Селина Катрин – Мой сводный с Цварга (страница 3)
— Человек?
— Не человек, а террасорка, — заходя в дом, поправил отец. — Сын, ты совсем новости не смотришь? Цварг и Террасора заключили пакт, по которому мы раз в четыре года освобождаем несколько сотен местных девушек, чтобы подарить им новую жизнь. Это отсталая планета на границе с Федерацией. Там очень плохо относятся к женскому полу, долгая история, так что в любом случае им здесь будет лучше. Мы с твоей мамой всегда мечтали о нежной маленькой цваргине, но появился лишь ты. — Отец шутливо потрепал меня по голове. — Любящий драки, паркур и сноуборд. В общем, когда АУЦ предложил удочерить эту малышку, мы даже не сомневались ни секунды.
— Эм-м-м… то есть у меня теперь будет сестра, которая даже разговаривать на нашем языке не умеет?
Новость, мягко говоря, огорошила. Нет, я, конечно, знал, что родители мечтают о дочери… Но на Цварге в принципе усыновление не было поставлено на поток, так как детей рождалось очень мало и ни одна семья в своем уме не откажется от ребёнка. А если вдруг с родителями что-то случается, то детей обязательно возьмут на попечение ближайшие родственники: так меня бы, например, точно усыновили дядя Кейвин или троюродная тётка по матери.
В общем, я чувствовал, что мир вращается вокруг на пару световых скоростей быстрее, чем я способен воспринимать, а потому вопрос прозвучал, вероятно, слишком грубо. Честное слово, я не имел в виду ничего такого! Скорее, констатировал факт, но отец нахмурился.
— Так, Яр, мне не нравятся вот эти твои интонации. Да, она не знает нашего языка и всему будет учиться, и я очень надеюсь, что ты как старший брат во всём будешь помогать Айлин и мне не придётся за тебя краснеть. Она маленькая, на пять лет младше тебя, так что будь добр, относись к ней так, как относился бы к родной сестре. Будь для неё хорошим примером. Я надеюсь, мы друг друга хорошо поняли?
— Да, пап, — обескураженно произнёс. — Я ж не дурак какой.
Нагнулся, поднял две длинные полоски разрезанного шарфа и под пристальным взглядом отца недолго думая половину шарфа намотал на шею Айлин, а вторую — на себя. В ответ получил внезапно робкую улыбку и очень тонкие, едва уловимые цветочные бета-колебания. Девчонка не умела говорить на цваргском, но она поблагодарила меня в эмоциональном плане, и это оказалось неожиданно вкусно.
С того дня я невольно втянулся в роль старшего брата. И если вначале я это делал больше для того, чтобы доказать, что «я ж не дурак какой», и чтобы родители мною гордились, то постепенно мне начало действительно нравиться заботиться об Айлин. Я показывал и объяснял, как пользоваться техникой, потом водил по паркам и музеям, а когда она наконец начала говорить более уверенно, с восторгом взялся учить её всему, что умел сам.
Так у нас появился с ней один мир на двоих, и с каждым новым умением он ширился и светлел. Мне нравилось чувствовать себя рядом с этим ребёнком взрослым и ответственным мужчиной, я обожал те вкусные цветочные бета-колебания, которые исходили от Айлин. А когда она сама брала меня за руку, это балдёжное состояние было сравнимо лишь с тем, как будто ты годами приручаешь маленького испуганного дикого зверька, и он привыкает к твоим рукам и сам начинает из них есть. Но больше всего подкупало то, как она смотрела на меня. Не просто смотрела, а так, словно я — центр её Вселенной.
А что может вскружить голову молодому парню сильнее, чем девушка, которая смотрит на тебя как на божество? Это возносит так сильно, что стараешься быть лучшей версией себя и ужасно боишься не оправдать ожиданий. Когда тобой восхищаются, на тебя полагаются, тебе безгранично доверяют, тебя искренне благодарят — это такой крышесносный коктейль эмоций, после которого любой другой вкус кажется пресным. Запретное пламя, вашу швархову[1] мать, и ураган эмоций в одном флаконе!
Первое прозрение меня настигло, когда Айлин исполнилось семнадцать, а мне, соответственно, двадцать три. Один из папиных друзей был у нас дома. Айлин сама приготовила еду — несмотря на штат прислуги, она очень любила это делать — и папин бизнес-партнёр отметил, что из моей сестры выйдет замечательная жена.
Слово будто астероид обрушилось на мои резонаторы. Я замер. Воздух в комнате стал тяжёлым. Внутри что-то перевернулось. Айлин… жена. Это прозвучало так… неправильно. Ну какая из Айлин будущая женщина?
И в то же время я вдруг увидел её иначе. Она уже не была той маленькой девочкой, которая училась произносить моё имя без смешного акцента. Она была юной, красивой, умной, невероятной…
Я невольно посмотрел на неё. Она вежливо улыбалась, благодарила за комплимент, её щёки слегка порозовели. Но что-то во мне отозвалось болезненной ревностью.
Айлин — будущая жена. Но не моя.
Собственные мысли напугали. «Яр, мужик, ты чего? Совсем тю-тю?» — сказала собственная совесть. И, вторя ей, спросил друг отца:
— Арно, а как твои дети ладят между собой? Нет ревности? Я слышал, что в семьях, куда берут приёмных детей, старшие в штыки воспринимают неродных.
Отец закашлялся.
— Мой Яранель всегда отличался благоразумием и порядочностью. Я считаю, что воспитал достойного сына. Впрочем… если ты не веришь мне, Айлин, скажи, как к тебе относится Яр? Не обижает?
— Что ты, пап! Я очень люблю Яранеля! Он лучший брат на свете! Я о таком могла только и мечтать, как и о вас с мамой, — тут же ответила Айлин, очаровательно покраснев и выдав в бета-фон, что говорит чистейшую правду.
Гость засмеялся, назвав отца «бесстыдным везунчиком», а у меня эхом в голове отразилось: «Он лучший брат на свете». Ну да, брат. А ты что хотел, Яр, извращуга?
Я открыл глаза, выныривая из воспоминаний. В саду напротив меня стояла цваргиня с чернично-чёрными волосами и недовольным выражением лица.
— Яранель, ты меня слышишь? — раздражённо спросила она, ломая веточку в руках.
— Да, — машинально ответил я, но тут же осознал, что не слушал вовсе.
— Ну и что ты думаешь насчёт моего предложения? — Элионора игриво поиграла бровями.
— Прости, это которое?
Цваргиня закатила глаза.
— Яр, я, конечно, понимаю, что у тебя в голове калькулятор и сплошные вычисления, как приумножить капитал семьи, но я же уже намекнула! — Она строго посмотрела на меня и, не найдя нужной эмоции на лице, шумно вздохнула: — Ладно, говорю совсем уж открыто. Через три дня твои и мои родители снимают соседние шале на Снежном Пике. Как ты смотришь на то, чтобы незаметно заглянуть в мою комнату, когда все будут на катаниях? — Она выразительно поиграла иссиня-чёрными бровями. — Тебе уже тридцать, мне двадцать девять… Понятное дело, что определённые вещи до брака на Цварге не одобряются, но мы же прогрессивное поколение. В конце концов, я не хочу однажды оказаться в браке с мужчиной, который мне совершенно не подходит м-м-м... темпераментом.
Элионора дотронулась до моего локтя и открыто посмотрела в глаза, а я замер, шокированно переваривая услышанное. Почему-то вместо того чтобы возмутиться предложению или, наоборот, воспользоваться им, я спросил:
— А откуда ты знаешь, что наши семьи снимают шале?
— П-ф-ф, отца подслушала. Твой зовёт. Там гулянка будет в честь какого-то праздника… — Она наморщила нос, пытаясь вспомнить.
— День рождения Айлин.
— А! Да, точно. День рождения твоей сестры. Ну что? Как ты смотришь на то, чтобы мы уединились, пока эта террасорка будет задувать свечи на торте?
Я всё ещё обдумывал, как вежливо завершить разговор, когда взгляд зацепился за до боли знакомый силуэт на застеклённой лоджии. Свет внутри был выключен, но даже в полумраке я безошибочно узнал хрупкую фигурку Айлин. В изящном вечернем платье, подсвеченная мягким отблеском снега за окнами, она выглядела частью зимнего мира — эфемерной, но невыносимо реальной.
Я мог бы узнать её среди ночи, в толпе, в любой точке Вселенной. Но не это заставило сердце пропустить удар. Рядом с ней на непозволительно близком расстоянии в расслабленно-самоуверенной позе стоял Ханс. Мой старый одногруппник, от бета-фона которого за версту ломило резонаторы.
Кровь мгновенно закипела в жилах, в неё подмешали чистую ярость. Гнев накрыл с головой, вытесняя разум. Почему он так близко к Айлин? Зачем она вообще позволила ему остаться с ней наедине?
Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Грудь сдавило от злости, смешанной со жгучей всепоглощающей ревностью. Я не знал, что больше вызывало ярость: его нахальная близость или то, что она позволяла это. Айлин была моей. Не в буквальном смысле, конечно, но в глубине души это чувство никогда не требовало логики.
— М-м-м… Прости, Элионора, но не получится. Я должен срочно уйти.
Я отодвинул цваргиню в сторону и, не обращая внимания на возмущённо-обиженный взгляд, рванул в сторону дома.
[1] Шварх — авторское ругательство на территории Федерации Объединенных Миров. Подробнее, кто такие швархи и почему ими ругаются, рассказано в дилогии «Академия Космического Флота: Дежурные» и «Академия Космического Флота: Спасатели».
Глава 3. Перспективный жених
Яранель
— Яранель, тебе не кажется, что ты слегка перегибаешь палку в опеке над своей сестрёнкой? Ей вообще-то через несколько дней двадцать пять исполнится.
Стоило Айлин уйти в дом, как Ханс со своим словесным недержанием просто не смог не пройтись по моему поведению. Мы и раньше-то не очень тесно общались, но сейчас хотелось размазать его по стенке. Я медленно повернулся и смерил взглядом бывшего одногруппника, прикидывая, насколько неприлично будет вмазать ему. Как же он бесил…