Сэм Альфсен – Раб и меч (страница 31)

Леми напрягся, но ответил:

– Да, соблюдение наших традиций важно. Кем мы будем, если забудем о них? Лекарь Нуска, объяснитесь: вы отрицаете традиции других народов? Для вас они не имеют значения?

– Именно так.

– Что?..

– Для меня имеет значение только благополучие людей и страны. Для вас нет?

Леми опешил. Син, выступив вперёд, начал:

– Вы знаете о том, что столица была захвачена? Мой дворец разрушен, мой двор пал. И всё же вы настаиваете на том, чтобы ваш дворец поддерживали на плаву около пятидесяти фасидцев, способных сражаться за свою страну?

Леми отвечал:

– Вы хотите сказать, что наши обычаи и традиции ничего не стоят, что их можно?..

– Да, – усмехнувшись, отвечал Син. – Ими можно пожертвовать во время войны. Но если вы хотите стать подчинённым Дарвеля, то можем забыть об этом. Я просто назову вас предателем.

Леми вздрогнул. Его русые волосы, собранные в хвост, взволновались, а затем упали на плечи.

– Хорошо, дождусь своей матери для решения этого вопроса, но я всё ещё считаю ваше заявление слишком дерзким. Вы обязаны возместить все потери. Да и, эрд Син, я что-то не слышал о вас последние несколько лет. Разве вы не сбежали, бросив свою страну на произвол судьбы?

– Сурии Леми, а пока меня не было вы, стало быть, успели присягнуть на верность другому эрду или же… самому наместнику Дарвеля?

Леми заёрзал и поджал губы, но Син продолжил:

– Вы так легко решили сознаться в предательстве? Но, будет вам известно, наместник Дарвеля уже мёртв, а наши солдаты движутся к вересковой пустоши, по пути освобождая деревни и поселения. Вероятно, одному вам это неизвестно, хотя Нарид направил письма во все главные дворцы. Желаете лишиться поддержки столицы и оказаться в осаде? Я могу вам это гарантировать.

Народ шептался, Нуска был недоволен вмешательством эрда, но и спорить с ним не мог – ведь Син сейчас говорил разумные вещи.

«И когда Леми успел так отупеть? Или это у меня мозгов прибавилось? – раздумывал Нуска. – Ах, точно. Ему просто хочется мне отомстить. А если Ив стала его женой… то у него и выбора нет. Если он прилюдно меня простит, его задница станет похожа на ежиную».

Во имя спасения shje Леми вскоре явилась Кариви Левион, главная сурии воды и его мать. Она выглядела уставшей. Из-под полупрозрачной голубой накидки выглядывали седые пряди, носогубные складки вырисовывали длинные линии на её лице, а тёмные мешки под глазами – желаемый объём провианта Скидана на холодное время.

Леми тут же вскочил. Поклонился и уступил матери место. Главная сурии воды смерила его взглядом, поправила полы платья и медленно села на принадлежащий ей трон.

Вокруг собралось множество сурии воды, гости из столицы и простой люд. Все шептались и не знали, как им относиться к ситуации, ведь позиция Леми не вызвала у них никакого доверия. Оказаться сейчас без поддержки армии Эрьяры и Сина Рирьярда было намного хуже, чем без этого дворца, к которому ни один простой смертый не мог даже приблизиться.

Кариви потёрла лоб, переносицу, а затем взмахнула рукой, нахмурившись. Один из солдат подбежал к ней и зашептал что-то на ухо. Тогда она вздохнула, выпрямилась и, покачав головой, сказала:

– Высший сурии эрд Син Рирьярд, в чём-то мой сын был прав, хотя в чём-то ошибался. Конечно, сейчас не лучшее время, чтобы восстанавливать эрьярский дворец, но и нет смысла рушить то, что есть. Дворец Фасида – подходящая крепость и укрытие от неприятеля. Вы не можете не знать об этом. Вы покрываете своего подопечного, который бесчинствовал на нашей земле. Мы не можем ни удовлетворить вашу просьбу, ни опровергнуть ваши требования. Поэтому нарушитель будет наказан, но до окончания боевых действий мы не станем восстанавливать дворец, а все способные сурии отправятся на границу, чтобы оказать всю возможную помощь войску Скидана.

Её голос был поистине властным, а речи – мудры. Нуска хоть и понимал, что его ждёт бездна, но что тут поделать? Он сам напросился, а ещё сказал эрду, что не нуждается в его защите.

«Так оно и есть. Пускай старые хрыщи не разделяют моего мнения, но я должен был это сделать. Теперь к войску Скидана присоединится множество бойцов, ну а я… посижу в темнице денёк-другой».

Син хотел сказать что-то против, но Нуска, взмахнув руками, только усмехнулся и кивнул:

– Я готов принять наказание.

На самом деле, знай Нуска о том, что его ждёт, возможно, он бы упал в ноги к эрду и молил о защите, от которой отказался. И одновременно лекарь был рад, что этого не произошло. Ему удалось сохранить лицо, а эрд сожалел о когда-то брошенных словах. Нуска добился всего, что хотел, но в который раз… какой ценой?

– В водяную темницу. Семь дней без еды и без посетителей. Мы не можем позволить нарушителю остаться без наказания, эрд Син, вы должны это понимать. С сегодняшнего дня наши войска принадлежат вам, но этот мальчишка – нашему правосудию. Вы не можете выдвинуть нам обвинения, все наши войска теперь ваши, а этот хаванец – наш.

Кариви не казалась жестокой, скорее очень уставшей и измождённой. Как только приговор был вынесен, она сразу же встала, поклонилась эрду и удалилась.

Син долго смотрел на Нуску. Над Фасидом сгущалась мгла, ветер гнал облака, туман окутывал плечи людей на площади. Собирался дождь, темнело. Когда стражники окружили Нуску, Син задал вопрос ещё раз:

– Нуска, ты уверен, что…

Но Нуска не дал ему закончить и, ухмыльнувшись, сказал:

– Я уверен, что ни ваша защита, ни ваша помощь мне никогда не понадобятся. Отправляйтесь на фронт. Я закончу дела в Фасиде сам.

Син не знал, что на это ответить, но зато слова подобрала Вильна:

– Да что эта главная сурии о себе возомнила?! Это я должна была проводить трибунал! Нуска, как только вернёмся в Эрьяру – повторим!

Глава 107

Водяная темница

Одно название – водяная темница – заставило Нуску упасть в бездну отчаяния, но…

«Я вчерашний не мог даже ступить на палубу корабля или сесть в лодку. Я сегодняшний смог это сделать. Возможно, я завтрашний отращу жабры и назову воду своим вторым домом… Ага».

Нуска вздохнул. Ему действительно было страшно; этот страх заставлял его задыхаться, потеть, а сердце сбиваться с ритма. Это было не головокружение, не момент, страхом было само состояние Нуски. Он сам превратился в огромный комок страха, который не мог думать ни о чём, кроме предстоящего заключения.

До того, как его опустили в воду, и даже в сам тот момент Нуска был практически без сознания. Он пришёл в себя и стал осознавать происходящее вокруг лишь спустя несколько долгих часов пребывания в ледяной воде, которая доходила ему до груди.

«Что это за пытки такие? Конечно, светлого сурии это не убьёт, но станет для него настоящим наказанием…»

Ко всему прочему вода оказалась морской. Очень скоро Нуска стал испытывать дикую жажду, его тело начало саднить, а конечности ломить. Эта солёная вода будто бы высасывала из Нуски все соки.

Однако, когда лекарь был близок к тому, чтобы потерять сознание, он ощутил присутствие ещё одного человека. Неприятная дрожь объяла тело: Нуска почувствовал себя ещё хуже, чем ему было в одиночестве. Ноги подкосились, но… мокрая чешуйчатая рука подхватила лекаря под пояс, не дав ему уйти под воду с головой.

Нуска запрокинул голову и в полутьме перед собой смог разглядеть лицо создания, с ног до головы покрытого чешуйками. На его шее красовались жабры, уши были заострены, глаза и зрачки сужены, а когда незнакомец вдруг улыбнулся, то Нуске пришлось лицезреть ряд острых зубов, подобных кончикам стрел. Это создание не моргало – лишь прозрачная плёнка изредка опускалась поверх зрачка и исчезала за тонким веком.

– Твою ж meste… Ты из морского племени?..

Нуске всё равно сначала подурнело. Лишь спустя несколько тягостных секунд он смог осознать, что существо перед ним – не чудовищный утукку, а всего лишь один из жителей Глухого моря.

– Ох, здравствуйте, достопочтенный господин, – с ухмылкой отозвался морской.

– Нельзя так пугать людей! Отодвинься!!!

– Так ты же утонешь, разве ты не…

– Разве я что?

Морской задумался, подняв взгляд к потолку, промолчал и отпустил Нуску, отступив на шаг.

– Ты кто такой?

– Ммм… Твой надзиратель.

– Надзиратель? – удивился Нуска.

– Верно. Я должен следить, чтобы ты здесь не умер.

– Но разве в этом не весь смысл?.. – Нуска нахмурился.

– Смысл в том, чтобы ты мучился, а не умер.

– Нет, это нелогично. Если люди хотят, чтобы ты мучился, они желают за этим наблюдать. Они не получат никакого наслаждения оттого, что я буду мучиться здесь в одиночестве.

– Ну… я наблюдаю, – снова подняв взгляд к потолку, сказал морской.

– Ты мне врёшь, – глухо отозвался Нуска.

В темнице было темно, но лекарю удалось почувствовать шёлковую ткань на теле морского и множество металлических украшений на шее и поясе, а также несколько колец, которые впились Нуске в поясницу, когда незнакомец его подхватил.

«Не дороговато ли для надзирателя?..»

Да и вообще… незнакомец не спросил, ни кто такой Нуска, ни за что здесь сидит… Не подозрительно ли? А на трибунале не присутствовало никого, ему подобного – Нуска бы уж точно запомнил столь пугающее человекоподобное существо.

«Но я никого из морского племени не знаю…»

Мыслительный процесс продолжался. Нуска всё ещё играл в гляделки с незнакомцем, однако тот, неспособный моргать, вечно выигрывал.