Сэм Юнф – Надежда ИИнишна (страница 2)

Она помнила каждого кто выжил, и каждого, кто нет. У неё была своя статистика, не та, что в учебниках. Если пациент чувствует, что он не один, то он борется. Если видит равнодушие, то теряет силы и гаснет прямо на глазах. Этому не учат на лекциях, это приходит через время и потери, просачивается сквозь пелену слёз. Это просто знаешь, когда тебе пятьдесят семь, за спиной три инфаркта, два выкидыша и одна ночь, когда ты держала за руку умирающего мальчика, потому что его родители не успели. Как же его звали? Миша? Саша? Удивительно, имя она забыла, а вот смышлёные карие глаза видела прямо перед собой.

В восемьдесят пятом году юная Вера поступала в Медицинский университет, но провалилась по химии. На следующий год, поступила, но проучилась только полтора курса. На втором в ноябре узнала, что беременна, хотела доучиться, родить, догнать учёбу. Не случилось. Ребёнок умер, прожив всего трое суток. У новорожденного сына было что-то с лёгкими, толком ей никто не объяснил. Муж запил, тяжело переживал потерю, а потом раз и через полгода ушёл к другой женщине. Не от подлости, он так поступил, просто слабый был. Так оправдывала бывшего мужа Вера Ивановна, пожелала ему счастья и постаралась забыть. Возвращаться в институт не захотела, чтобы и бывшего мужа больше не видеть, да и сил не было. Переехала в другой город, пошла в медучилище, а затем и в эту самую больницу, которая тогда была ещё не «ЗдраваНова», а областная клиническая №1.

А теперь, Добров, который, когда-то ей казался спасением, вытянувшим больницу из долговой ямы, обеспечившей оборудованием, рабочими местами сделавший красивый ремонт в палатах, думавшей об удобстве пациентов и персонала, вместе со своей «Надеждой», решил, что всё это теперь по невиданным причинам не работает.

«Видимо прибыли не приносит, – думала Вера Ивановна, – Добров, видно считал, что всё это окупиться, когда спасал. А теперь получается всё вместе с Верой можно собрать и выкинуть на помойку. Бизнесмен, а не врач. Тьфу».

Вера Ивановна с ужасом представила пустые коридоры, палаты в которых пациенты один на один с «Надеждой». И только голос, только мигающие лампочки, только роботы, которые ничего не чувствуют и не смыслят в людях. Синие экраны пустых глазниц.

Вера Ивановна поёжилась и вытерла руки полотенцем, отломила квадратик от плитки, лежащей в фольге на столе, и отправила кусочек в рот. Молочный шоколад показался на удивление горьким. Но именно в этот момент она решила оставаться до конца со своими пациентами. Тридцать дней? Пусть тридцать. Она ради них будет стараться, покажет этой бездушной машине, что людям нужны далеко не только точные цифры и указания, а гораздо более важные вещи. Сможет ли «Надежда» её понять? А не поймёт, так окажется дурой. Вера Ивановна ей так и скажет, после обучения, если та посчитает, что люди не нужны.

Решив, что если она начнёт ругаться с машиной, то тоже окажется не самой умной женщиной, Вера Ивановна убрала шоколадку в ящик стола и отправилась знакомиться с напарником по несчастью.

***

Егор Гусев узнал о проекте «ДоброМед» на две недели раньше остальных. Случайно подслушал разговор в лифте между программистами. И сейчас, получив уведомление, даже обрадовался. На машину ведь можно будет скинуть всё рутину. Это сколько же времени освободиться у врача заниматься именно нужным делом, а не перекладыванием бумаг. Да и сокращение штата позволит оставить только полезных специалистов, тех кто идёт в ногу со временем, а значит поднять им оплату труда.

Егор учился в медицинском университете и проходил практику в «ЗдраваНове», в хирургии, что для четверокурсника считалось большим везением.

Очки в тонкой оправе, ровный пробор, разделивший русые кудряшки пополам, немного выбивающийся из идеальности длинный нос. У Егора была привычка смотреть на собеседника чуть исподлобья, будто прицеливаясь. Сокурсники считали его высокомерным, преподаватели – перспективным, а любимая бабушка называла гениальным. Егор не обижался ни на тех, ни на других, и обожал бабушку. Он действительно считал себя умнее большинства и не видел смысла скрывать такого очевидного достоинства.

Да и он не мог иначе, уж слишком большая ответственность была на нём. Егор обязан был поступить в медицинский, непременно на бюджет, должен был стать востребованным специалистом. Его растили мать и бабушка. От отца осталось только отчество, фамилия и одна единственная фотография в альбоме. Мать Егора работала в маленьком городе регистратором в районной поликлинике и мечтала дать сыну достойное образование.

На работе у мамы Егор видел один и тот же повторяющийся кошмар, только наяву: очереди, потерянные карты, усталые крики «вам в двенадцатый, я же сказала!», бабушка, плачущая у окошка, потому что её фамилию записали с ошибкой и теперь не могут найти. Хаос. Человеческий фактор в его худшем проявлении.

Когда Егору было шестнадцать, он впервые прочитал про экспертные системы. Это было как удар током, настолько ясно ему стало, в чём решение. Не люди. Алгоритмы. Не «ой, забыла», «я устала, не кричите», а 99,97 процента надёжности.

В медицинский Егор шёл не только с желанием оправдать вложенные усилия родных людей, но и с конкретной целью: выучится, а затем самому разрабатывать клинические системы. Хирургию выбрал, потому что это технически самая инженерная часть медицины. Скальпель, шов, протокол. Никакой философии, только эффективность.

Иногда, Егор ловил себя на том, что не помнит улыбки матери, только усталость её глаз. Замученная, обеспокоенная, с ранними морщинами на красивом лице. Это казалось ему ещё одним аргументом в пользу автоматизации. Вот только всё равно во всём этом процессе было что-то неправильное. Будто маму могла заменить система? Да ни одна машина не справится с такой работой? Ни с базой данных, а именно с работой. Мама будто бы знала каждого человека, кто приходил в поликлинику лично, но как это помогало в работе поликлиники? Мысль ускользала, её не получалось додумать до конца, и Егор отбрасывал эти сомнения, как бесполезные.

Когда Гусев вошёл в назначенный в уведомлении кабинет, то медсестра Лебедева уже была там. Полная пожилая женщина в мятом халате сидела за столом и шумно пила чай из огромной кружки с надписью «Самый добрый доктор – это медсестра». Рядом с кружкой лежал раскрытый учебник на английском языке. На полях были пометки шариковой ручкой, мелким почерком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.