Селина Катрин – Папа по контракту, или Дракона нет, но вы держитесь! (страница 17)
– Уважаемый исэи, а у вас флакона Эльфийского Шёлка не будет?
– Отчего же не будет? Будет, конечно.
– Дайте, пожалуйста. Наверное, даже стоит два.
– Минуту.
Хозяин дома прошёл по скрипучим половицам, заглянул в подсобку и вернулся с двумя сине-зелёными флаконами.
– По пятнадцать риен за флакон, – невозмутимо сообщил исэи.
Сколько-сколько?! Я вытаращился на то, как Теон отсчитывает деньги (куда большие, чем мой аванс!) за неведомую фигню. Это точно не наркота?
– Так, стоп. Я против. – Я выставил руку ровно в тот момент, когда эти двое обменивались. На лице Теона мелькнуло раздражение, а вот старичок посмотрел на меня с недоумением.
– А что такое?
– Вот и я хотел бы спросить, что это такое – ваш Эльфийский Шёлк. – Хмуро подвигал бровями.
– Так… средство для красоты волос.
Оу.
Я ещё раз посмотрел на Теона, который закатил глаза и положил в специальную мисочку для монет тридцать крупных «баранок». Блин… Ну если хочет парень ухаживать за своей внешностью, я тут не могу палки вставлять в колёса. Вероятно, надо ещё раз поговорить о том, что не стоит красить волосы в синий цвет, но это всё, на что простираются мои полномочия как няня.
Четырнадцать лет – уже не ребёнок. Подросток, который вполне может принимать решения и нести за них ответственность. Опыта общения с детьми у меня не было совершенно, но интуиция подсказывала, что нельзя вот так бульдозером обрушиваться на парня с нотациями, пытаясь задавить авторитетом.
Да и кто я такой, чтобы диктовать Теону, на что тратить деньги? Если у него есть собственные средства – заработал или получил в подарок, – значит, это его личное дело. Он уже имеет право распоряжаться ими по своему усмотрению.
– Так вы не будете брать? – уточнил исэи.
Теон вопросительно выгнул бровь.
– Будем, – неохотно ответил я.
Глава 8. Крыша
Иван
Гружённые всевозможными вьюнами, тюками и сумками, мы как раз обходили Курятник с восточной стороны, когда ушей достиг странный звук «пшик-чпок», а затем расстроенный детский голос:
– Промазал!
Крошечная горошина упала рядом с подошвой временных сандалий. Я тут же закрутил головой, пытаясь понять, откуда донёсся голос одного из моих подопечных, как послышался ещё один «пшик-чпок» и возмущённое голубиное кудахтанье. Я поднял голову – и обомлел.
– А ну, быстро вниз! Кто вам разрешил вылезать на крышу?! – искренне обалдел от открывшейся картины. Близнецы сидели на черепице третьего этажа и стреляли из бамбуковых трубок сухим горохом по птицам.
– Так никто не запрещал… – возмутился, кажется, Сём.
Нога мелькнула над краем загнутого края крыши, и я мысленно очень грязно выругался. Теперь я доходчиво осознал выражение «сердце ушло в пятки». Даже если я сейчас поймаю ребёнка, нет никаких гарантий, что это не закончится летальным исходом.
– Запрещаю!
– А мы всегда так делаем.
– Мне плевать, что вы делали «всегда». Марш вниз!
– А вниз – это вот так? – Рём перегнулся через загнутый край лицом, и я еле-еле сдержался, чтобы не высказаться вслух не предназначенными для детских ушей словами.
Паршивцы!
Очевидно, близнецы меня проверяли… Как очевидно и то, что они специально сейчас будут демонстрировать, как у них «обычно» получается играть на крыше. И чем больше я буду требовать слезть, тем сильнее близнецы будут дразниться. Что в сложившейся ситуации реально опасно. Я скрипнул зубами, бросил все покупки на землю и рыкнул на Теона:
– Как туда залезть? Только быстро!
– Так там в восточном крыле лестница… такая из тёмного дерева… у неё перила красные… и ещё люк с кольцом на крышу…
Я бросился в Кура-Яма-Чё-То-Там со всех ног, крутя в голове мысль, что местные попы совершенно точно никогда не знали ремня. Коридор, ещё коридор, лестница, пролёт… Интересно, та или нет? Я понял, что с утра совершенно запутался в местных хитросплетениях помещений, вообще-то могу с лёгкостью напутать восток и запад, и уже мысленно укорил себя за то, что не попросил Теона помочь показать путь, как перед глазами встала узкая тёмно-коричневая лестница с алыми перилами.
Она самая!
Распахнув люк с такой силой, что он чуть не слетел с петель, я вылез на крышу и… замер. За то время, что я бежал, вроде бы ничего не произошло… Только солнце за облака спряталось.
Под ногами расстилалось море мелкой черепицы, каждая плиточка ровная, гладкая, немного шершавенькая и уложена так аккуратно, будто не крышу строили, а пазл собирали. И всё это под таким углом…
Но если бы только черепица! По краям крыши возвышались какие-то витиеватые фигурки с завитками, которые, очевидно, что-то значили для местной архитектуры, но для меня выглядели как очень дорогие крючки для одежды.
«Или то, что может вспороть тело человека за долю секунды, если он поскользнётся и упадёт на такую фигурку», – сказал внутренний безопасник, и я мотнул головой, отгоняя жуткие мысли.
– Рём! Сём! Быстро в дом! – скомандовал идиотам, которые бегали вдоль края, продолжая палить из трубок по голубям.
– О, Ивэнь! Иди к нам.
– Это вы идите сюда.
– Не-а. Тут такой красивый вид! Если что, я полечу…
А дальше произошло страшное. Внезапно подул ветер.
Рём – или Сём, чёрт их разберёт в такой момент – вдруг поскользнулся. Его глаза испуганно расширились, руки беспомощно взметнулись вверх, и он начал скользить вниз по крыше, размахивая ногами и цепляясь за черепицу.
–
– Стой! – успел крикнуть я, но поздно.
Рём соскользнул следом. В это мгновение я успел добежать до края крыши, схватить одного из них за рукав, а второго поймать другой рукой за пояс. При этом каким-то чудом я упёрся бедром в злосчастную острую фигурку. Бедро молило о пощаде, и перед глазами мелькнули звёзды от прострелившей боли, но, повиснув над пропастью, я держал обоих детей.
– Рём! Сём! Не двигайтесь! – прорычал я. Пальцы медленно начали соскальзывать с ткани.
– Я… я не могу… – прохрипел один из них, а второй молча цеплялся за мой рукав так, что казалось, ещё немного – и ткань не выдержит.
– Сём, Рём! Слушайте меня! – крикнул я, упираясь ногами в черепицу и в фигурку. – По очереди! Рём, оттолкнись от меня и ползи вверх!
– Но… но Сём… – Голос ребёнка дрожал.
– Сейчас! Живо! – рявкнул я так, что даже ветер на миг затих. – Один, два, три!
На «три» я рывком подтянул его вверх, он ухватился за мою шею, переполз выше и, оттолкнувшись от меня, полез по черепице к люку. Мальчишка, судя по скорости, был готов побить олимпийский рекорд ползания по скатной крыше. Сёма я уже вытянул обеими руками и тоже подтолкнул вверх.
– В люк! – скомандовал я. – Быстро!
Он без споров проделал всё один в один как его брат и лишь перед тем, как заползти в люк, повернулся и тихо уточнил:
– Ивэнь, а ты?
– Сейчас приду.
Стоило чёрной макушке скрыться под черепицей, как я прикрыл глаза и тихо произнёс:
– Твою ж… Хорошо, что всё обошлось.
Очень медленно и испытывая адскую боль в ноге, я подтянулся на руках. М-да… Судя по кровавому следу, конец моим джинсам. Острая фигурка вспорола и плотную ткань, и ногу… Заживать теперь будет неизвестно сколько, а брюки – на помойку. Хорошо, что сегодня хоть новые на рынке купил.
Только сейчас, когда дети были наконец-то в безопасности, я внимательно рассмотрел фигурку, которая меня спасла. Это был не то усатый дракон, не то демонический кот с длинным телом, четырьмя лапами и забавной пастью, напоминающей по форме чемодан.
– Спасибо, что спас нас, – сказал я и похлопал неожиданно тёплую фигурку.
Очень медленно, стараясь не напрягать ногу, я сам добрался до люка и так же медленно залез в дом. Рём и Сём стояли тихо тут же. Бледные, с покрасневшими глазами и подрагивающими губами, они молча переглядывались, а стоило им увидеть рану на моей ноге, как лица детей и вовсе стали белыми.