Сэм Ваагенаар – Мата Хари. Подлинная история легендарной шпионки XX века (страница 13)
Месье Жермен, мэр, сам лично Мату Хари не знал, но слышал о ней бесчисленное множество историй.
Мы долго разговаривали в простой гостиной его крестьянского дома. Я задал вопрос, нет ли кого-то, кто лично знал бы Мату Хари.
— О да! — воскликнул мэр. — Верно. Полин работала на Мату Хари в замке.
Полин накрывала для Маты Хари на стол, приносила ей завтрак, чистила серебро и варила утренний кофе. Мата Хари наняла ее на работу где-то в июле 1908 года. Она оставалась у нее до конца следующего года, когда Мата Хари уехала. На прощание она сказала Полин: «Я вернусь через две недели». Но так никогда и не вернулась. Хотя Мата Хари предложила ей поехать с ней в Париж, чтобы работать для нее и там, Полин предпочла остаться в Эвре.
Хотя все фотографии Маты Хари, которые я видел, показывают ее красивой женщиной, есть немало людей, заявлявших обратное. Я спросил у Полин ее мнение. Все-таки она ежедневно видела Мату Хари в течение долгих месяцев — и в гриме, и без него. Ее ответ был настолько же однозначно положительный, насколько многие другие были отрицательными:
— Она была красивой женщиной.
«Шато де ла Дорее» было во владении графини де ла Тэйль-Тетренвилль. В 1910 году она сдала его некоему месье Феликсу Ксавье Руссо, парижскому банкиру (на самом деле он был «
Руссо познакомился с Матой Хари на одном вечере, где играл его сын. Эта связь стала одной из самых больших страстей в жизни Маты Хари. Иначе как можно объяснить, что после многолетних триумфов на сценах многих европейских столиц она скрылась в глубокой французской провинции? Правда, условия, которые предоставлял замок, были вполне приятны. Мата Хари ежедневно скакала на лошади, «одной из четырех скаковых лошадей, какие были в конюшне», как рассказывала мне Полин Бесси, и добавляла, что эта конюшня была обита «красным бархатом — настоящее украшение!».
Мата Хари в вечернем платье от Buzenet. Февраль 1910 года
Кроме этих ежедневных выездов было, однако, мало развлечений. Всю неделю, кроме суббот и воскресений, Мата Хари проводила в полном одиночестве — за исключением общества Анны Линтьенс, последовавшей за ней в Эвр.
Любовь к месье Руссо, который был на три года старше ее, могла осуществляться только по выходным. В пятницу вечером месье обычно приезжал на поезде из Парижа на вокзал города Тур. Оттуда на такси он ехал в Эвр. В понедельник утром карета из замка отвозила его обратно в Тур. Следующие пять дней Мата Хари оставалась ждать. Обычно она скакала на своем любимом коне по кличке Раджа по сельским окрестностям.
Искусство Маты Хари как амазонки по-разному оценивалось различными авторами. Но уже ее работа в цирке Молье доказывает способности к верховой езде. В Эвре однажды произошел случай, доказавший ее мастерство. Один шестнадцатилетний юноша — родственник владельца замка — привез Мате Хари письмо из Парижа. Он прискакал из Тура на коне. И очень гордился этой своей поездкой, потому упомянул об этом достижении в присутствии Маты Хари. Она тут же вскочила в седло и проскакала на коне по лестнице замка вверх и вниз. Возвращая поводья удивленному пареньку, она сказала:
— Вот если тебе удастся сделать то же самое, то по праву сможешь сказать, что умеешь скакать верхом.
Когда я спросил Полин о связи Руссо и Маты Хари, она ответила:
— Они, казалось, прекрасно ладили друг с другом. Ссор не было ни разу. Они часто выезжали на лошадях на прогулку.
Затем она продолжила, не дожидаясь моих вопросов:
— У них были разные спальни. Но, конечно, они могли заходить друг к другу.
Полин рассказала, что спальня Маты Хари была очень большой. Примерно тридцать квадратных метров, «кровать с балдахином цвета мальвы, стоявшая на возвышении в середине комнаты. Чтобы подойти к ней, нужно было подняться на несколько ступенек».
Мата Хари, привыкшая к роскоши, оставалась в своей большой спальне в замке, где не было ни ванной комнаты, ни водопровода, ни электричества, ни даже газа. Но месье Руссо, похоже, обладал большой властью над своей любовницей. Его мать прекрасно знала об этой связи, и — как позднее выяснилось — его жена тоже. Старая мадам Руссо, проживавшая в Бюзансэ, однажды навестила любовницу своего сына. Она попыталась отговорить Мату Хари от продолжения любовной связи с ним.
Но, по рассказу Полин, «у нее не было никаких шансов. С того момента, как она увидела Мату Хари, в мадам возникли к ней самые дружеские чувства. Мадам оставалась у нас шесть месяцев. Когда она снова уехала, Мата Хари осталась в замке. Теперь она была „мадам“».
Позже, в 1963 году, в разговоре со мной госпожа Руссо подтвердила, что знала о связях своего мужа с Матой Хари.
— Он был бабником, — сказала она. — И очень хорошо выглядел. Но, в конце концов, он и Мата Хари поссорились. Когда спустя долгое время он вернулся ко мне, то был совершенно расстроен.
Позднее он стал представителем фирмы, выпускавшей шампанские вина «Heidsieck».
— Когда он умер, — горько сказала его вдова, — то не оставил мне ни единого су.
Тем не менее это был великий период в жизни Маты Хари. Когда она время от времени возвращалась из Эвра в Париж, там во всех газетах и журналах появлялись фотографии, изображавшие ее на скачках и иных больших мероприятиях. Приехав в санаторий в Виттель в августе 1911 года, она побывала на скачках «Конкур Иппик». Шесть лет спустя тот же город будет неоднократно упоминаться на суде, когда ее вызовут на заседание в третий и последний раз в жизни — в этот раз из-за шпионажа.
За это время она переехала в маленький, но очень привлекательный дом близ Парижа. Он находился в пригороде Нёйи-сюр-Сен, Рю Виндзор, 11. Ксавье Руссо обставил для нее этот дом. Но он никогда не был в состоянии заплатить за мебель. Как рассказывала мне его вдова, чек к оплате получила она — правда, так никогда его и не оплатила. Когда Мата Хари жила в доме, сад был площадью в 560 квадратных метров. Так как вокруг других домов не было, он был достаточно велик, чтобы Мата Хари могла развлекать там танцами своих гостей — порой, если было нужно, то и голой.
Глава 8
Мата Хари приблизилась к такому периоду в своей карьере, которым она могла бы гордиться больше всего. Габриэль Астрюк устроил для нее выступление в миланском театре «Ла Скала». Одновременно он постарался устроить так, чтобы она выступала вместе с Русским балетом, первое выступление которого в Монте-Карло состоялось именно благодаря совместным усилиям Габриэля Астрюка и Рауля Гюнсбурга. Художник Леон Бакст, занимавшийся сценическим оформлением выступления труппы, который был одновременно близким сотрудником Сергея Дягилева, получил предложение создать особенные костюмы для выступлений Маты Хари в Милане. Но из-за финансовых трудностей Руссо материальное положение Маты Хари тоже ухудшилось. Она так и писала Астрюку из Нёйи: «Нам Бакст не нужен».
Мата Хари в роли «Венеры» в Ла Скала. 1911 или 1912 год
Одновременно ее чувство рекламы подсказало ей идею сообщить своему импресарио, что она до отъезда в Милан закажет еще несколько своих фотографий в образе Венеры. Это была как раз та роль, которую она должна была танцевать в «Ла Скала». Имея на руках контракт с самым большим оперным театром в мире, она уже носилась с идеями о подобных выступлениях и в других местах.
С точки зрения искусства она по-прежнему считала себя в самой лучшей форме. Если Монте-Карло был уже золотым контрактом, то приглашение в Милан поставило на него печать истинной драгоценности. Она на самом деле «нашла свое место». В 1905 году как малоизвестная любительница, без всякого обучения, она начала танцевать. Через семь с половиной лет ее слава из частных парижских салонов пробилась через варьете, чтобы достичь апогея в Милане. Окончательно и бесспорно она была признана выдающейся танцовщицей. Не потому, что она воздействовала на зрителей эротикой, а потому что умела танцевать.
Во время театральных сезонов 1911–1912 годов Мата Хари танцевала в «Ла Скала» в двух балетах. Здесь она встретила, как она сообщала Астрюку, Преображенскую, самую выдающуюся балерину того времени, «которая дала мне несколько очень полезных советов». На открытии сезона она танцевала свой ставший уже знаменитым танец «Принцесса и волшебный цветок» — в пятом акте оперы немецкого композитора Глюка «Армида», написанной в 1777 году. В новом балете, на музыку Маренко, она 4 января 1912 года была Венерой. Мата Хари была очень довольна своими выступлениями. И она была права. Некоторые из самых красивых фотографий в ее альбомах датируются как раз этим временем. В подписях к фото она пишет как бы с некоторой дистанции и называет себя в третьем лице: «Мата Хари в роли Венеры в „Ла Скала“ в Милане».
Оркестром на первом спектакле сезона дирижировал Туллио Серафин, который уже тогда, в возрасте тридцати трех лет, был очень известным дирижером. Даже в 1963 году, когда ему исполнилось 84 года, он по-прежнему оставался одним из самых выдающихся итальянских оперных дирижеров. Он хорошо помнил Мату Хари. Она была «восхитительным созданием», говорил он мне.