда терять стало нечего.

Раз уж мне собираются впаять срок, пусть он хоть будет за дело. А несовершеннолетнему всё равно много не дадут, мелькает на задворках сознания, потому что меня опять затапливает всепоглощающая ярость. И я даже относительно не стеснён в движениях, несмотря на стянутые фиксаторами руки (хорошо ещё, что спереди, а не сзади).

Я стартую в направлении судейского стола, а перед глазами снова появляется уже знакомое диалоговое окно:

КОНФЛИКТ НРАВСТВЕННЫХ ИМПЕРАТИВОВ! ЭКСТРЕННЫЙ РЕЖИМ! ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ КОРРЕКЦИЯ… Кортизол повышен на …%. Общее содержание в крови… в тканях головного мозга… в участках красной зоны… Норадреналин повышен на …%. Общее содержание в крови… в тканях головного мозга… в участках красной зоны… Дофамины искусственно повышены на… %… Эндорфины искусственно повышены ны на… %…

Копа бью сзади под его коленку ступнёй. Когда он ожидаемо заваливается назад, с маха добавляю коленом в затылок. От удара его голову бросает лбом вперёд, прямо в судейскую тумбу.

Алекс в диалоговом окне подсвечивает, что противник без сознания и что-то ещё о степени его вероятных повреждений.

Удивлённую судью, широко раскрывшую глаза и рот, без затей прикладываю два раза лбом об её же стол. После этого, толчком ладони в лоб отправляю её скользить вместе со стулом на роликах до стены. Об которую стул вначале бьётся спинкой, а дальше вместе с бабищей заваливается на бок.

Судейские охранники, в отличие от судьи и патрульного, оказываются на высоте и влетают из-за стеклянной двери из коридора уже быстрее, чем двигаюсь я.

Интересно. Надо будет спросить Алекса, как такое возможно. Потом…

Глава 4

Старший судья Бойл попал в крайне неприятную ситуацию.

Откровенно говоря, он никогда не считал себя ни бойцом, ни сильной личностью. Он был аккуратным, исполнительным, неглупым и добросовестным винтиком системы.

Будучи немолодым, он отлично знал пределы собственных возможностей и старательно их соблюдал (категорически не позволяя самому себе нарушать собственные правила и границы).

По большому счёту, на его должности герои были никогда не нужны. За такую должность всегда работает налаженный порядок вещей.

А сегодня из-за одной подчинённой он попал в крайне неприятную ситуацию, которую стандартной назвать язык не поворачивался.

С одной стороны, кое-какая из его младших коллег, утратив… много чего утратив, допустила нарушение всех неписаных правил (писаных – тоже, но с этими-то ладно). То, что она давно и прочно на короткой ноге с патрульными, поддерживая их обвинения, не глядя – это ещё полбеды. А вот то, что она на своём заседании довела заурядный кейс до такого чэпэ, это уже перебор.

Лишнее внимание ни самому суду, ни (тем более) его Главе не нужно от слова совсем. Деньги, как изветно, любят тишину.

Сегодняшнее происшествие необходимо было срочно замять, если Бойл, как глава этого Суда (отвечающий, кроме прочего, за чистоту рядов), хотел нормально жить и дальше.

С другой стороны, один наглый и резкий пацан (фигурант того самого процесса), судя по некоторым деталям, был далеко не так прост, как старался казаться. По некоторым косвенным признакам можно было заподозрить, что по жизни он шагает не сам по себе. По целой сумме деталей, как будто клановый. Но вот чей именно? С кем конкретно насчёт него вот в этот момент договариваться-то?

Кстати, говорить о своих реальных покровителях паршивец наотрез отказался, а вёл себя, как будто все ему должны.

Если кто-то считает, что может себе позволить дать в морду судье и патрульному прямо в момент судебного заседания (по поводу собственного же кейса!), лично Бойлу с таким человеком связываться не с руки. Деньги любят тишину. И даже проверять степень обоснованности претензий наглеца неохота – мало ли, кто он. Отморозков хватает и среди клановых, а с судьями порой тоже происходят несчастные случаи.

Честно говоря, дикость вроде откровенного мордобоя никому и в голову прийти не могла; потому собственная судебная защита на заседания обычно и не ходит.

Но всё когда-нибудь случается в первый раз, а защитнички по инерции не пошли в зал суда и на этот раз, оставшись в коридоре. Поскольку дело инициировано по факту заурядного хулиганства; и итоговым спором в ходе разбирательства могло быть только обсуждение суммы штрафа между судьёй и ответчиком.

Сорвавшийся с нарезки пацан надавал по мордасам паре человек (судья и тот самый коп) крайне некстати. Будучи остановленным только сотрудниками самой юстиции, в первый момент от разговора отказался.

Сами «защитники», кстати, на все обвинения в своей неповоротливости искренне удивились: ну кому в голову придёт, что такое может произойти? Если только этот пацан – не клановый, и не чувствует в любой ситуации, что закон не для него.

А если он клановый – то чего вы, судьи, нас втягиваете в свои блудняки? Если пацан не одиночка (что вряд ли), то всё произошедшее – наверняка частный эпизод каких-то более серьёзных разборок, которые, ввиду их высоты, из суда и не видны, разве что фрагментами… А если вы, дорогие судьи, притащили не ту рыбу в невод, то с нас какой спрос? Не надо сюда тянуть с улицы тех, кто имеет возможности вести себя вот так. Ваши же морды целее будут.