Семён Афанасьев – Алекс и Алекс 3 (страница 11)
— Не могу не порадоваться вашему единодушию, — отец семейства снова широко улыбается. — В данном случае совпало слишком много уникальных моментов, чтоб действовать по обычному шаблону. Это не мои слова, а Ральфа. Во-первых, концентратор, что уже вопиющее нарушение само по себе. Разбирательства по этому поводу могут длиться не одну неделю, поскольку резонанс. Важны будут малейшие детали. Во-вторых, неожиданная победа неодарённого в дуэли, где ставки были двадцать к одному..
— Двадцать четыре и пять к одному. И я не неодарённый. Ханьская искра, второй ранг, — напоминаю со своего места. — То, что вы все её игнорируете, как явление в природе, никак не отменяет её эффективности для меня. Силикатный кирпич я разбиваю в воздухе голым кулаком, не замахиваясь. И подлечивать себя могу по ходу боя.
— Лично я, с высоты опыта и кругозора, не считаю ханьскую искру равной пустышке. — Грег наконец начинает смотреть на меня серьёзно. — Но об этом мы поговорим чуть позже, к тому и веду… За всеми деревьями, никто не увидел леса: рассыпается баланс отношений. Твоя победа, — он кивает мне, — на гласной дуэли, при куче свидетелей, показывает: простаки могут побеждать голыми руками. И побеждать сравнительно легко.
— Вообще-то, если мыслить с такой позиции, то были и другие победы. И над разными одарёнными, и в различных обстоятельствах. — Задумчиво подключается Анна. — Просто до
— Было слишком мало времени на анализ, — спокойно отвечает ей отец. — Но в данном случае, я полностью полагаюсь на мнение Ральфа. Наличие такой возможности, — кивок в мою сторону, — обесценивает сложившиеся отношения между одарёнными. Пока это, повторюсь, просто не всем видно. Особенно сторонам, вовлечённым в конфликт непосредственно.
— Вот тут не уверена. Сама видела, как Лютер Энзи уходил с Хайке Штавдакер. Судя по их лицам, они не просто так вместе шли… Значит, теперь кланы будут искать новые точки опоры? — сходу развивает мысль моя подруга, которая что-то такое ухватила из слов отца. — Попутно, все будут пытаться ослабить конкурентов? Раз такие возможности и такой хаос бывают не всегда? Мне очень не нравится слово, которым это всё называется, — она смотрит на отца совсем иными глазами.
— Нет, не война, — качает головой Грег. — Войны не будет. Но переделом лоскутного одеяла назвать можно точно. Со всеми вытекающими. Как минимум, многие будут пытаться со своих сторон пролезть к федералам, чтоб провентилировать направления ветров сверху. Насколько наше юное дарование одно в своей уникальности? — опять кивок в моём направлении. — Или же это уже социальное явление и вполне осязаемая перспектива?
— А к чему была эта сцена на площадке в исполнении арбитра? — спрашиваю я. — Почему бы ему всё нормально нам не объяснить? Моше, например, вообще из Израиля. И он пацан резкий: вначале мог выстрелить, потом разбираться. С учётом его неподсудности вообще никакой из местных юрисдикций.
— Ваш Моше — ещё один уникальный элемент мозаики, — тихонько посмеивается отец Анны. — Как говорится, ложка новой и незнакомой приправы. Вот это всё в сумме и отвлекает внимание всех от главного. Плюс, если Ральф прав, а я к тому и склоняюсь, сейчас его уже никто не обвинит в предвзятости к вам. И к нам. Все видели, что вы с ним ссорились и спорили достаточно грубо. Далее его под угрозой вообще утащили к нам. В глазах общественного мнения, он бился, аки лев, и сделал всё, что мог. В альянс с нами прилюдно не вступал.
— Никого ж не было рядом? И от кого вообще надо что скрывать? Если мы правы?
— Я вас умоляю… — Грег морщится, как от неспелого лимона. — На площадке есть технические средства наблюдения. Этого более чем достаточно по первому пункту.
— К ним же доступ строго ограничен? — удивлённо поднимаю брови. — К записям, в смысле.
В этом месте Хаасы смотрят на меня, как на идиота.
— Да ну, кому я нужен, — почему-то не могу согласиться с внезапно изменившийся ролью незаметной серой мыши, которая топает своей дорогой и никому не нужна.
— Теперь — всем и никому. Всем — как повод вдумчиво разобраться с происшедшим. И сделать выводы лично для себя, на будущее. Никому — в роли стабильного побивателя одарённых, — задумчиво поясняет Хаас-старший. — Большинство рано или поздно придёт к тому, что надо любой ценой попытаться доказать случайность твоей победы. Сказать, что это значит лично для тебя?
— Да я уже и сам сообразил, — бормочу. — По дороге сюда.
— В этой связи, как у отца Анны, у меня не может не быть закономерного вопроса. Что ты думаешь дальше обо всём этом?
Как ни парадоксально, но Алекс изнутри подсвечивает его настрой как «доброжелательность вкупе с любопытством».
— Анна, как твоя партнёр по дуэли, тоже может оказаться рядом с тобой в острый момент, — уточняет он.
— Видимо, сама проблема для вас, как для клана, не слишком серьёзная? — бросаю пробный шар.
— Да я бы не сказала, — ворчит сама Анна сбоку. — Если даже меня в сортире подловили тогда, то о тебе вообще и речи нет.
— Меня подловить сложнее, — качаю головой. — Ну и, конкретно в сортире им всем сразу труба.
— Почему? — неподдельно удивляется Грег.
— Дистанция, — поясняю. — У ханьской искры есть проработанная и наработанная теория оппонирования вам, нашим одарённым.
— Да ну? — Хаас-старший недоверчиво откидывается назад, улыбаясь уголком рта.
— Ну да. Не идеальная, где-то незавершённая, как по мне. Но — продуманная, систематизированная и опирающаяся на методики структурированных тренировок. Это я вам как начинающий инструктор говорю, — солидно киваю в ответ.
— Что за инструктор? — оживляется глава этой семьи.
— Да по акробатике, сертификат Федерации, — отмахиваюсь. — Но тем не менее. Понять роль системы в процессе и в методике подготовки у меня багажа хватает. А ханьская теория — это прежде всего система. Пусть и не бесспорная.
— Получается, всё предыдущее тоже было неслучайно? Тэд Энзи, Виктор Штавдакер? Теперь вот — эта дуэль? — Отец Анны становится похожим на взявшего след фокстерьера.
— Всё предыдущее было досадной случайностью. К которой я, в силу специализации, тоже случайно оказался подготовлен. Не знаю, в курсе ли вы, у меня имплантирован чип, А-СЕМЬ, — упираю себе палец в висок. — С его помощью, скорость обращения к информации у меня повыше, чем у других. В Корпус я не стремился; можно сказать, запихнули силой, — отчего-то тянет на откровенность. — Когда нравы там оказались, м-м-м, далёкими от гуманизма, пришлось срочно вытаскивать то, что из моего личного багажа соответствует ситуации. Не сильно запутанно поясняю?
По мере моей последней тирады, глаза Грега постепенно расфокусировались.
— В целом понятно, — выныривает из размышлений он. — Ты намекаешь, что в потенциале ты ещё сильнее?
— Шутите? Или просто ничего не знаете о хань?
— Второе. — Вежливо кивает он.
— В общем, по их меркам, я нахожусь в начале Пути, и это слово пишется с большой буквы. Плюс, у меня действительно редкое, даже по их меркам, сочетание индивидуальных параметров. — Передаю в точности слова Донга, не углубляясь в детали. — Ответ «да». Если буду направлено развиваться в эту сторону, буду ещё посильнее. Хотя бы и за счёт физиологического роста организма, — хлопаю себя по животу. — Доктор
— Анна, — отец церемонно поворачивается к дочери. — Я очень рад, что ты наконец начала общаться с
— Let tomorrow take care of itself, — нагло копирует Хаас-младшая мою фразу.
Ну, почти мою.
— Вы знаете, а у меня есть что сказать сейчас, — останавливаю её жестом, потому что Грег явно наливается возмущением после такого ответа дочери. — Грег, как бы вы охарактеризовали отношения между нами и вами? Между клановыми и неодарёнными?
— Вам не понравится моё резюме! — весело хохочет он. — Вы же и сами всё понимаете. — Он наклоняет голову к плечу.
— Да. И один мой очень неглупый товарищ сформулировал в цифрах, — киваю. — Он вообще всё любит формулировать в цифрах… Он сказал, что наши с вами отношения, я о разных социальных группах сейчас, это игра с нулевой суммой. Если какая-то сторона в отношениях что-то выигрывает, вторая обязательно должна проиграть, — поясняю специально для Анны, которая открыла рот в попытке задать вопрос.
— Неплохое определение, — в голосе её отца слышится едва уловимая нотка уважения.
— Вот я бы видел себе развитие событий следующим образом. Кто-то будет считать мои мордобои в Корпусе личной притиркой к среде, так говорит мой куратор, — откидываюсь назад и забрасываю ногу на ногу, поскольку уже наелся. — Кто-то считает происходящее банальным эпатажем дворняги, которой особо нечего терять. Что тоже недалеко от истины… А кто-то жалеет меня, думая, что мне просто не повезло по целому ряду параметров.
— Это кто там такой жалостливый? — вспыхивает любопытством Анна.
— Медсектор же, — отвечаю в её сторону. — В полном составе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь