Сэм Альфсен – Рассеивая сумрак. Бессонная война (страница 21)

Обернувшись, он увидел только красно-чёрное марево. Оно напомнило ему что-то очень давнее, но приятное… И тогда он вновь улыбнулся.

Внезапно взгляд натолкнулся на маленький, странно блестящий предмет, брошенный на землю.

– Клинок?.. – безучастно проговорил Гирру и поднял блестящее лезвие. Кажется, его принесло сюда взрывом. Осколок оранжереи?

«Надо будет узнать, нужен ли он Ей», – вдруг решил Гирру, а затем прижал лезвие к груди. Оно медленно и болезненно проткнуло его, но, не успев достигнуть сердца, лишь вспоров грудь, потонуло в глубине тела.

Ощутив на секунду невыносимую боль, Гирру задрожал. На лице выступили слёзы, но он только мотнул головой.

Нет-нет. Ему нельзя плакать.

Отчего так больно, бездна подери?!

Почему его словно раздирает на части?!

Что за удушающая боль, не знающая ни конца, ни края?

Гирру вздохнул. Подняв голову, он увидел дым. Густой, чёрно-красный, он поднимался всё выше и выше к небесам, затмевая их.

Свёрток в руках дёргался, крича. Небеса горели. Цветы, охваченные пламенем, обжигали спину, а удушающий смрад дышал в лёгкие.

– Надо уходить, Ванери… Ванери, верно? – на всякий случай переспросил Гирру, но, слыша в ответ лишь плач, поспешил подняться с колен. А затем, шатаясь, покинул выжженную до пепла местность. И скрылся во дворце, похожем на пирамиду, надеясь, что теперь окрасил в красный… Окрасил всё, что Она желала. И сделал всё, что Она хотела.

– Эй, Гирру, что это? – спросила маленькая девочка. Она сидела на широких перилах балкона и покачивала ногами, смотря вдаль, на покрасневшее небо.

– Затмение светил, – тут же отозвался мальчишка и тоже ловко взобрался на перила, усаживаясь рядом. Его неуверенный взгляд сначала обратился к сестре, а затем он протянул руку и накрыл её ладонь своей.

– Гирру, так красиво… Может ли весь мир стать таким? – с восхищением проговорила она и тут же сжала потную ладошку в ответ.

Мальчик смутился, но затем перевёл взгляд на алеющие небеса. Город, равнины и пески, каждый дом окрасился красным. Не осталось ни одного светлого участка, словно мир в одно мгновение оказался перемазан кровью. Будто на континент опустилось красное море, будто все, кроме них двоих, умерли, а кровь погибших теперь освещала мир вместо звёзд.

– Если ты пожелаешь, мы сделаем его таким, – спокойно ответил мальчик, но улыбнуться не смог. Взрослые давно укрылись в подземелье, забившись в угол, страшась конца мира. И ему тоже не очень-то нравились эти перемены, но если того хочет Она…

– Братишка, а братишка? Они изгнали Галана и вынудили его пойти на войну. Дядя Галан слаб, а его оружие – это роза. Разве сможет он выжить? Они убили его, Гирру. Как думаешь, мы должны убить их в ответ? – с тёплой улыбкой девочка вновь обратилась к мальчику. В ярком красном цвете её выражение лица выглядело пугающе, но Гирру и не подумал испугаться. Ему нравилось всё.

– Если сестра пожелает, то я помогу ей. Не все мужчины укрылись в подземелье. Кому ты хочешь отомстить?

– Другому дяде, Онро. Он больше всех…

– …хотел участвовать в твоём ритуале совершеннолетия, – закончил Гирру. И в этот момент на лице мальчика лет десяти отразилась поистине кровожадная гримаса. Он оскалился, а кровавые в свете единственной оставшейся звезды глаза блеснули неукротимой ненавистью.

Не дожидаясь дальнейших указаний, он спустился на балкон, а затем подал руку девочке, что была выше и старше. Стоило ей опереться на поданную ладонь, как Гирру подхватил её под пояс и, как самую настоящую даму, медленно опустил на пол. Её длинное пышное платье всколыхнулось, а локоны пышной копной легли на плечи.

Несколько секунд они просто стояли в обнимку и смотрели друг другу в глаза.

Одинаковые, как зеркальные отражения. Но в глазах одной было волнение и радость, а в глазах другого – уверенность и желание защитить любой ценой.

Бегом они спустились на этаж ниже. Продолжая держаться за руки, мальчик оголил посох, а девочка – короткий клинок. В необычных кровавых красках всё выглядело совершенно иначе, но Гирру быстро отыскал спальню Онро.

Мужчина в это время стоял подле окна и грыз ногти. Резко обернувшись на вошедших, он вскрикнул.

– Бездновы отродья! Уходите! Отродья!!!

Его истеричный вопль ещё несколько секунд звенел, наполняя собой весь дворец, а затем прервался. Посох синим залпом пронзил грудину, а клинок вошёл ровно в глотку. Девочка хохотала, вынимая клинок и погружая его вновь и вновь в плоть медленно сползающего по стене мужчины. Голубые в свете затмения пятна крови испачкали дорогие узорчатые обои.

Гирру стоял и смотрел, как его сестра расправляется с уже бездыханным телом, кромсая его на кусочки, отрубая руку, а затем снимая скальп с головы дяди. Скрыв невольно пробежавшую по телу дрожь, он заставил себя смотреть, но не на тело, а на искаженное радостным безумием лицо сестры. Ярко-красные одежды уже насквозь промокли от голубой жижи, но она продолжала вонзать оружие, превращая тело мужчины в груду мяса.

– Гирру.

Девочка внезапно остановилась. Поднялась и встала напротив мальчика. Резко налетев на него с крепкими объятиями, она провела руками по спине, оставляя длинный синий след.

– Да?

– Ты ведь поможешь мне, Гирру? Поможешь избавиться от Герье?

– Да. Помогу.

Гирру заставил себя улыбнуться, но, попытавшись обнять сестру в ответ, понял, что не может даже шелохнуться. Посох рассыпался на частицы дэ в его руках, как и решимость в сердце, но… Подняв взгляд на прекрасное лицо сестры, на котором наконец-то можно было прочесть покой, он вымученно улыбнулся.

– Я сделаю всё, о чём ты попросишь. Абсолютно всё. И неважно, чем это обернётся для нас. В отличие от других… я всегда буду только на твоей стороне, Жери.

Глава 59. Гирру Герье

Нуска очнулся с одной-единственной мыслью. И с этой же мыслью выскочил из гостевых покоев, в которые его перенесли, пока он видел сны, подобные кошмарам.

Лекарь засыпал, думая, что ничто не заставит его сострадать какому-то напыщенному аристократу. Не просто аристократу, а сумасшедшему арценту, который превратил свой дворец в хлев и собственноручно избавился от всех претендентов на звание главы семьи. Который, обладая властью, и не пытался думать о городе, в котором жил, а мечтал лишь о мести.

Мог ли Нуска ненавидеть его дальше? Возможно. Мог ли осуждать за безразличие к живущим в этом городе арцентам? Да. Но заслужил ли он те страдания и мучения, которые выпали ему? Нет.

Нуска хоть и ощущал слабость после долгого сна, но продолжал упрямо плестись по коридорам. Теперь он видел, что хоть этот дворец и был украшен дорогими обоями, обставлен искусно сделанной мебелью, но находился в запустении. Видимо, Гирру всё-таки прибегал к помощи наёмных слуг, но не разрешал им здесь жить.

Что вообще заставило его покинуть дворец и направиться в школу сурии? Как он вообще смог найти в себе силы хоть для чего-то? Или же…

«Он просто искал мести и искал кого-нибудь, кто сможет в этом помочь. Услышав слухи о хаванце, который способен видеть прошлое, он последовал в школу и целенаправленно искал меня. Но даже когда нашёл, не стал убеждать, чтобы я поехал с ним. Гирру… действительно слишком мягкий?»

Нуска на секунду даже остановился, пытаясь переварить эту мысль. Тот сурии, что безжалостно убивал. Тот арцент, что без памяти влюбился в собственную сестру. Тот человек, что называл собственную дочь мусором… мягкий?

Лекарь помотал головой, а затем поплёлся дальше. Был поздний вечер, и коридоры освещал лишь слабый свет звёзд. Однако Нуска по длинному следу дэ смог отыскать покои Гирру.

«Верно. Его зовут Гирру, не Жеро».

Нуска толкнул дверь. Комната выглядела по-прежнему: ворох бумаги под ногами, пустые бутылки, кровать, что теперь выглядела ещё хуже, чем в прошлый раз. И Гирру, который стоял у балконных дверей и вновь держал в руках чашу с вином, перекидывая её из руки в руку. Арцент не сразу услышал шаги за спиной – лишь когда Нуска прикоснулся к его руке и выхватил чашу, он, казалось, вышел из оцепенения. Но затем так же заторможенно наблюдал, как Нуска идёт на балкон и уже во второй раз выливает вино за перила.

– Гирру, тебе это не нужно. Ты… ни в чём не виноват.

Арцент почему-то молчал, он только медленно вышел из-за спины Нуски и тупо уставился на опустевшую чашу в его руках.

– Ты узнал, кто убил её?

Голос Гирру дрожал. Да и сам он выглядел не лучше: лекарю хватило лишь одного взгляда на арцента, чтобы понять: тот и сам догадывался, кто повинен в пожаре. Только вот… Гирру ошибался.

– Обнажи лезвие, – вдруг попросил Нуска.

Гирру нахмурился, но приложил руку к груди. На арценте был лишь тонкий красный халат, в котором Нуска впервые встретил его здесь, во дворце. Тогда Гирру показался лекарю лишь заносчивым аристократом, но теперь… всё приобрело смысл.

Как только тонкое лезвие блеснуло в руках Гирру, Нуска попытался выхватить его, как и чашу ранее, но на этот раз арцент оттолкнул руку лекаря, не позволив даже притронуться к сверкающему оружию.

– Трогать нельзя, – холодно отрезал он.

– Это ведь настоящее оружие дэ? Не часть твоего посоха, а оружие Жери? – повысив голос, уточнил Нуска, хоть и так знал ответ.

И Гирру в одно мгновение растерялся, опуская взгляд на обломок в руках.

– Жери? Её звали Жери… – неуверенно пробормотал он. – Да. Это её оружие.