Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 3)

Словом, вас ждет эпическая история иконы двадцатого века, любимого автора нескольких поколений, чьими книгами зачитываются миллионы, включая меня самого. Поскольку я поклонник Брэдбери, а Рэй благословил эту биографию, неизбежно возникает вопрос о ее объективности. Все воспоминания в «Хрониках Брэдбери» принадлежат Рэю; в редких случаях факты им противоречат, и каждый такой случай особо прокомментирован. Пока я собирал материал, разговаривал с Рэем, его родными, близкими и коллегами, работал в архивах университетов, ФБР и его личном архиве, Рэй ни разу не вмешался, не внес ни одного предложения и не попросил. Он знал, что я намерен рассказать полную историю его жизни, и уважал это намерение.

Теперь перед вами результат этого труда: жизнеописание Рэя Брэдбери. Будь вы давним поклонником его творчества или только вступаете в этот клуб, не сомневайтесь: вас ждет захватывающий космический полет.

Сэм Уэллер

1. В поисках утраченного времени

Главный вклад Рэя Брэдбери в нашу культуру – то, что он продемонстрировал: воображение не имеет границ. Его талант рассказчика вдохновил представителей не одного поколения на сочинение собственных историй, сколь угодно странных и невероятных. Сегодня дар Рэя Брэдбери важен для нас, как никогда, а его рассказы даровали ему бессмертие.

«Я помню день своего рождения».

С этой диккенсовской фразы начинается повесть о жизни Рэя Брэдбери. Воспоминания о рождении были одной из его любимых историй. Естественно, слушатели – будь то один человек или полный зал поклонников – нередко встречали этот рассказ с явственным недоверием.

«Я помню почти все, начиная с самого рождения, – продолжал Рэй. – Я много раз спорил по этому поводу с психологами и друзьями. Они утверждают, что это невозможно, но я-то помню!»

Во всяком случае, нам совершенно точно известно, что Рэй Дуглас Брэдбери появился на свет в Уокигане, штат Иллинойс, 22 августа 1920 года в четыре часа пятьдесят минут пополудни. Роды принимал доктор Чарльз Пирс, главный врач роддома, находившегося в нескольких кварталах от маленького домика Брэдбери. Рэй родился на месяц позже срока; по его теории, именно долгое время, проведенное в утробе, объясняет особую восприимчивость: «За десять месяцев в утробе у плода развиваются зрение и слух, потому-то я и помню, как рождался». Трудно спорить!

«У господина и госпожи Лео Брэдбери, Саут-Сент-Джеймс-стрит, 11, родился сын», – гласила заметка в газете Waukegan Daily Sun. Хотя в свидетельстве о рождении записано имя «Ray» – «Рэй», изначально ребенка назвали «Rae» – «Рей» в честь Рея Уильямса, отцовского кузена. Однако в первом классе учитель посоветовал родителям изменить имя: «Оно слишком женское, и мальчика будут дразнить». А вот со вторым именем определились сразу: мать Рэя была большой любительницей кино (и вскоре привила эту любовь сыну), поэтому назвала его Дугласом в честь дерзкой звезды экрана – Дугласа Фэрбенкса.

Что касается рождения, то Рэй, по его словам, помнил угол обзора, с которого впервые увидел мир. Он помнил чудовищную боль рождения, выход из темноты на свет и отчаянное желание вернуться в безопасный полумрак материнского чрева. К неудовольствию скептически настроенных специалистов по раннему психологическому развитию, Рэй дополнял рассказ фрейдистскими подробностями: «Я помню, как сосал грудь, помню вкус материнского молока и ночные кошмары о рождении, которые преследовали меня в колыбели в первые недели жизни».

Через два дня после рождения Рэй, по его словам, впервые познал настоящий ужас. Отец укутал младенца в одеяло и вынес из дома; они поднялись по темной лестнице и вошли в кабинет врача на втором этаже. Рэй помнил яркий неземной свет и холод, царившие в выложенной кафелем комнате; запах, который он много позже опознал как дезинфицирующий спрей Lysol; молочно-белое призрачное лицо врача и скальпель из нержавеющей стали у него в руках. А потом Рэй испытал острую боль обрезания.

Годы спустя его друг, писатель, критик и редактор журнала Magazine of Fantasy and Science Fiction Энтони Бучер заявил, что Рэй страдает навязчивыми фантазиями о возвращении в утробу. Тот парировал: «Да, но в чью?»

Родной город Рэя Брэдбери – Уокиган в штате Иллинойс – стоит на крутом берегу, нависающем над мирными зелеными водами озера Мичиган. Город находится в 65 километрах птичьего полета от центра Чикаго. Много веков назад эти земли были покрыты лесами; таяние льдов в конце ледникового периода изрезало мягкие породы глубокими оврагами, спускающимися к озеру. Хотя на западе раскинулись ровные поля, сам Уокиган с его лесистыми оврагами, холодными заливами и крутым берегом составляет интересный контраст популярному образу равнинной Америки.

Сегодня Уокиган стоит на перепутье. На рубеже веков процветание города сменилось долгим экономическим спадом. В детстве Рэя озерное побережье Уокигана считалось популярным курортом, и на песчаных пляжах всегда было людно – в теплые солнечные дни там пестрели яркие зонтики, а в прохладном озере плескались мужчины, женщины и дети. Шли десятилетия, и жемчужина Уокигана – его песчаные пляжи – потускнела под влиянием промышленного загрязнения. Сегодня большинство заводов заброшено, и холодными зимними днями их проржавевшие скелеты содрогаются под порывами ветра, налетающего с озера Мичиган. Внутри город тоже переменился: витрины пустеют, в окнах висят объявления об аренде. Хотя на побережье между Уокиганом и Чикаго расположены самые богатые пригороды страны, сам он остается в странной изоляции – стареющий, разрушающийся город с богатой историей и большими надеждами на будущее возрождение.

Склонность Рэя Брэдбери к фантастике, космосу, кино, всему жуткому и меланхоличному сформировалась в годы, когда ребенком он бегал по лесам, полям и мостовым Уокигана. Здесь зародилась его любовь к комиксам и магии, здесь берет начало его симбиоз с Голливудом. И хотя семейство Брэдбери покинуло эти края насовсем, когда Рэю было тринадцать, он до сих пор остается ребенком прерий: их голос звучит в текстах Брэдбери и служит ему моральным компасом. Именно годы, проведенные в Уокигане, который Рэй потом вывел в своих книгах под именем Гринтауна, навсегда сформировали его личность.

В своих произведениях – от романа «Надвигается беда» (Something Wicked This Way Comes) до повести «Вино из одуванчиков» (Dandelion Wine) и ее неопубликованного продолжения «Лето, прощай!» (Farewell Summer) – Рэй Брэдбери навсегда запечатлел Уокиган как идиллический городок малоэтажной Америки. В 1920-х и 1930-х годах здесь действительно царила идиллия. Повседневность уокиганцев складывалась из парикмахерских, бродячих цирков, трамваев и ежегодных парадов стареющих ветеранов американской Гражданской войны. Летними днями клены, дубы и вязы шелестели над улицами города, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны, пятнами ложились на землю. Здесь были аптеки на углу, табачные лавки с деревянными фигурками индейцев у входа и магазинчики мороженого с белоснежными мраморными прилавками и шумными потолочными вентиляторами, дарившими спасение от летней жары.

Впрочем, Уокиган, как и большинство американских городов, не сводится к нарядной картинке. Город с богатой, пронизанной волшебством историей скрывает от случайных зрителей свою темную сторону – совсем как Рэй Брэдбери, плоть от плоти его. Невозможно понять личность Брэдбери, не заглянув за романтический фасад его родного города. Уокиган, по некоей сверхъестественной прозорливости, стал метафорой воображения Рэя задолго до его рождения. История города полна событий и явлений, которые впоследствии вплелись в тонкую ткань текстов его самого знаменитого сына.

Первыми обитателями земель, ставших впоследствии округом Лейк в штате Иллинойс, были индейские кочевники, прозванные строителями курганов за обычай хоронить мертвых с оружием, глиняной утварью и сельскохозяйственными орудиями под большими земляными насыпями. Строители курганов, древние предки многих индейских племен, процветали в Северной Америке четыре тысячи лет. Много веков эти земли принадлежали только им.

Поселенцы из Западной Европы прибыли в 1673 году: отец Жак Маркетт, французский иезуитский миссионер, высадился к северу от залива Уокиган в сопровождении индейцев поттаватоми, чтобы переждать неблагоприятную погоду. За ним вскоре последовали другие французские первопроходцы, и в регионе появился пункт торговли между коренными американцами и новыми поселенцами, получивший название Литл-Форт – «Маленькая крепость», или, на языке индейцев поттаватоми, Уокиган.

Все новые и новые люди прибывали в Литл-Форт в поисках земли, и 26 сентября 1833 года поттаватоми уступили территорию правительству Соединенных Штатов, а сами переселились к западу от Миссисипи. 2 апреля 1860-го, год спустя после официального создания города на месте поселения, в Уокиган поездом из Чикаго прибыл известный адвокат Авраам Линкольн, которому тогда шел пятьдесят второй год. По городской легенде, в одной из цирюлен Уокигана он побрился в последний раз перед тем, как стал отращивать свою знаменитую бороду.

Через шесть недель должен был состояться всеамериканский съезд, и Линкольн вел предвыборную кампанию за пост президента. В речи, произнесенной в Dickinson Hall перед аудиторией, насчитывавшей более полутора тысяч жителей Уокигана, Линкольн рассуждал о национальном суверенитете и проблеме рабства, которая в то время становилась все более актуальной. В 1909 году, несколько десятилетий спустя, уокиганец Дж. П. Халл описал это выступление в интервью местной газете: «Линкольн заявил, что цивилизация признала рабство ошибкой. Он сказал, что только Соединенные Штаты с их хваленой свободой превратили рабство в официальный институт – и поступили неправильно».