Сэм Кин – Во имя Науки! Убийства, пытки, шпионаж и многое другое (страница 9)
Эти холмы, которые местные называли «буга-баг», стоят на африканских равнинах, как маленькие вулканы. Крытые конусовидные сооружения могут достигать высоты в двенадцать футов. Созданные термитами всего лишь из грязи и собственной слюны, они настолько прочные, что выдерживают вес пяти взрослых мужчин и в свое время считались хорошим подспорьем для наблюдения за судами, входящими в гавань.
Для исследования термитников Смитмен со своими проводниками, вооружившись кирками и мотыгами, проделывали пробоины в глиняных стенках. Затем руками разгребали обломки и заползали внутрь, чтобы рассмотреть, как там все устроено. Делать все надо было очень быстро, потому что через несколько секунд после первых ударов начиналось угрожающее потрескивание – «более резкие и быстрые звуки, чем тиканье часов», вспоминал Смитмен. Это был сигнал тревоги. Спустя мгновения из глубины появлялись стаи термитов и бросались в атаку. Укусы их очень болезненные, и босоногие проводники моментально спасались бегством. Европейцам поначалу было попроще, но термиты весьма быстро пробирались в обувь и вцеплялись в ноги, оставляя на белых носках мелкие кровавые следы (истинный ученый, Смитмен позже исследовал пятна и пришел к выводу, что в среднем каждый термит за каждый укус выпускает количество крови, равное его собственному весу). Смитмен вскоре на личном опыте слишком хорошо узнал боль от укусов различных насекомых, но терпение позволило ему в невероятных подробностях познакомиться с интерьером холмов буга-баг. На самом деле его описания читаются как учебник по архитектуре. Он упоминает башни, купола, ниши, катакомбы, воздушные перекрытия и готические арки. Он также предположил (правильно), что форма термитников действует как воздуховод, закачивая свежий воздух и поддерживая постоянную температуру внутри. С энтузиазмом, хотя и несколько пренебрежительно, он заявляет, что любой термитник являет собой «образец старания и находчивости, так же превосходящий самые смелые амбиции человека, как собор Св. Павла превосходит индейскую хижину».
Один из проводников Генри Смитмена показывает замысловатое внутреннее строение огромного термитника. Обратите внимание на несколько человек, стоящих на термитнике на заднем плане (рисунок Генри Смитмена).
Сами термиты тоже вызывали у него восхищение. Смитмену, разумеется, это стоило искусанных рук, но в итоге он сумел залезть в термитник так глубоко, что добрался до «королевских апартаментов» и разглядел нелепую королеву термитов[10]. Она представляла собой маленькое тело, прикрепленное к пульсирующей яйцевой камере длиной примерно в три дюйма, из которой появляется восемьдесят тысяч яиц в сутки – почти по одному в секунду. (По его оценкам, вес королевы примерно в тридцать тысяч раз превышает вес ее подданного – это эквивалентно беременной женщине весом пять миллионов фунтов.) Другие термиты не менее поразительны. В одной из камер Смитмен обнаружил мелкие белые шарики, которые по ошибке принял за новые яйца. Но под микроскопом они оказались маленькими грибами. Он был потрясен, сообразив, что термиты выращивают продукцию для еды. Ученым сейчас известно, что некоторые другие животные занимаются тем же, но Смитмен оказался первым, кто осознал, что Homo sapiens – далеко не первые фермеры в истории планеты (муравьи, кстати, ведут «подсобное хозяйство» шестьдесят миллионов лет).
В своем исследовании Смитмен шел по стопам немецкой натуралистки Марии Мериан, которую называли «матерью энтомологии» за новаторские исследования в Суринаме в конце 1600-х годов. (У Мериан были средства, и она сама оплатила поездку в Южную Америку, продемонстрировав невероятную независимость духа. Она тоже использовала рабов, которые собирали для нее экспонаты, но, в отличие от большинства натуралистов, по крайней мере, отмечала в своих дневниках их помощь.) Мериан была одной из первых ученых, кто исследовал полный цикл жизни насекомых, в том числе и пищу, которой они питаются на разных стадиях развития. Она также была одаренной художницей и в дневниках запечатлела отдельные страшные сюжеты, в частности, такой, где паук-птицеед размером с лапу снежного человека поймал колибри и наслаждается трапезой.
Гигантская королева термитов (номер 3), маленькое тело, раздувшееся в яичный мешок, из которого каждые сутки появляется до 80 000 яиц (рисунок Генри Смитмена).
Смитмен в том же духе изучал термитов от яиц до взрослых особей и сделал несколько зарисовок термитников, которые ценятся по сей день за их живописные подробности. Рисунки любопытны и в социологическом смысле. Вместо того чтобы изображать себя как героя в центре событий, Смитмен рисует своих проводников-африканцев, разбивающих буга-баги, тем самым явно признавая их помощь. Историки также обратили внимание, что, в отличие от поздних репродукций этих рисунков, Смитмен в оригиналах не искажал черты лица африканцев, подгоняя их под европейские стандарты красоты. Его персонажи – настоящие африканцы.
Все это сочетается с общим уважением, с которым Смитмен относился к своим помощникам. Вместо того чтобы насмехаться над их невежеством в естествознании, что было характерно для большинства европейцев, он позволял им поправлять себя в некоторых аспектах. Например, они указали ему, что крылатые термиты, которых он наблюдал, являются не отдельными видами, а просто стадией жизненного цикла уже известных видов (сам Линней совершил эту ошибку). Еще более примечательно, с учетом тех предрассудков, которые живы и по сей день, что Смитмен сумел преодолеть отвращение, которое наверняка мог испытывать, и приобщился к местной практике употребления насекомых в пищу. Проводники показали ему, как снимать термитов с поверхности воды в лужах и поджаривать над костром, словно орехи. Как писал Смитмен, «я несколько раз ел их, приготовленных таким способом, и считаю их вкусными, питательными и полезными. Они сладковатые, но не такие жирные и приторные, как гусеницы или личинки».
Конечно, Смитмен был не лишен характерного для его времени предвзятого отношения к местным. В разных письмах он описывает африканцев как чрезмерно «коварных» и «невероятных лентяев и подлецов». И это не все оскорбления. Но гораздо жестче он относится к европейцам-работорговцам, называя их «зверьми», «чудовищами» и «французскими, голландскими, датскими [и] шведскими подонками». Он уважает познания африканцев в медицине: они обладают «ценными секретами в области растений». Побывав на некоторых местных судебных мероприятиях, он высоко оценил ораторские навыки африканцев, назвав их «черными Цицеронами и Демосфенами», которые во многих смыслах превосходят английских адвокатов.
Изучение термитов со временем принесло Смитмену уважение среди европейских биологов, а также прозвище Месье Термит. И если бы рассказ о Смитмене на этом закончился, он бы вошел в историю как проницательный ученый, толерантный и дальновидный человек. К сожалению, это еще не все. Проводниками и помощниками Смитмена были в основном местные свободные люди, не рабы. И в первые месяцы пребывания в Сьерра-Леоне он мог отстраниться от темы рабства, утешаясь тем, что его отношения с ним минимальны и касаются лишь вопросов транспорта и торговли. Но сохранять эту дистанцию оказалось сложнее, чем он ожидал. По мере истощения финансовых ресурсов он начал заводить дружбу с работорговцами в стремлении выговорить для себя более выгодные условия. Постепенно его настороженность и неприязнь к ним стали спадать, и тому были вполне понятные человеческие причины. Он чувствовал одиночество. В апреле 1773 года, на семнадцатый месяц пребывания в Африке, в письмах спонсорам он уже открыто жаловался на свое изолированное положение. К этому времени у него было три жены, но душа страдала без компании приятелей-соотечественников, говорящих на одном языке, почитающих того же бога и распевающих те же гимны. В итоге мало-помалу Смитмен стал пользоваться гостеприимством местных работорговцев. Он уговаривал себя, что это лишь паллиатив – временное решение проблемы одиночества.
Естествознание – не единственная область науки, которая извлекала пользу из работорговли. Первая крупная астрономическая обсерватория в Южном полушарии, в Кейптауне, была построена рабским трудом. Эдмунд Галлей (прославившийся кометой) просил рабовладельцев из различных колоний поставлять ему данные о Луне и звездах. В тех же местах геологи занимались сбором камней и минералов. Королевское общество рассылало в работорговые порты вопросники с просьбой предоставить разные наблюдения и извлекало выгоду из вложений в компании, использующие рабский труд.
В выигрыше оказалась даже такая рафинированная область науки, как небесная механика. Исаак Ньютон – ученый-одиночка, чудак, большую часть жизни просидевший в кабинете за столом, выводя свои уравнения, которые он скрывал от коллег. Но во время работы над трудом