Семен Берсенев – Шовах и Шасерра. Книга 11 и 12 (страница 4)
– Плевать. Но до определенного предела. И мы не знаем, когда он наступит!
– Может, сделать простейшее? Арахниды – это же просто Жуки!
– Используем их мелкую рабочую форму?
– Хорошо придумано! Но чем они тогда будут отличаться от Пожирателей?
– Их смогут ощущать Рогатые. И организовать поимку.
– И они станут новой, средневековой Элитой базы?
– Красиво! Но мне больше нравится Элита с плазмо-мечами!
– Ну так и что? Обучим этому Рогатых!
– У кошек тоже хорошее обоняние! И слух!
– Они передерутся с Рогатыми, ибо хищники!
Дальше я уже не смогла услышать, так как Петр оттащил меня от угла с широкой вертикальной трубой, за которой я пряталась.
– Ты что, идиотка? – прошипел он. – Сейчас нас поймают!
– Я услышала там ТАКОЕ!
– Какое? Просто какие-то сектанты?
Вместо ответа я впилась губами в его губы. Кто-то шел по коридору, и прикинуться можно было лишь влюбленной парой. Мы шагнули в совершенно кромешную тень у стены.
– Аффф! Уффф!
Он целенаправленно ловил мой язычок. А я – его. Это было… обалденно!
Через три минуты поцелуев он стал горячим точно пламя и с содроганьем прошептал:
– Все! Хватит! Не провоцируй меня дальше! А то я схвачу тебя прямо здесь и …
Я хотела сострить:
– А я – схвачу тебя!
Но вовремя удержалась. Слишком остроумно, но бесполезно и опасно. Мы – в непосредственной близости от места сборища Секты. Если будем возиться чих-пых, нас тут точно обнаружат.
– Нужно уходить! – прошептала в ответ я и плавно повела его к серым отсветам пустых, но все-же более освещенных коридоров. 10 шагов… еще 10 шагов… Свет – так и не включился, но становится все светлее…
Вот уже мерцает первый аварийный огонек… Он освещает только дверь, часть коридора, и лежащего в нем узлом спрута. Натуральный осьминог: с глазами, неким выражением «лица», и импульсным пистолетом в кобуре на ремне, лежащем рядом и вокруг него. Чуть пониже глаз имеется и стандартный ошейник-переводчик.
Переведет он ему в таком странном положении нашу фразу, или нет? Даже и не представляю. Но нужно попробовать.
– Сэр, вам хорошо? Не нужна помощь?
Его глаза -мигнули и уставились на нас.
– Конечно плохо! Что, не видите? Я растекся! Потерял твердую форму!
– Зачем?
– И почему?
– Потому что внезапно пропал свет! И меня уронило на пол, обратно в форму осьминога! Мои древние инстинкты!
– А в обычном состоянии вы какой?
– Двуногий! Двурукий! Остальные щупальца – спрятаны под ремнем, внутри одежды!
– Хорошо! И можно как-то свернуться назад? Принять свой прежний, более похожий на нас вид?
– Сейчас попробую! Сконцентрироваться! Вы ведь не представляете опасности? Ничего не замышляете против меня?
– Как будто, нет! – улыбнулся Петр.
– Тогда я это… собираюсь…
И он стал набухать вверх, вверх, вверх… Щупальца – наполнили штанины , стали поднимать их…
Он все еще был спрутом, но уже стоял на двух ногах, опираясь одним щупальцем о стенку.
– Ого! Вот так лучше!
– Да… конечно… вы… спасибо…. благодарю вас…
Двуногая форма собеседника становилась все более твердой. Человек и человек. Или тау. Или кто угодно еще, двуногий. Но еще не совсем, еще идет волной по всему телу.
– Тебя знают пока только в этой форме? – улыбнулся ему Петр.
– Да! Как будто, получилось! И… Я уже четкий? И нормальный?
– Да, наверное.
– Вполне.
– Уффф! Хорошо! Пойдем отсюда! Здесь еще весьма темно! И дико страшно!
Поворот. Мы вместе вышли на вполне нормальный свет. Да, аварийный, весьма тусклый, но Свет, освещение.
– Отлично!
– Вы… расскажете кому-то о моем позоре? О моей дезинтеграции?
– Другим осьминогам? Зачем? Нет.
– О! Я не только об осьминогах! И я вам очень благодарен! Это… круто, и благородно!
– Да что? Фигня какая. – сконфузилась я.
– Восьмируких разбросано по разным взводам тау лишь по-одному. – продолжил он, приобретая все более твердую форму. – А в некоторых – и вообще нет. И мы между собой не очень-то ладим. Да. Гораздо больше – с другими!
И его щупальца нежно коснулись наших рук. Странное ощущение. Вроде, что-то телесное, некой массы и объема, но такое мягкое… А его большие хитрые глазки – на меня зырк-зырк. Дурак, что ли? Темнота, из темноты – двое… Что они там делали, а?
В общем, кудрявая завивка моей шерсти на голове только провоцирует, как оказалось. Ужас!
Но Завулон сообразил мое состояние, и завел разговор про странных чудиков в грязно-серых балахонах.
– Это у них регулярное собрание? Как ты думаешь?
– Возможно, и регулярное! Шли в темноте так, будто часто ходили этой дорогой!
– И серые балахоны? Это у них маскировка такая ритуальная? Как раз на случай толчков света?
– Балахоны? Ну, я думаю, в их представлении, они у них вовсе не «серые», а «белые».
– А белый цвет в террано-подобных культурах – символ Чистоты? – сообразил Петр.
Ну я как бы так и подразумевала. Но не говорить же ему в лицо, что эти чокнутые, по моему мнению – какие-то терране?
– Да, терране. – вместо этого мягко произнесла я. – Почти наверняка. Но могут быть и осьминоги, но по дороге слегка потеряли «своего»!
– Нужно как-то сообщить остальным! – дернулся Завулон. – Если они гуэ-веса, и придется защищаться… поди потом докажи, что напали ОНИ!