Селина Катрин – Прокурор с Эльтона (страница 4)

Дальше последовали письменные показания Нерезы Бьянчи, что она не видела Ленни уже более шести лет. Это была бумага, написанная в свободной форме, зато от руки. Нереза избегала слов «дочь» или «родственница», такие слова с лёгкостью могла написать даже соседка Шарлен, но для присяжных, чтобы принять факт во внимание, этого было достаточно.

Затем Кравиц откуда-то достал короткое видео с парковки «Золотого века», с ракурса, где всё выглядело так, будто я подошёл и просто ни с того ни с сего вмазал бугаю. Видео оказалось без звука, поэтому сопротивления до смерти напуганной Алессы и мольбы не трогать её не было видно за широкой спиной брюнета. Зато вопрос эльтонийки «Вы убили его?» чётко расшифровали по губам сразу пятеро присяжных. На Тур-Рине мелкие стычки и драки вообще не считались чем-то противозаконным, а тут, на Ионе, в рамках дела об исчезновении Ленни эта короткометражка стала ещё одной гирей на весах правосудия. К сожалению, не в мою пользу. Прокурор мастерски вворачивал в обвинения такие характеристики, как «неуравновешенный», «опасный», «не знающий границ приличий», «вспыльчивый»…

Мелькнула голограмма, где в самом баре неизвестная мне эльтонийка выгнулась на стуле-седле с обнажённой грудью, и моё лицо, полное брезгливости. Вилл умудрился даже эту ситуацию вывернуть наизнанку, заронив мысли у присяжных, будто у меня нестандартные психосексуальные наклонности. Основной его аргументацией было: «Ну какой нормальный холостой мужчина отказался бы от необременительной связи с прекрасной незнакомкой?» Гнев переполнял меня, плавил нутро, но не мог найти выхода. Гахарит Гейрт несколько раз пытался выступить с протестом, но на фоне переиначенных фактов его речь раз за разом отклонял судья.

Из истории прокурора всё выходило настолько омерзительно, что я бы сам себе дал лет тридцать тюрьмы как минимум. Полутона, намёки, характеристики других гуманоидов, отдельные снимки – Кравиц, как виртуозный художник, мазками набрасывал произведение искусства. И я бы даже восхитился его талантом, если бы в центре этого отвратительного художества главная роль отводилась не мне.

По хмурым лицам присяжных было видно, что они не сомневаются в моей виновности и думают лишь о степени тяжести наказания. Всё-таки увести ребёнка с Эльтона на Ион и держать под замком в пентхаусе – это одно, а то, что мне старательно, стежок за стежком пришивал Кравиц – совершенно другое.

Как же я жалел сейчас, что засветил таноржскую бабочку перед судьей Лирель, которой пришлось изъять её… Как же я жалел, что суд проходит на Ионе, а не на Танорге! Ярость накатывала на меня волнами, как океан омывает и точит скалы. Из какого бы материала скалы ни были сотворены, вода рано или поздно победит камень. Я изо всех сил старался сдерживаться, понимая, что малейшая вспышка или проявление неуважения к суду могут отразиться на сроке заключения.

Последней гирей на весах стали показания Юлиана. Оказывается, этот прохвост-прокурор выдернул из Космофлота ещё и его. Не сомневаюсь, что Юлиан, как и Селеста и Киар, прилетел с целью помочь мне. Вот только вопросы обвинителя были такими, будто он точно знал, куда бить. Допрос походил на самонаводящуюся ракету, которая, промахиваясь мимо объекта, разворачивается на сто восемьдесят градусов, изменяет курс и вновь несётся на заданное тело.

– Почему вы внезапно отозвали у Эрика Вейсса лицензию лейтенанта?

– Для преподавания в Академии в ней нет необходимости. Он давно не сдавал нормативов и не является штатным преподавателем.

– Но тогда, получается, вы могли отозвать её и раньше.

– Мог бы.

– То есть это никак не связано с Шарлен Бьянчи, которая проживала всё это время в квартире обвиняемого?

– Не связано.

– Вы уверены? Возможно, вы пытались таким образом надавить на него?

Юлиан несколько секунд молчал, затем посмотрел на судью, присяжных и чётко ответил:

– Я составил запрос на отзыв военного удостоверения потому, что посчитал это разумным в данных обстоятельствах. Касательно пропавшей девушки на территории обвиняемого, я был в курсе, но считал тогда и считаю сейчас, что Шарлен ничто не угрожало. Вейсс никогда бы в жизни не сделал тех гнусностей, на которые вы намекаете, господин Кравиц! Надеюсь, теперь, когда я изложил свои мысли и отношение к подсудимому предельно чётко и ясно, у присяжных пропадут сомнения…

Юлиан собрался выйти из-за кафедры, но его догнал вопрос в спину:

– Напомните, пожалуйста, а где вы познакомились с обвиняемым, адмирал Леру? Разве не в тюремном изоляторе для психически неуравновешенных? Помнится, тогда Вейсса осудили за употребление и торговлю диаторием на двадцать лет. Вы всё ещё будете утверждать, что этот мужчина все годы был заботливым опекуном по отношению к маленькой напуганной девочке?

Юлиан промолчал. В зале вновь поднялись шепотки, присяжные начали тихо-тихо переговариваться, довольный Кравиц посмотрел в нашу сторону с превосходством. Большинство гуманоидов были явно на стороне обвинителя. Три чистокровных эльтонийки из рядов присяжных откровенно заскучали, когда узнали, что пропавшей девочкой является полумиттарка. Им было явно всё равно, они проголосуют так, как решит большинство. Ещё двое присяжных – один худощавый миттар и смесок – сомневались в том, что наказывать стоит по всей строгости. Да, я нарушил предписание полиции. Да, Ленни жила долгие годы на моей территории. Но всё же двое откровенно сомневались, были ли те зверства, которые иносказательно пытался приписать мне Кравиц.

Я ещё раз посмотрел на переговаривающихся присяжных и прикрыл веки… Шварх! И как назло, таноржская бабочка неизвестно где… И ведь ничего не докажешь! Я стиснул край столешницы с такой силой, что по ней молнией побежала трещина. Это немного отрезвило.

– Гахарит, вызови меня в качестве свидетеля! – потребовал у своего адвоката.

Ларк устало покачал головой. Стеклянные бусины тревожно звякнули в его причёске.

– Нет, господин Вейсс. Присяжные настроены против вас. Боюсь, если я вас вызову, то это может отрицательно сказаться на деле… Вам увеличат срок.

– Да куда уже хуже?! – зарычал сквозь зубы. – Я расскажу, какие отношения меня связывали с Шарлен! В том же «Ионском экспрессе» фотографии специально сняты с такого ракурса и обрезаны. Можно посмотреть выписки по моим счетам, я покупал для Шарлен вещи и истребитель, по крайней мере это не будет однозначно делать меня извергом в их глазах…

– Истребитель? Вы купили для девочки истребитель?! – На лице Гахарита отобразилось странное выражение. – Вы знаете, что представители определённых сексуальных субкультур, использующих наказания или болезненное физическое воздействие, после получения разрядки дарят гх-м-м-м… подарки. И чем больше… физическое воздействие… тем обычно дороже подарки.

Нестабильные туннели! Так мои поступки ещё никогда не извращали…

Пока мы с Гейртом спорили, к судье подошёл один из подтянутых рептилоидов в форме судебного пристава с отличительной нашивкой на груди и передал в руки документ.

– Господа, мне неожиданно передали ещё один рапорт из Системной Полиции. – Судья Крэйтч громко прочистил горло. – Заседание уже и так затянулось, так что я зачитаю рапорт вслух. Думаю, это положит конец спорам присяжных. Три года назад, третьего дня четырнадцатого месяца, был зафиксирован вызов в пентхаус подсудимого на Ионе. Изначально вызов подан системой «Умный дом» и классифицировался как взлом с проникновением, но на месте оказались лишь хозяин недвижимости – Эрик Вейсс – и девочка на вид лет пятнадцати с жабрами и светло-розовыми волосами. А ещё на месте преступления была обнаружена лужа крови. Анализы последней делать не стали, потому что господин Вейсс настоял, что кровь принадлежит якобы ему. Так как от девочки жалобы тоже не поступили, дело закрыли. В свете текущего дела предлагаю закругляться. Уважаемые присяжные, вы можете уйти в комнату для совещаний или проголосовать прямо сейчас за степень вины подсудимого. Приложение для голосования на электронных планшетах – в правом подлокотнике каждого кресла.

Не прошло и пяти минут, как судья Крэйтч огласил приговор.

[1] Речь идёт о событиях в «Академии Космического Флота: Аромат эмоций».

Глава 3. Будни в мужской тюрьме

Наше время.АстероидНХ/8076

Эрик Вейсс

– Эй, малиновая кисточка, не хочешь бананчик от папочки?

Массивный, если не сказать жирный рептилоид за соседним столом поднял в воздух банан с подноса и призывно помахал им в воздухе. Несколько заключённых по обе стороны от него широко заулыбались и громко заулюлюкали.

– Розовенький, мы тебя не обидим!

– Да тебе наверняка не впервой, красавица! Хватит ломаться…

– Ох, какая попка, я б ему…

Кто бы мне сказал ещё полгода назад, что с этих слов будет привычно начинаться любой приём пищи, я бы ему вмазал. Кто бы мне сказал, что в ответ на откровенные фразочки со стороны мужиков я буду ещё и вступать в пикировки и поддерживать «беседу» – ампутировал бы хвост. Но реальность была такова. Хочешь выжить в тюрьме – умей вертеться.

– Хей, Крисси, я тоже бы попробовал твою попку, – отсалютовал ложкой с овсяной кашей. – Но, боюсь, мы оба хотим быть сверху.

– У тебя такая пушистая кисточка, что ещё немного, и соглашусь даже на такой вариант, – неожиданно в наш интимный разговор на всю столовую вмешался ещё один заключённый – тонкокостный захухря с вечно сальными волосами и пугающими глазами навыкате. Как он оказался так далеко от своей планеты – загадка, но ходили слухи, что он торговал живым товаром… иногда товар не выживал.