Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 82)
На мой взгляд, хорошие исследования пишутся невидимыми чернилами. Они не бросаются в глаза – лишь позже, по прочтении всей книги, постепенно становится очевидно, сколько исследовательской работы в нее вложено. Когда я писал «Хроники Брэдбери», моей целью было искусно скрыть почти пять лет сбора фактов за завесой увлекательного, вдохновляющего повествования о фантастическом жизненном пути Рэя Дугласа Брэдбери.
Естественно, исследовательская работа – обязательное условие написания достоверной биографии, и я всегда хотел внести свой вклад в корпус научных трудов о Брэдбери. Уверен, мне это удалось. Однако, по моему мнению, ничто так не убивает интерес к биографии, как восемьсот страниц, написанных скучным сухим языком высоколобых кабинетных ученых. Я поставил перед собой задачу объединить серьезное исследование с захватывающим повествованием, и так началось мое путешествие в загадочный, порой головокружительный мир призраков – страну, которую Рэй Брэдбери любил называть «Где-нибудь».
О стране «Где-нибудь» мы шутили часто. Все началось в первые месяцы работы над биографией, когда я каждые две-три недели летал из Чикаго в Лос-Анджелес, чтобы навестить Рэя в доме на Чевиот-Хиллз. Целое утро напролет мы разговаривали, днем Рэй ложился вздремнуть (практика ментальной подзарядки, которой он придерживался на протяжении всей жизни), а я отправлялся исследовать катакомбы Брэдбери: рылся в коробках, просматривал картотеку, продирался сквозь занавес паутины в гараже – словом, хозяйничал в знаменитом подвальном кабинете Рэя Брэдбери, его лаборатории воображения. Помню, как впервые увидел картотечный шкаф с ящиками «Недописанные романы» и «Недописанные рассказы» – оба ломились от бумаг.
Чем больше документов, рукописей и писем я находил, тем больше вопросов у меня возникало. Когда Рэй просыпался, я спрашивал, где найти то или иное письмо, договор или фотографию. Он в ответ смеялся и со вздохом отвечал: «Ох… Где-нибудь!»
«Где-нибудь» могло оказаться буквально где угодно. Дом Рэя представлял собой упорядоченный хаос (к негодованию его любимой жены Мэгги, терпевшей это на протяжении пятидесяти шести лет совместной жизни). Порой Рэй чудесным образом указывал мне точное местонахождение нужного документа, но чаще я был предоставлен самому себе, словно Говард Картер, просеивающий песок египетской пустыни в поисках гробницы Тутанхамона.
К тому же «Где-нибудь» могло оказаться в совершенно другом месте. За годы работы над «Хрониками Брэдбери» родной город Рэя, Уокиган в штате Иллинойс, стал моим вторым домом. Помню, как одним морозным январским днем, больной гриппом, с температурой под сорок, я бродил по заснеженным уокиганским кладбищам, пытаясь разгадать тайну генеалогического древа Брэдбери. Много дней я корпел над архивными документами в подвалах мэрии Уокигана и еще больше – в городской библиотеке, вглядываясь покрасневшими глазами в микрофильмы. В Гринтауне родилось воображение Брэдбери, и мне важно было показать, как это произошло.
Странствия привели меня в Нью-Йорк, где мы с Доном Конгдоном – агентом Брэдбери на протяжении семидесяти лет – выпили за разговором бессчетное количество мартини. Я разыскал все дома, в которых случалось жить Рэю Брэдбери, – ликуйте, фанаты! Я сотни часов разговаривал с Мэгги Брэдбери. В эпоху после одиннадцатого сентября, когда в государственные архивы порой труднее попасть, чем на военную базу, мне удалось по закону о свободе информации вытрясти из Федерального бюро расследований признание в том, что у них действительно было дело на Рэя Брэдбери и агенты ФБР в конце 1950-х часами наблюдали за его домом из припаркованной под сенью пальм машины, подозревая Брэдбери в связях с коммунистами. Я опросил сотни людей, до потолка забил свой кабинет расшифровками интервью, архивными письмами, рукописями, договорами, дневниками, фотографиями и все это хотел превратить в наглядное повествование. Моей целью было, чтобы «Хроники Брэдбери» читались как фильм – захватывающая, изумительная, невероятная история о мальчике, который из ничего создал совершенно поразительную жизнь. Такова была моя главная задача, поскольку я убежден: необыкновенный талант рассказчика развился у Брэдбери во многом под влиянием его ранней любви к кино. Все началось морозным февральским днем 1924 года, когда мать привела Рэя на фильм «Горбун из Нотр-Дама» с Лоном Чейни.
В конце концов, «Хроники Брэдбери» – биография безграничного воображения и неиссякаемого источника идей. Этот вопрос задавали Рэю Брэдбери чаще всего: «Где вы черпаете идеи?» Он мог бы ответить: «Где-нибудь!»
Впрочем, читая эту книгу, вы найдете настоящую разгадку. Где Рэй Брэдбери берет идеи? Ответ на этот вопрос – в исследовании, которое постепенно материализуется перед вашими глазами. Подождите немного… Еще чуть-чуть… Видите? Наверняка видите.
Разгадка написана невидимыми чернилами. Достаточно поднести их к свету.
Рэй Брэдбери
Книги и фильмы, сформировавшие мое воображение
«Бак Роджерс»,
комикс писателя Фила Нолана и художника Дика Калкинса
Для меня все началось с комиксов. «Бак Роджерс» появился в октябре 1929 года, на заре Великой депрессии, я начал собирать его и отправился прямиком в будущее. «Бак Роджерс» изменил мою жизнь. Рэй Брэдбери, родившийся 22 августа 1920 года в Уокигане, штат Иллинойс, был обречен улететь на Марс и больше никогда не вернуться.
«Тарзан – приемыш обезьян»,
Эдгар Райс Берроуз
Любое существо мужского пола стремится контролировать мир вокруг себя. Когда тебе всего девять, ты еще только пытаешься разобраться в жизни и впервые узнаешь о смерти. Как победить смерть? Тарзан, прекрасный образчик маскулинного героя, говорит: «Просто смотри, как делаю я, и повторяй за мной».
«Волшебник страны Оз»,
Л. Фрэнк Баум
Я всегда с нетерпением дожидался летних каникул, чтобы сидеть у открытой двери дома, смотреть на улицу и перечитывать «Волшебника страны Оз». Как будущий актер, я читал по ролям за всех персонажей.
Полное собрание рассказов и поэзии
Эдгара Аллана По
Господь сотворил меня ловушкой для метафор – они прочно застревают у меня в мозгу. Все рассказы По метафоричны – «Бочонок Амонтильядо», «Черный кот», «Колодец и маятник». Замечательные истории!
«Человек-невидимка»,
Герберт Уэллс
В подростковом возрасте я был прирожденным параноиком, а Уэллс хорошо понимал эту паранойю. В семнадцать, восемнадцать, девятнадцать лет мальчишки все параноики, и романы Уэллса такие же. Человек-невидимка сказал: «Если мир не умеет вести себя прилично, я его научу». Юноши все такие – пытаются контролировать то, что контролю не поддается. Истории Уэллса – хороший способ от этого исцелиться.
«О времени и о реке: легенда о голоде, снедающем человека в юности»,
Томас Вулф
Некоторые писатели открывают для нас двери жизни. Вулф говорит: «Погляди, какое пиршество! Изумительно, правда? Разве можно все это съесть?»
«Гроздья гнева»,
Джон Стейнбек
На обратном пути из Нью-Йорка я заехал в Уокиган и в магазине
«Уайнсбург, Огайо»,
Шервуд Андерсон
Дочитав книгу, я сказал себе: «Хочу однажды написать роман с похожими персонажами, только на Марсе», – и сразу набросал список героев, которых хотел бы там поселить.
«Моби Дик»,
Герман Меллвил
Я посмотрел в кино немой фильм по «Моби Дику», вернулся домой, разыскал в гостиной книгу и сказал Мэгги: «Интересно, когда же я наконец ее прочитаю?» А буквально через месяц Джон Хьюстон мне говорит: «Прочтите книгу, я хочу, чтобы вы написали мне сценарий для ее экранизации». Я начал читать и тут же увидел метафоры, поэтому на следующий день ответил Джону, что берусь за работу.
Пьесы
Джорджа Бернарда Шоу
Я всегда считал, что Джорджа Бернарда Шоу следует назначить святым покровителем американского театра. Он был авангардистом в 1900 году и до сих пор опережает всех нынешних авангардистов на несколько световых лет.
«Робин Гуд»,
1922 год
Меня назвали в честь звезды этого фильма Дугласа Фэрбенкса. Большинство моих любимых фильмов детства – про неразделенную любовь. Видимо, подсознательно эта тема была мне близка. Может, я готовился к несчастной любви.
«Призрак Оперы»,
1925 год
Я увидел этот фильм, когда мне было пять, и что-то в моем сердце откликнулось на метафору. Останься Призрак в маске, может, получил бы шанс на настоящую любовь. Чем больше я думаю о жизни и фильмах, которые на меня повлияли, тем больше вижу метафор.
«Затерянный мир»,
1925 год
В динозавров я влюбился сразу же. Меня поразили их размеры и красота, а еще то, что они вымерли миллионы лет назад. Я всем сердцем и душой желал, чтобы динозавры вновь ожили, и этот фильм их для меня воскресил. Динозавры оставались моими постоянными спутниками на протяжении всей жизни.
«Черный пират»,
1926 год
Опять фильм с Дугласом Фэрбенксом – одна из первых лент, снятых по технологии «Техниколор». Я посмотрел его в 1926 году, когда жил в Тусоне. Цвета в фильме были замечательные, герои – безрассудно смелые. Романтические приключения пиратов и прочих подобных персонажей в юные годы оказывали на меня большое влияние.