Семен Липкин – Рожденный из камня (страница 38)

— Сосруко, Сосруко, скоро выклюю твои острозоркие глаза!

А Сосруко:

— Стыдись, ворон, я еще жив, как же смеешь ты выклевать мои глаза?

И безногий нарт проклял ворона:

— Пусть отныне ты не знаешь покоя, пусть птенцы твои всегда летают за тобой, чтобы выклевать ненавистные твои глаза!

Как сказал Сосруко, так с той поры и повелось: едва только самка ворона выведет птенцов, они устремляются за матерью, чтобы выклевать у нее глаза.

Прилетел к Сосруко голубь и присел к его изголовью. Умирающий нарт сказал ему:

— Голубь мой, брат мой, самый добрый из крылатых, полети к моей матери Сатаней, самой мудрой из женщин, поведай матери, что обе ноги мои отрезаны нартским колесом, что я здесь лежу, истекая кровью.

— Сейчас полечу, брат мой, Рожденный из камня, самый справедливый из людей.

— Спасибо тебе, голубь, — поблагодарил Сосруко. — Твои лапки, когда ты около меня присел на землю, окрасились моей кровью. Пусть у всех голубей лапки будут красными до тех пор, пока на земле существует вражда. Но в тот час, когда вражда на земле исчезнет, навеки, пусть лапки голубей станут светлыми!

Голубь расправил сизые крылья, полетел к Сатаней, сказал:

— Твой сын лежит, истекая кровью, и пьют его кровь трава у подножия горы и каменистое русло реки.

Сатаней собрала братьев-нартов, и люди двинулись туда, где лежал Сосруко. В слезах наклонились над умирающим златокудрая Сатаней и светлорукая Адиюх. Велико горе жены, когда умирает ее возлюбленный муж, но что сравнится с горем матери, когда умирает ее единственный сын! Окружили Сосруко и Назрей Длиннобородый, и Девет, первый нартский кузнец, и Бадын, и Батрадз. Сосруко сказал им:

— Когда я умру, опустите меня туда, откуда берет начало все, что растет и обновляется.

Когда так сказал Сосруко, прискакал Бадыноко, сын Бадына. Он приблизился к Рожденному из камня и промолвил твердо и внятно:

— Люди не должны убивать людей — это твои слова, Сосруко, и они верны. Но люди обязаны убивать нелюдей, врагов жизни, и я уничтожил тех пятерых, тех злоедушных, тех ненавистников жизни, кто повинен в твоей гибели, брат мой Сосруко!

Это были последние слова, которые услышал Сосруко на земле. А потом отошло от его уст последнее дыхание, и тело нарта зарыли в землю. Над могилой возвели курган, и едва возвели его, как покрылся он сияющими цветами. На курган поднялась Адиюх, чтобы оплакивать возлюбленного мужа. Она протянула вперед свои светоносные руки — и застыла, застыла навеки, стала недвижным изваянием, и навеки застыл свет ее рук, и поныне, застывший, он освещает могилу Рожденного из камня.

Лежит Сосруко там, откуда берет начало все, что растет и обновляется. Каждый год, как только на землю снова приходит тот день Весны, когда Сосруко зарыли в землю, просыпаются животные, реки освобождаются от ледяных оков, оживают деревья и травы и радостно тянутся к свету земли.

О, не думайте вы, слушающие нашу повесть, что Сосруко расстался со своей душой: его душа живет в народе, и пока жив народ, жив и Сосруко, он тоже тянется к свету земли, и в этом — его тайна, его загадка, которая теперь отгадана! «Сосруко не умер и умереть не может!» — говорят кавказские горцы. Он рвется наверх, на свет, но не может сквозь подземную толщу пробиться туда, где все растет и обновляется, и невольно льются слезы из его глаз. Родники, бьющие из подножия Эльбруса, — это горячие слезы Сосруко. Бегут родники к людям, и в их влажном шуме слышатся слова:

— Да исчезнет на земле вражда и да станут светлыми красные лапки голубей, окрашенные моей кровью!

Это говорит Сосруко, Рожденный из камня.