Семен Уралов – ПостУкраина. Страна без государства (страница 4)
Режим тотальной секретности стимулирует двоемыслие. Двоемыслие разрушает доверие, а коммуникация его восстанавливает. Вот формула кризисов, которые ожидает увидеть российское общество и государство. Нравится нам это или нет, но либо государство и общество выйдут на новый уровень коммуникации, либо каждый год СВО будет повышать отчуждение и обнажать противоречия. Рано или поздно очередной «мятеж» спровоцирует коллапс государственности. В целом именно на такой сценарий делают ставку наши «бледнолицые братья» в сценарии «война до последнего украинца».
Коммуникация общества и государства в условиях войны должна отвечать на три базовых вопроса.
• С кем мы воюем?
• За что мы воюем?
• Что есть победа в этой войне?
В случае оборонительной войны на второй и третий вопросы можно не отвечать, так как по умолчанию идет борьба с агрессором. Но, поскольку российская власть выбрала сценарий превентивной спецоперации на спорной территории противника, придется искать ответы на все три вопроса.
Обозначенные «денацификация» и «демилитаризация» — слишком общие идеологемы. Особенно много проблем с денацификацией возникло после того, как сначала пропаганда создала образ конченых нацистов из «Азова», а затем государство их обменяло.
К тому же ложные или слишком абстрактные цели вроде «денацификации» не дают ответов на главные вопросы и только усиливают русское двоемыслие. «Опять что-то скрывают, качают свою нефть втихаря, ни один газопровод не пострадал», — закрадывается мысль у представителя политизированного меньшинства, которое в России на 90 % состоит из интеллигенции.
Каждый начальник смотрит на мир сквозь свою профдеформацию. Чем выше пост, тем сильнее он воспринимает происходящее вокруг как муравейник подчиненных, а каждого нового знакомого — как потенциального просителя благ. Власть — опасная субстанция, ослабляющая своего носителя для самооблучения пропагандой. Например, генерал видит мир как сложную систему воинских званий, родов войск и должностей. А министр финансов воспринимает окружающих сквозь призму их финансовых интересов, полагая, что у каждого есть дебет с кредитом.
Государство — иерархическая структура, в которой четко определены объемы и принципы власти. Бывает и коррупция, и превышение полномочий, но в целом это понятная система взаимоотношений. Простой обыватель чаще всего сталкивается с государством в приложении «Госуслуги» и во время редких личных визитов. Причем в большинстве случаев он не задумывается, с какой формой государства столкнулся — городской, региональной или федеральной системой власти. В особо дремучих случаях у обывателя склеены в единый «образ власти» депутаты горсовета, Заксобрания и Госдумы, управляющая компания, губернатор, Путин и Медведев лично, потому что к последним он ходил в общественные приемные и это не помогло.
Общество в массе своей не понимает государства, но живет, пользуясь его разными формами. Однако есть пресловутое политизированное меньшинство, которое претендует на особую роль в отношениях общества и государства. Это очень разные люди разных профессий, объединенные общим свойством — они тратят свое время и силы на то, чтобы политизировать большинство. То, что древние называли «гомо политикус», противопоставляя обывателю «гомо идиотикус». Такие люди существуют во всех социальных сферах. Они могут делать это на бытовом уровне, инициируя политические разговоры в курилке, или выучиваются на политологов и рассуждают о политике в блогах или с телеэкранов. Могут выражать себя в музыке и текстах либо в ежедневных записях в блогах.
Однако общество, в отличие от государства, не организовано строго иерархически, поэтому нет единого органа, который бы управлял политизированным меньшинством. Более того, оно неравномерно распределено по стране. В среднем от 10 до 15 % граждан являются политизированным меньшинством. В условиях политического покоя и экономического потребления политизация бывает и менее 10 %, что мы наблюдали в России в середине 2000-х годов. Политические кризисы, выборы, майданы, госперевороты, гражданские войны — все это остро политизирует общество, и 10–15 % начинают влиять на остальных.
Такую прослойку можно было бы назвать интеллигенцией, но это не совсем корректно. Вернее, так: интеллигенция есть значительная часть политизированного меньшинства, поэтому всему политизированному меньшинству свойственны черты интеллигенции.
Государство же видит общество по своему образу и подобию — как иерархическую систему, где есть начальники, которых надо включить в систему государственной ренты, и тогда они обеспечат лояльность подчиненного общества. Результатом такой деятельности становится двойное самооблучение пропагандой. Государство создает имитационные институты, изображающие общество. Политическое меньшинство все больше отчуждается от государства, не желая участвовать в имитации. Имитационные институты врастают в государство, создавая иллюзию полной лояльности общества у начальников всех уровней.
Преодолеть данный кризис позволяет адекватный взгляд общества на государство, и наоборот. Особая роль в формировании и описании адекватной картины мира лежит на политизированном меньшинстве. Поэтому правдоподобное описание и разъяснение устройства современного общества и государства есть сущностный путь по преодолению двоемыслия.
Итак, налаживание коммуникации лучше всего начать с восстановления системы координат. Война, брендированная на данном этапе как СВО, должна быть объяснена на уровне схемы.
Чтобы избежать ереси двоемыслия, полезно разобраться для себя в том, что такое СВО.
Очевидно, что военные действия, официально именуемые СВО, которые начались 24 февраля 2022 года, и те, которые проходят сейчас, совсем не похожи. За два года накопилось столько необъяснимого, что, скорее всего, оно будет скрыто под грифом «секретно». Это неудивительно: мы до сих пор не знаем многого про Советско-финскую («зимнюю») войну 1939–1940 годов, хотя памятную доску Карлу Маннергейму чуть не повесили. Власть всегда старается замести следы своей непубличной деятельности, чтобы ограничить контакт с обществом ритуальным уровнем вроде выборов или новогодних поздравлений.
Однако политизированному меньшинству недостаточно общих слов о том, что все идет по плану. Особенно когда из-за кулис власти вырываются признания, как, например, заявление многолетнего сенатора Франца Клинцевича: «Когда мы начали СВО, политическое руководство РФ по некоторым вопросом было введено в заблуждение. Особенно по отношению гражданского населения. Мы были не готовы к тому, что там все было подготовлено к вторжению — подготовлена оборона, окопы. И прошито само население, которое было против нас. Мы думали, что это не так. Вводили в заблуждение, которые получали от нас деньги, люди, представляющие украинскую элиту — так называемую пророссийскую».
Любой здравомыслящий политизированный человек задает здравые вопросы: «Что делала наша армия под Киевом и почему там были замечены бывшие украинские политики?», «Почему обменяли киевского политика Виктора Медведчука, которого обвиняют в Киеве в попытке госпереворота?», «Почему Херсон местные элиты сдали русской армии, а Харьков — нет?» Много вопросов, порождающих двоемыслие, задает себе политизированное меньшинство. Оставленные без ответа, они приводят в замешательство уже все общество.
Для понимания произошедшего предлагаю схематизировать СВО.
Попытка организации госпереворота в Киеве.
Желая одним быстрым ударом организовать госпереворот в республике и одновременно захватить регионы, российская власть действовала экспедиционными корпусами и опиралась на некую поддержку внутри.
Киев пошел на мнимые переговоры, но использовал время для передислокации армии и защиты столицы.
Мирный переход власти к России в южных регионах и отчаянное сопротивление русской армии в Харькове и области.
Данный этап завершился выходом Киева из переговоров по капитуляции, созданием городских ополчений и получением внешней поддержки из США.
Конфликт экспедиционных корпусов России с украинской армией АТО.
Несостоявшийся госпереворот привел к позиционным конфликтам на всех направлениях, в которых были введены войска. Сначала пришлось выходить из-под Киева, а в сентябре 2022 года все завершилось перегруппировкой из-под Харькова. Небольшие силы России столкнулись с немногочисленной армией, которая была сформирована за время войны на Донбассе (так называемая АТО).
На данном этапе конфликт еще мог остаться на локальном уровне и найти политическое решение. Это своеобразный переход к массовой и долгой войне. Его окончанием явилось создание Киевом полноценной призывной армии и объявление первого призыва Москвой.
Конфликт призывной армии России с призывной армией постУкраины.
Выйдя из переговоров с Москвой и получив отсрочку, Киев начал активно снабжать армию западным оружием. Была запущена призывная система советских военкоматов, которая начала поставлять живую силу десятками тысяч. В результате Россия тоже была вынуждена провести мобилизацию, потому что конфликт перешел к противостоянию вооруженных масс. Теперь армия требовалась для контроля над большими территориями, из-за чего пришлось держать многочисленные гарнизоны в городах.