Сэм Ваагенаар – Мата Хари. Подлинная история легендарной шпионки XX века (страница 30)
«Устав от поисков, я оделась и направилась на бульвар Сен-Жермен, 282. Офицер, ростом даже выше меня, сказал, что полковник в этот же вечер уезжает в Мадрид».
Но так как Мата Хари обязательно хотела поговорить с ним, она в девять часов поехала на вокзал Орсэ. Но там ей пришлось узнать, что никто не может заходить на перрон. Она написала короткую записку полковнику и попросила служащего в бюро по обслуживанию спальных вагонов передать эту записку Данвиню. В записке была просьба, что она
— Очень прелестно с вашей стороны, полковник, уехать, не сказав ни слова, — сказала Мата Хари. — А наше дело? Вы говорили с капитаном Ладу?
«Полковник отвечал очень тихим голосом, рассказывала Мата Хари Бушардону.
— Я говорил с ним, — ответил он. — Но больше с его начальником, полковником Антуаном Губе. Он сказал мне, что ваша информация очень интересная и что вы умная женщина.
— Это все?
— Он еще спросил, знаю ли я что-то о ваших связях, а я ответил ему, что нет.
— Почему вы солгали?
Все, что смог ответить на это жалостливым голосом полковник, было:
— Моя маленькая, моя маленькая…
Это было все, потому что поезд отъехал с вокзала. Я, слегка опечаленная, стояла на перроне.
На следующий день я пошла к капитану Ладу. Но листок с графиком посещений, куда я вписала свое имя, оказался с отметкой „отсутствует“. После того, как на следующий день я прождала его около часа, я получила разрешение на посещение его следующим вечером.
В назначенное время я пришла. Было около шести часов. Я нашла капитана очень странным. Он не улыбался, как обычно. Казалось, что ему предстоит сделать что-то неприятное. Я спросила его, видел ли он Данвиня и рассказал ли ему полковник все, что пообещал мне рассказать. Он ответил, что говорил с полковником очень недолго и тот ему ничего не рассказывал. Но мне показалось, что он удивлен тем, что я пошла во французское посольство».
«Я получила письмо, полное клеветы, — ответила ему Мата Хари. — И если что-то происходит, чего я не понимаю, то я колочу во все двери».
Потом она рассказала капитану Бушардону, как рассказала Ладу о содержании письма испанца, а он посоветовал ей не забывать, что она не знает его, и он ее тоже.
— И еще Ладу сказал, что это точно не его бюро послало сенатору это компрометирующее письмо. Если какой-то подчиненный агент сделал бы это по собственной инициативе, то его послали бы за это на фронт.
— Это меня интересует в очень малой степени. Но я все-таки предполагаю, что у вас не было причин мешать моей работе путем вмешательства какого-то агента. Если французский агент действительно видит что-то, что ему не нравится, то он должен идти со своей жалобой во французское посольство, а не к испанскому сенатору.
Мата Хари была в ярости.
— И, кроме того, меня очень поразило, как вы меня приняли. Это что — благодарность за услуги, которые я вам оказала?
— Какие услуги? Информацию о бароне фон Роланде и о подлодках?
— Вы забыли о летчике, радиокоде и невидимых чернилах.
— Об этом я в первый раз слышу.
— Вы хотите сказать, что полковник вам об этом не рассказывал?
— Я же вам говорил, я его едва видел. Вы хотите сказать, что немцы знают код, которым шифруются наши радиограммы? Военный атташе, наверное, просто позволил вам подшутить над ним.
— Даже если возможность того, что моя информация правдива, составляет всего один процент, ее все равно стоит проверить.
— Конечно! Но я совершенно озадачен.
— Я тоже. Но у меня нет желания больше здесь оставаться. Я хочу домой. Кроме того, у меня нет больше денег, чтобы жить в Париже.
— Останьтесь еще на пару дней, — сказал капитан Ладу. — Я попрошу отчет из Мадрида.
Она вернулась в отель, взяла там письмо сенатора Хуноя и передала его в бюро Ладу. За это время она смогла убедиться, что за каждым ее шагом в отеле «Плаза» следят сыщики. Они опрашивали горничных и портье. Когда она звонила по телефону, они подслушивали за дверью. Однажды она получила письмо, которое уже было вскрыто.
«15 января я написала капитану Ладу длинное письмо. Я спросила его, что именно он от меня хочет. „Я сделаю все, что вы пожелаете, — писала я. — Я не хочу узнавать ваши тайны. Я не хочу знать ваших агентов. Я просто женщина мира. Не спрашивайте меня, как я буду работать, но позаботьтесь о том, чтобы моей работе не мешали. В том числе ваши агенты, которые меня просто не понимают. Очевидно, что я хочу, чтобы мне заплатили. Я хотела бы уехать».
С этим письмом я пошла к мэтру Клюне. Он не стал критиковать содержание письма, но сказал, что его тон слишком резкий. Особенно слово «заплатили» шокировало его. Но я сказала ему, что если мне не стыдно брать деньги, то мне не стоит стыдиться, называя вещи своими именами. С бульвара Осман я сама послала письмо.
Не получив ответа, я пошла в бюро месье Монури. Я попросила его получить для меня у капитана Ладу разрешение выехать домой через Швейцарию. Я намеревалась найти в Берне немецкого военного атташе и начать с ним такую же игру, как и с фон Калле, а полученную таким путем информацию передать во французское посольство. Месье Монури объяснил мне, что капитан Ладу на Ривьере и вернется лишь через три недели. Без его разрешения он не может дать мне выездную визу. В это же время я получила письмо от барона ван дер Капеллена. Барон писал, что он уже отослал мне деньги еще раз, но что он не может содержать дом в Гааге, если я вскоре не вернусь. Одновременно ко мне поступило письмо моей служанки. Она тоже советовала мне вернуться в Гаагу, потому что полковник очень по мне скучает. К этому моменту мне уже все порядком надоело. Я отправилась в бюро по делам иностранцев. Там я заявила, что хочу вернуться в Голландию через Швейцарию. Я не получала ответ 10 дней. 12 февраля я еще раз посетила это бюро. Мне сказали, что мои бумаги еще не вернулись. 13 февраля меня арестовали. Вот и все.
В заключение я хочу еще раз выразить протест. Я никогда не шпионила против Франции и никогда даже не пробовала это сделать. Я не написала ни одного письма, которого не следовало бы писать. Я никогда не просила моих друзей об информации, которая меня не касалась, и никогда не ходила туда, где мне нечего было делать. Моим первоначальным намерением было только побыть во Франции три месяца. При этом я думала лишь о своем любовнике. Я очень далека от мыслей о шпионаже. Только обстоятельства решили иначе».
Когда Мата Хари, наконец, закончила, пришла очередь капитана Бушардона. Все, что он хотел знать в этот день, — откуда взялись пять тысяч франков, переведенные ей через банк «Комптуар д'Эскомпт» и полученные ею в голландском консульстве.
«5000 франков были от барона ван дер Капеллена, сказала я. 15 января мне позвонил голландский консул и сказал:
— Вам поступили деньги. Вы можете их забрать, когда вам будет удобно.
16 января я пошла в консульство. Месье Бюнге выдал мне пять тысячефранковых банкнот, не задавая никаких вопросов. Деньги были определенно от барона ван дер Капеллена. Я просила его о деньгах из Лондона и из Мадрида.
Потом последовал последний вопрос:
— Как и где вы познакомились с голландским консулом Бюнге?
У Маты Хари ответ готов:
— Я познакомилась с месье Бюнге во время моей первой поездки домой в Голландию, через Лиссабон.
Глава 19
Капитан Бушардон посчитал правильным дать Мате Хари возможность подумать обо всем, что она ему уже успела рассказать. Она была в заключении ровно месяц и наилучшим образом рассказала свою сторону истории. Это была многоцветная история из путешествий, любви, флирта и шпионских интриг. Из этой международной мешанины капитан Бушардон выудил некоторые вещи, вписывающиеся в его схему и в его профессию охотника за шпионами. Следующие четыре недели Бушардон не допрашивал свою подозреваемую. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как сидеть в камере, совершать ежедневную прогулку в тюремном дворике, общаться с адвокатом, врачами и священниками — и размышлять.
Ее мысли были заняты в большой степени Вадимом Масловым. С момента ареста она не получала вестей от него. Русский офицер, как и барон ван дер Капеллен и многие другие, не имел понятия, где она находится. Все ее контакты с внешним миром осуществлялись через мэтра Клюне и капитана Бушардона. Последний смог, наконец, получить сведения об ее русском возлюбленном. Маслов был тяжело ранен и написал ей письмо с упреками, что она его забыла. Письмо передали капитану Бушардону. Бушардон сообщил ей этом. Потому в этом месяце все ее мысли вдруг сосредоточились на Вадиме. В отчаянии она написала Бушардону письмо:
«Я благодарна вам за известие о капитане Маслове. Я очень беспокоюсь и постоянно плачу из-за этого. Пожалуйста, попытайтесь связаться с госпиталем в Эперне. Я очень вас прошу. Я так страдаю от мысли, что он, возможно, умер, а я не была рядом с ним. И он даже думает, что я забыла о нем. Вы не можете себе представить, как я страдаю. Пожалуйста, выпустите меня отсюда. Я этого просто не вынесу…»