Семен Уралов – Украинская трагедия. Технологии сведения с ума (страница 9)
В 2012 году на Украине ресурс maidan.org.ua собирал информацию о «нарушениях» на выборах, а в 2015 году ресурс ГАЛАС под руководством ИТ-менеджера запустил краудсорсинговый проект, через который распределялась помощь протестующим, включая бронежилеты, и координировались протесты. Широко известен ресурс «Миротворец», созданный айтишниками, которые теперь являются признанными ИТ-экспертами на Украине.
До 2019 года в Беларуси не обращали внимания на НКО, ведущие антиправительственную пропаганду, направленную на евроинтеграцию. По утверждению самих участников протестных движений, они распространяли информацию и координировали действия через цифровые сервисы, организованные айтишниками. Проект «Киберпартизан» распространял персональные данные работников силовых ведомств, платформа «Голос» отслеживала «честность» выборов в 2020 году.
Айтишники как инструмент хорошо подходят для государственных переворотов: постоянно меняющаяся тактическая обстановка требует гибкой реакции. А основной метод управления в ИТ сегодня – agile, то есть гибкий подход.
Agile-практика объединяет команду айтишников и фокусирует их на малой достижимой цели в короткий промежуток времени. Есть заказчик, процесс и оплата. Задачи решаются усилиями всей команды и короткими циклами. В вопросе «что делать?» айтишники полностью доверяют владельцу продукта – ИТ-менеджеру. Гибкость подразумевает, что каждый член команды легко заменим. Процесс не зависит от конкретных исполнителей – важно, чтобы все разделяли культуру гибких технологий.
Подобно инженерам, айтишники оторваны от общества в силу сфокусированности на своей работе. Для них важно приносить пользу обществу и решать задачи в ответ на его запросы. Стратегия мягкой силы, изобретенная в США, когда в захватываемой стране на основе социального дискомфорта формируют социальный взрыв и манипулируют им, продается айтишникам как благо для общества.
Подобно творческой интеллигенции, айтишники не привязаны к родной земле, а ощущают себя гражданами мира. Они настолько погружены в свои процессы, что не видят происходящего вокруг, но при этом сильно внушаемы под влиянием дискомфорта (помним, что они изнежены).
Таким образом, организаторы госпереворотов наряду с представителями других непыльных профессий вовлекают в разрушение государственности местных айтишников, пользуясь их инфантильностью и оторванностью от общества, покупая их, реализуют проекты и платформы, влияющие на распространение информации, общественное сознание, настроение и движение масс.
Часть 1. ПостУкраина. Новая реальность
Принцип № 5. Война за украинское наследство
С февраля по май 2014 года украинская государственность как организационная форма разложилась на пять объектов: ушедшие в юрисдикцию РФ Крым и Севастополь, ДНР, ЛНР и остатки Украины. Четыре из пяти находятся под протекторатом России.
На повестке дня – вопрос утверждения государственности на территориях, с которых выбивают киевскую власть. На уровне социальных процессов это ремейк гражданской войны, когда одно государство демонтирует остатки иной умирающей государственности, при этом общество особо не меняется.
Государственность Украины демонтировали на Евромайдане, после чего был произведен самозахват власти. В Киеве власть взяли Турчинов и Порошенко, в Севастополе и Крыму – Чалый и Аксенов, в Луганске – Плотницкий, в Донецке – Захарченко.
Украины давным-давно нет. Она сгорела в одесском Доме профсоюзов 2 мая 2014 года, если говорить на уровне метафор.
На уровне схемы мы имеем дело с обычным рейдерским захватом: одни самозахватчики власти обвинили других самозахватчиков в сепаратизме и под шумок начали убивать политических конкурентов. Классическая гражданская война. Но так как государственности на Украине практически не осталось, то эта гражданская война изначально опиралась на внешних союзников.
Киев выбрал себе в союзники США, ЕС и Британию. Донецк, Луганск, Симферополь и Севастополь стали протекторатом России. Следовательно, происходит конфликт России с Британией, ЕС и США на территории бывшей Украины.
Государственностей на территории Украины несколько, они конфликтуют, общество в Донецке, Киеве и Севастополе очень разное. Поэтому территории бывшей Украины, где проходит конфликт России с объединенным Западом, нужно дать более точное имя.
Предлагаю использовать рабочее понятие «постУкраина», с которым мы имеем дело в реальности. Это сложная территория, где уже восемь лет развиваются очень разные модели государства и общества. Житель Донецка все эти годы жил в условиях комендантского часа. У жителя Горловки «прилеты» как были ежедневными, так и остались. В Крыму к 2017 году уже шла жизнь обычного субъекта Федерации. Как только открыли мост, вопрос полной интеграции решился на символическом уровне. К 2020 году в Крыму забыли время, когда находились в составе Украины.
В Киеве все это время работали рестораны, «тусовочка» шутила о взорвавшихся кондиционерах в Луганске, националисты охотились на сепаратистов, законодатели осложняли жизнь русским, «соросята» проводили реформы, граждане выбирали Зеленского и наслаждались безвизом. Украинская провинция нищала и уезжала по безвизу на заработки в ЕС. В Одессе беззаботно гуляли до рассвета – ничто в Аркадии и на Дерибасовской не напоминало о том, что Донецк опять обстреляли, а Крыму отключили свет и воду.
Процессы в разных городах и областях Украины протекали по разным сценариям и с разной скоростью. Украина и в лучшие годы была республикой городов с кардинально разными жизненными укладами: одно дело – Луганск, другое – Тернополь. После краха государственности не только появились новые государственные образования, но и происходила серьезная трансформация общества. Так, с помощью политического террора, символом которого стало 2 мая в Одессе, активных граждан, не согласных с захватом власти ОПГ Турчинова – Яценюка – Порошенко, заставили молчать.
Когда запугали, посадили, избили активных, менее активные все поняли и заткнулись сами.
«Я – ромашка!», «хатаскрайник» и прочие личины обывателя
Нацифицированный режим под властью Киева на территории постУкраины не возник одномоментно. Первые годы ходить с георгиевскими ленточками разрешали – штрафовали только за красные флаги. Потом заставили спрятать и георгиевские ленточки. За это время большую часть интеллигенции, журналистов и вольных каменщиков перекупили НКО, фонды, политики и олигархи. И все эти персонажи, еще вчера в первых рядах с георгиевской ленточкой возлагавшие цветы, сегодня ничтоже сумняшеся начали оправдывать моральное право ОПГ Турчинова – Яценюка – Порошенко использовать армию против гражданского населения в своих бандитских разборках.
В обществе постУкраины происходили серьезные мутации. Культ «Небесной сотни» и последовавшая за ним нацификация государства и общества за несколько лет сформировали многочисленную, организованную, вооруженную и, самое главное, безнаказанную группу последователей этого культа. Молодые спортивные люди сделали насилие частью своей жизни. Появились тысячи тех, кто ездит в зону ATO[5] за боевым опытом, а вернувшись, сколачивает ОПГ из собратьев.
Очень сильно изменился и криминальный мир. В Киеве, Одессе, Днепропетровске, Львове ценность человеческой жизни уменьшилась многократно.
С одной стороны, постУкраина стала привлекательной для проходимцев, аферистов, беглых преступников, должников и спекулянтов. Это привело к всплеску деловой активности после Евромайдана, особенно на региональном уровне. Уничтожение Донбасса как политэкономического региона стало бизнесом, с которого кормилась вся остальная постУкраина. Конечно, в центре людоедских схем стояли конкретные люди. С другой стороны, по факту именно Донбасс оплачивал спокойствие остальной постУкраины тем, что на его территорию отправили вооруженные банды, которые к середине 2015 года уже никто был не в силах усмирить.
Нормальный человек не мог не понимать скотскости сложившейся ситуации. Все прекрасно осознавали, что нереалистичность Минских соглашений неизбежно приведет к спецоперации.
Но большинство жителей постУкраины заняли позицию «я – ромашка!». Это очень удобный эмоциональный кокон, когда человек говорит себе: «Донецк далеко, а мне здесь жить. Спасибо, что у нас не так. Меня это не интересует. Все политики – сволочи, пусть сами и разбираются». Когда изнасилование Донбасса идет восьмой год подряд, новости оттуда становятся обыденностью.
«Опять обстреляли. Ну и что? Скучно – одно и то же!» – именно так рассуждал обыватель, включивший режим «я – ромашка!» и полностью примирившийся с ОПГ, захватившей власть в 2014 году.