Семён Афанасьев – Алекс и Алекс 3 (страница 2)

К его великому удивлению, через три человека деньги ему протянул будущий самоубийца. Алекс Алекс, припомнил Мэл.

— Пять тысяч на мою победу, — новенький наличных не имел, потому воспользовался второй опцией, переводом денег на счёт.

— Принято. — Дежурно покивал букмекер, на автомате отправляя ему полагающийся по процедуре талон.

В следующий момент пацан сделал кое-что, в схемы не укладывающееся, но Мэл настолько не сомневался в своём умении прогнозировать, что про себя только похихикал: давай, страхуйся, малолетний дурак. Всё равно не поможет. Против лома нет приёма.

Несмотря на предписанные процедуры, букмекер вполне обоснованно решил: отдавать ставку Алекса будет некому.

Ладно, если бы был просто Алекс против Билла — тут ещё можно было бы высосать из пальца возможности и неожиданности.

Но новичок-соискатель без искры, да против Билла с артефактом — тут без вариантов.

Ровно через минуту, когда Алекс со-товарищи отошёл, Мэл тут же переставил его деньги, но уже от своего имени. Да, заработает он всего лишь пару сотен, но эта пара сотен была гарантированным выигрышем. Хоть и с низким рейтингом.

Самоубийца приволок пять тысяч, ставка на самого себя (что не возбраняется), при ставках двадцать четыре к одному. Ну идиот, что скажешь. Ладно, надо работать дальше.

_________

Сделав свою ставку, я чувствую, что происходящее мне не нравится. Поскольку букмекер смотрит на меня, как на пустое место, определённые детали в его взгляде заставляют меня кое-что предпринять.

Плюс, масла в огонь подливает Алекс:

— Зафиксируй сделку по максимуму! — почти что орёт он по внутренней связи.

На моё счастье, локатор Алекса вылавливает в толпе моего недавнего знакомого. Сейчас он щеголяет всё в той же нашей форме, но на его рукаве закреплены, как я понимаю, какие-то знаки различия его армии. Что интересно, кажется, с их национальной символикой — сам я в его культуре не силён, а Алексу сейчас не до моих вопросов.

Сосед, по его собственным словам, занят лихорадочным приведением моего организма в максимально ресурсное состояние.

— Моше, могу попросить об одолжении? — окликаю нового товарища, делая ему знак подойти ко мне.

— Смотря о чём. — Весело отвечает он, приближаясь вплотную и с интересом разглядывая букмекера.

В двух словах поясняю, что только что сделал ставку, и пересылаю ему на комм свой электронный талон.

Егуди, моментально вникнув в вопрос, кивает мне и, вертя головой по сторонам, громко орёт на всю окрестность:

— Эй, кто-нибудь! Заверьте доверенность?! У кого платёжная история больше двадцатки тысяч?!

Видимо, в этих делах он понимает намного лучше меня. Потому что вначале по внутренней связи аплодирует и присвистывает Алекс, а затем Фельзенштейна из толпы спрашивают:

— Учащиеся или нижние чины?

— И так, и так, — вообще без паузы реагирует он.

Ещё через полторы минуты Моше, махнув мне и букмекеру рукой, удаляется на трибуны, имея около десятка электронных подписей, собранных на моём талоне (среди этих штампов есть личный оттиск самого букмекера и даже одного майора. Последний с егуди почему-то долго сверлили друг друга взглядами, как будто хотели что-то сказать, но не решались).

А ещё через пару минут я, выбросив из головы всё лишнее, на всякий случай слушаю последний инструктаж от Хаас, которая что-то там заметила с высоты своего опыта.

Глава 2

— Ч-чёрт, за этой болтовнёй с Чоу я совсем не успел охладиться, — вспоминаю, как назло, уже перед самым началом аттракциона. — Точнее, из головы вылетело.

На самом деле, Алекс напоминал мне об этом. Но в тот момент я от него отмахнулся; а сейчас он слишком занят моим организмом, и больше не напомнил.

— В каком смысле, охладиться? — удивляется Хаас, внимательно наблюдающая за противоположной стороной арены и не смотрящая на меня. — Я чего-то о тебе не знаю?

— Вода, — хлопаю себя по флягам в разгрузочном жилете. — Её надо было охладить.

— И чем оно тебе поможет? — деликатно и насмешливо поднимает бровь Анна. — Впрочем, ладно… Открывай по одной штуке и давай сюда. Заморозить не заморожу, но до ноля охлажу.

— Большего и не требуется. — Удивлённый неожиданно открывшейся возможностью, моментально делаю всё, как она говорит.

Фляги, переданные мне Жойс, помимо прочего, имеют функцию термоса. К сожалению, из дополнительных функций, они только греют (от встроенного термоэлемента). Охлаждать содержимое не могут.

Анна делает какие-то пассы над открытой флягой в течение пяти-семи секунд, после чего молча указывает глазами на следующую.

Для пробы, отхлёбываю перед тем, как засунуть первую обратно в кармашек жилета.

— И правда, ледяная! — делюсь впечатлениями. — Прямо обжигает! В хорошем смысле, от холода.

— Чуть ниже ноля, — механически кивает мне Хаас, занимаясь следующей посудиной. — Вода, похоже, здорово минерализована. Потому получилось. Где-то ещё не минус один, но уже и не ноль. На границе кристаллизации.

— Там добавлено немного солей, так и заказывал, — подтверждаю. — Слушай, а как ты вот это вот… — неопределённо кручу пальцем над головой. — Ты же огонь? А как ты охлаждать можешь? Что за способность?

— Дурак? — абсолютно отрешённо спрашивает она в ответ. — Тебе сейчас думать не о чем? Или уже ладно… к чёрту… Может, ты и прав… Термодинамика, мой глупый и искренний друг. Думающий совсем не о том, о чём надо. Вернее, это ты назвал это всё термодинамикой, а у нас в ходу другие названия.

— Каким образом твоя генерация плазмы тебе даёт возможность охлаждать? — пытаюсь разобраться в физике процесса, как говорит Алекс.

— Использование искры обычно заточено в очень узких прикладных интересах. Этот каст, охлаждение, теоретически тоже доступен любому из нас. Просто не все, у кого есть огонь, его тренируют: мороки куча, а практической пользы в драке ноль. За то время, что требуется для овладения охлаждением, можно что-то гораздо более полезное для военной карьеры выучить. — Грустно и по-прежнему отрешённо улыбается Хаас. — Редко кто тратит кучу времени на то, что не получится использовать в прикладных утилитарных целях. Военной карьеры.

— А ты?

— Что я?

— А ты его как освоила, это каст? Ну, или правильнее, зачем?

— Две причины. Для начала, семья. У нас считается, что образование и набор навыков должны быть максимально гармоничными. Умеешь кипятить — умей и охлаждать. Скажем, у нас в семье родители и тренер вбивают в детей всё, что только возможно. Во-вторых, охлаждение — это обратная сторона контроля и комфорта. Чем круче ранг твоей семьи, тем более замысловатыми кастами ты владеешь. Включая самые экзотические, как этот. Вопрос престижа, — она заканчивает пояснение и протягивает мне последнюю флягу. — Тоже не минус один, но всё же чуть пониже ноля.

— Каким образом ты так тонко чувствуешь температуру? — слегка настораживаюсь. — У тебя что, ханьская медицинская искра? Как ты так точно в градусах наощупь ориентируешься?

Анна в ответ смеётся, кажется, пытаясь скрыть волнение. Затем всё же отвечает:

— Ханьской искры не существует. Ну, скажем, с точки зрения моей семьи не существует… а чувствую очень просто. Для меня критичной в объекте, особенно в органике, при обратном модуле является точка кристаллизации жидкости.

— Температура замерзания? — уточняю на всякий случай, потому что у одарённых привычными словами часто называют другие вещи.

— Ага. Вот её, эту точку, я чувствую очень тонко. До десятых долей градуса. Завязано на искру: температура объекта уже не меняется, а энергии продолжаю тратить, как в пропасть. По воде, ноль и около него в обе стороны я чувствую очень хорошо. Блин, о чём мы говорим! — На совсем минорной ноте завершает она, шмыгая носом.

— Не парься, всё будет хорошо. Засекай время. Буду занят не более трёх минут. — Говорю ей, перескакивая через барьерчик по сигналу зуммера.

А в следующий момент меня, парня на противоположной стороне и всю нашу с ним площадку отделяет от трибун мощный энергетический щит.

— Стационарный какой-то прибор, — комментирует Алекс плотность барьера. — Такая моща вкачана, что явно не переноска. Пробить, в принципе, можно; но сходу даже я не могу придумать, как. Второй сигнал, побежали.

_________

Как нам с Алексом и думалось, первыми с той стороны площадки летят обычные иглы. Ну, как обычные; попрохладнее, чем у Хаас.

Элемент многократно отработан, потому смещаюсь вперёд и вправо, пропуская первую порцию мимо себя.

— Не ведись! — коротко рявкает Алекс. — Мониторю его, он что-то задумал! Контроль!

По внутренней связи, диалоги с собственным чипом длятся в тысячи раз быстрее, чем заняло бы устное вербальное общение.

Пока Алекс подсвечивает на нашем с ним виртуальном макете оптимальную трассу, я уже несусь по ней, что есть мочи. Уворачиваясь от следующих летящих в меня серий.

Мой единственный шанс, в принципе, понятен, исходя из сравнения наших тактических характеристик: мне надо прорваться к нему вплотную, во что бы то ни стало.

Ему, соответственно, нельзя дать мне этого сделать ни в коем случае.

Иглы, брошенные им в первых трёх сериях, имели какую-то смешную температуру и максимум могли бы обжечь мне кожу.

Пообщавшись с Хаас, в том числе в режиме тренировки на полигоне, я отлично знаю: он может много лучше.

— Интересно, зачем он подпускает ближе. — Отвечаю Алексу на бегу, благо, никаких усилий это вообще не требует.