Селина Катрин – Папа по контракту, или Дракона нет, но вы держитесь! (страница 4)

На работе я пью исключительно воду из своей бутылки, а со всеми приятелями предпочитаю общаться в баре за кружкой пива. Но если снотворное шло вкупе с выпивкой, то я бы сейчас это точно почувствовал. Сушняк, раскалывающаяся голова, противное ощущение «вчерашнего дня» и прочие прелести возлияний никуда бы не делись. Голова и правда раскалывалась, но, что странно, как-то… выборочно. Только когда я пытался вспомнить, что же было сутки назад.

– Прекрасно, просто прекрасно, – процедил я. – Значит, в моём арсенале: трещащие кроссовки, память в режиме «файл не найден» и головная боль с функцией «по требованию».

Ситуация становилась ещё более абсурдной. Всё выглядело слишком реально, чтобы быть галлюцинацией, но слишком неправдоподобно, чтобы быть правдой.

– Эй, дети, а как называется место, где мы находимся?

– Морской Лотос, – с готовностью ответил, кажется, Сём. Или Рём. Я пока не научился их различать.

– Как-как? – Я опешил.

– Морской Лотос, – пропыхтела Юми позади. – Остров так называется. В честь нашего клана.

Ага, остров. Тогда понятно. У крохотных кусочков суши часто названия диковинные. Вон на Ладожском озере есть остров Одиноких Лебедей, а в Канаде – остров Пальцев Феи.

– А покрупнее если взять? Страна?

– Морской Лотос располагается в государстве драконов на Огненном Архипелаге, – с гордостью выпалил другой близнец.

Я застыл, занеся ногу над тропинкой, как памятник самому себе – «Турист, внезапно осознавший масштаб своей ошибки». Ну ладно, названия островов всегда страдали излишней пафосностью. Но Огненный Архипелаг?! Это что, ребрендинг местного туризма?

Дети тем временем продолжали шагать вперёд гуськом – сосредоточенные, серьёзные, как маленькие спецагенты на миссии. Я мысленно прикинул, что при случае обязательно проведу разъяснительную беседу с их горе-мамашей. В двенадцать лет дети уже, вообще-то, должны знать хотя бы название страны, в которой живут, а не выдумывать «Огненные Архипелаги» на ходу.

«Итак, где же я мог оказаться?» – принялся размышлять, сканируя взглядом пейзаж. Судя по природе – что-то между Японией и Кореей. Хотя, если честно, я в культуре восточных стран – так себе эксперт. Вот и гадай теперь, на чём спотыкаюсь – на японском бамбуке или корейском. Если бы был телефон, я бы уже нащёлкал миллион фотографий, налепил креативные подписи и открыл блог с виртуальными экскурсиями. Назвал бы что-то вроде «Потерянный, но позитивный». Представляю, как туристические агентства лопнули бы от зависти.

Причудливые деревья блестели на солнце лакированными листьями, местами встречались заросли бамбука, а вот под ногами – сюрприз – шелестела розовая трава. Я даже глаза протёр на всякий случай. У меня бы сейчас не хватило уверенности объяснить, как работает фотосинтез, но, кажется, у этой травы серьёзные проблемы с хлорофиллом. Или кто-то перепутал палитры.

Узкая дорожка внезапно расширилась, и мы вышли к рыбацкой деревне. Часть деревянных домов стояла на прочных сваях, часть располагалась на земле. Черепичные двускатные крыши изгибались краями вверх, словно крылья птиц, а там, где должны быть окна у домов, белоснежными квадратами сияли вставки из рисовой бумаги.

Я невольно разминал шею и крутил головой направо и налево, рассматривая многочисленные узкие лодки причудливой формы с острыми носами и тупой задней частью; разбросанные и натянутые то тут, то там сохнущие сети; рыбаков в коротких грубых кимоно, подпоясанных верёвками, сидящих на крупных гладких камнях и промывающих рыбу, и женщин, занятых чисткой и сортировкой улова по громоздким плетёным корзинам из светлого ротанга.

– Ну точно, Азия, – пробормотал я себе под нос. Вот только какая именно?

Внимание привлекла сидящая на шатких деревянных мостках девушка, которая играла на смешной крошечной гитаре с тремя струнами. Голос её был столь прекрасен, что все серьёзные мысли улетучились напрочь. Она пела тягучими мяукающе-переливчатыми звуками, от которых по телу пробежали такие вибрации, что мурашки выступили на коже. Заворожённый, я сделал шаг вперед, пытаясь разобрать слова песни.

– Ну всё, крыса амбарная! Попалась! – раздалось откуда-то сзади.

– Уи-и-и! Отпустите!!! – заверещал очень знакомый детский голос.

Я оглянулся и обнаружил, что ни одного ребёнка рядом со мной нет. Вот же ж! Нехорошее предчувствие поселилось тяжёлым камнем в желудке. Толпа, собравшаяся у одного из домов, волновалась как потревоженный улей. Люди перешёптывались, кто-то стоял на цыпочках, чтобы лучше разглядеть происходящее. Я резко выдохнул и пошёл на голоса, раздвигая локтями толпу.

– Собака, что ворует яйца из гнезда! – орал кто-то.

– Сам ты собака, я ничего не брал.

– Не бра-а-ал?! А это что тогда?! Знаешь, сколько я добывал этого кальмара?! Хочешь есть – попроси денег у родителей!

– Он мой! Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?!

– Да мне плевать! Или ты сейчас заплатишь за этого кальмара, или я отрублю тебе руки!

В этот момент из-за спин жителей деревни показался эпицентр скандала. Перед глазами предстала картина, от которой на миг кровь застыла в жилах. Мужик с обветренным загорелым лицом в широкой соломенной шляпе, с виду крепкий и жилистый, удерживал одной рукой сразу за оба запястья кого-то из близнецов – то ли Сёма, то ли Рёма. Его щёки покраснели и дрожали, а глаза превратились в узкие щёлочки. Второй рукой местный самурай-помидор занёс меч, явно целясь отрубить детские запястья. Всё действие происходило около переносного мангала с кривыми ножками, на котором жарились кальмары. Рядом в грязи валялась ещё одна несчастная фиолетовая каракатица с поджаренным боком.

«Да вы тут совсем охренели?!» – пронеслось в голове.

– У меня нет денег, но этот кальмар мой, как всё в деревне… – начал возмущаться близнец.

К счастью, к этому моменту я отпихнул последнего зеваку, вихрем встал между ним и самураем, спрятав первого себе за спину.

– А присесть на десяточку за тяжкие телесные не хотите?! – рявкнул я.

Отточенное движение – и меч с жалким «звяк» упал на землю. На подкорке сознания мелькнула мысль, что я уже много раз вот так обезоруживал горячих «героев».

Мужик замер. Его и без того узкие глаза практически сомкнулись, теперь, вкупе с мешками под ними, напоминая вареники. Он смерил меня взглядом, полным смеси удивления и презрения, и огрызнулся:

– Вали отсюда подобру-поздорову, чужак. Это наши разборки.

– Ну конечно ваши, чьи ж ещё. Кто ты такой, чтобы угрожать холодным оружием несовершеннолетнему? – парировал я, не сдвинувшись с места.

Толпа, до этого молчаливо наблюдавшая за происходящим, начала тихо перешёптываться. Несколько человек сделали шаг назад, явно опасаясь, что сейчас начнётся что-то более горячее, чем спор.

– Это не твоё дело, – зло процедил мужик. – Они уже достали всю деревню. Эти мелкие пакостники воруют где только можно! Уйди. Я в своём праве!

– И что, нарушение за воровство – отрубание рук?! – вспылил я.

Ну офигеть, блин. Я, конечно, понимаю, что это Азия и тут свой уголовный кодекс, но ведь не может же быть такого, что разрешено размахивать зубочистками и причинять тяжкие телесные направо и налево? Дичь какая-то.

На лице мужчины отразилось недоумение, впрочем, толпа сзади тоже обеспокоенно зашепталась. Скорее всего, мы бы решили всё миром, но в этот момент в диалог влез Теон. Ни с того ни с сего мальчишка встал рядом со мной (кстати, он мне по плечо!) и заговорил с Сеньором Помидором:

– Успокойтесь. Простите нас и отпустите, пожалуйста. Мы пришлём оплату за кальмара, как только вернёмся домой.

Я хотел сыронизировать, что в таких ситуациях люди не станут верить на слово, как мужик в соломенной шляпе неожиданно наклонился, подобрал меч и засунул в ножны. На целую секунду я поверил, что всё обойдется, но внезапный порыв ветра сорвал с подростка капюшон. Мальчик как мальчик – четырнадцать лет, одет прилично, высокий конский хвост из тёмных волос и несколько синих прядей, которые в целом не сильно привлекают внимание. Сейчас вообще надо сказать спасибо, если подросток не делает себе салатово-розовый ирокез, татуировку с черепами и тоннели в ушах, но толпа явно считала по-другому.

– Сиренье отродье!

– Изверг!

– Ловите его!

– Это из-за таких, как он, корабль на той неделе затонул. Моя невестка погибла!

– Стоп! – рявкнул я повторно, теперь уже пряча за спину не только Сёма-Рёма, но и Теона.

Клянусь, этим детишкам не няня нужна, а персональный вооружённый охранник. Да что с этими людьми такое? Совсем уже с катушек слетели? Что за идиотские суеверия?

– Кто имеет что-то против этого мальчика, будет иметь дело со мной. Есть желающие?!

Я расставил широко ноги, напряг руки и пресс. Азиаты в массе в принципе те ещё хлюпики, но и несколько лет качалки никто не отменял. Даже мужик в соломенной шляпе поджал губы, но, помня, как я его обезоружил, хвататься за меч не спешил.

– Ну-у-у?! – вызывающе крикнул я и сделал шаг к толпе.

Как и ожидалось, люди тут же синхронно сделали шаг назад, кто-то бросился врассыпную, руша людской «круг» и открывая нам проход к выходу.

– Значит так, мы сейчас уходим, а вы остаётесь здесь. Никто нас не преследует, иначе, клянусь, ничем хорошим для вас это не закончится. Это понятно? – чётко и громко произнёс я, чтобы дошло до всех.