Селина Катрин – Личная юрэй первого принца (страница 4)

Он заподозрил в рыжеволосом чудовище демоницу, но ровно до слов о том, что она человек и ей всё это снится.

«Дух человека, который умер от предательства, ещё и больной: он ищет отмщения, но случайно потерял память», — внезапно осенило принца. Он читал о юрэй неоднократно, правда, никогда прежде не встречал лично. Согласно легендам, такие духи как раз являлись чаще всего в образе юных и прекрасных дев в белых одеяниях, сходных с траурными нарядами. Бесстыдное облачение гостьи на торжественное кимоно не походило, но в остальном догадка приобретала всё больше чёткости. Если у этой барышни после смерти потерялись или перепутались воспоминания, то неудивительно, что и её внешний облик оказался искажён, как отражение в воде, по которой прошёлся ветер.

Спорить с духом было опасно, но, чтобы окончательно убедиться в своих предположениях и отбросить другие варианты, Катэль решил уточнить:

— Ты умеешь обращаться в девятихвостую лисицу?

В священных местах — а пагода являлась именно им — духи не могут лгать напрямую. Юлить, уходить от ответа, задавать встречные вопросы — да, но не лгать. Если существо ответит «да», то это означает, что перед ним потерявшая память богиня-кицунэ. Однако девушка только моргнула и фыркнула:

— В лису, да ещё и с кучей хвостов? Вот это у тебя запросы, конечно Я слышала про мужские фантазии с несколькими женщинами, но чтобы сразу девять — это уже, прости, какой-то продвинутый уровень. Нет, не умею.

«Продвинутый уровень»? Что это значит? Видимо, так она отзывается о силе богов.

Катэль задумался. Ещё был вариант ледяной демоницы, красивой и опасной, какие являются, чтобы похитить душу и навечно заточить её в холод. Говорят, они приходят в месяц белых деревьев, а сейчас только-только наступил месяц вишнёвого цвета, но мало ли?

— Ты ненавидишь огонь?

— Только если в меня им плюются. Кстати, как ты это сделал?

— Я дракон. Просто трансформировал гортань и дыхнул пламенем, — ответил Катэль не задумываясь.

На несколько секунд в пагоде повисла тишина. Каждый думал о своём.

Его высочество размышлял о том, все ли варианты перебрал и не забыл ли чего. Выходило однозначно: перед ним юрэй. Неупокоенный дух, жаждущий мести и справедливости, но по каким-то причинам потерявший память. Рыжеволосое чудовище же всё это время бормотало что-то вроде: «Драконы-то мне тут зачем? Нет, в Азию я всегда мечтала слетать и посмотреть всё своими глазами, но драконы?! Бред какой-то».

Потом всё же оно вдруг выдало:

— Так, погоди, времени у меня немного, я скоро проснусь. Ты насчёт острова Рыбьих Слёз послушай. Если у вас засуха и ростки риса гибнут, то ведь можно притащить воду в бочках? Ты, вот, двадцать тысяч рубле э-э-э риен выделил на то, чтобы оросить там всё, а тебе тот старикашка объяснил, как будет их тратить? Смета вообще есть? Откуда это число взялось?

— Смета? — нахмурился Катэль, сбитый с толку внезапным напором духа.

Такого слова он никогда не слышал.

— Ну, бумажка такая м-м-м свиток, в котором расписано, куда и на что пойдёт каждый ваш риен, или как там местные деньги называются

— Зачем?

Он действительно не понимал вопроса. Все на Огненном Архипелаге прекрасно знали, что воровство наказывается строжайшим образом. Отрубание руки — это меньшее из наказаний. Украсть у правящего рода означает навлечь беду не только на себя, но и на всю свою семью. У Катэля мысли не возникало, что кто-то из чиновников будет его намеренно обманывать.

— Ну как зачем? — Она моргнула. — Чтобы понимать, куда деньги уйдут. У тебя есть двадцать тысяч. Ты их отдал. Дальше кто-то их берёт и делает что? В какие сроки?

— Делает то, что необходимо, — спокойно ответил он.

***

— Делает то, что необходимо, — с каменным лицом ответил этот красавчик, а у меня начало зубы сводить от его узколобости.

Нет, ну какой же он глупый! И упёртый! Как баран. Агр-р-р!

Я же нормальным языком ему объяснила, что его обманывают, а он

— Да кому необходимо-то?! — не выдержала я. — Тебе? Людям? Или тому самому драматичному деду, который так экзальтированно падал ниц?

Лицо красавчика дрогнуло, по скулам пробежали желваки. Кажется, он разозлился Ага, дошло, что его обкрадывают!

— Ты говоришь так, будто мои подданные — лжецы, — холодно произнёс он. — Будь ты из плоти и крови, я бы велел сейчас отвесить тебе с десяток плетей. Оскорбляя их, ты оскорбляешь меня!

Тьфу, блин, не дошло.

— Я говорю так, будто твои подданные — люди! Обычные. Наверняка с небольшой зарплатой. С многочисленными пожилыми и больными родственниками. С желаниями. И с очень гибкой совестью, когда рядом лежит мешок с деньгами.

— На Огненном Архипелаге честь рода не пустой звук, — резко ответил принц. — За обман правящего дома следует небесная кара!

«Кара». Ничего себе, какие словечки знает этот образец пафоса в плаще и с подобием короны в волосах. Если ещё полчаса назад я любовалась красавцем со стороны, то сейчас мне резко захотелось найти половник и постучать им по венценосной голове.

Динь-дон, там что-нибудь есть?! Ну как, объясните мне, — как?! — можно находиться у власти, сорить деньгами направо и налево (а судя по реакции других старичков в сиреневом, принц именно сорил) и не предполагать таких очевидных моментов?

— Следует, — подчеркнула я. — Ключевое слово — «следует». Ваша кара действует, когда уже всё украли, или вообще не постигает. Что тому старичку мешает половину денег взять себе и лишь половину пустить в дело?

Собеседник нахмурил смоляные брови.

— Ты не понимаешь, как устроен наш мир.

— А ты не понимаешь, как устроены люди! — взвилась я. — Вот вообще... Ты их как свитки воспринимаешь: аккуратно сложили, печать поставили — значит, всё честно!

— Довольно, — вдруг резко сказал принц, взмахивая рукой так, что мне аж отлететь пришлось. Оказывается, за время спора я подобралась к нему очень близко. — Я понимаю, что ты юрэй и полна гнева, обиды и желания отомстить, но это не значит, что все эти чувства надо изливать на меня. Ищи того, кто тебя обидел.

— Как-как ты меня назвал?!

— Юрэй. Злобный дух, пришедший в наш мир, чтобы вершить справедливость по своему разумению.

О-фи-геть.

Я ему, значит, помочь пытаюсь, открыть глаза на его чинуш, а он меня оскорбляет! А ещё я, оказывается, обидчивая и мстительная. Да я с ним время провожу только потому, что остальные в этом сне меня не слышат и не видят, а так веселее. Вот проснусь — и не будет у него помощника. Что тогда? Нет, понятное дело, мир выдуманный, фантазия у меня та ещё затейница, но всё равно оскорбление из уст красавчика прозвучало уж очень обидно.

*** Катэль Аккрийский

Дух сжал губы.

Катэль вдруг поймал себя на совершенно неуместной мысли: «А она красивая».

Не так, как девицы из павильона Зимних Слив, которых подбирают по родословным, редким талантам и обучают умению читать воздух. В неупокоенном призраке было что-то живое, неправильное и слишком настоящее. Рыжие волосы — вначале он принял их за жгуты, но сейчас понял, что это особым образом уложенные косы цвета апельсиновой цедры, огромные насыщенно-синие глаза, в которых считывалась решимость, и мельтешащие движения. Катэль привык к тому, что все при дворе степенно кланяются и лишь затем говорят, делают паузы, излагают просьбы намёками, а не тараторят как не в себя. Юрэй же, пока спорила с ним, ни разу не склонила голову, зато умудрилась облететь всю пагоду, зачем-то потрогала колонны, машинально провела пальцем по священным письменам на стене и поиграла с дымком от благовоний, правда её рука прошла сквозь него.

И это раздражало и одновременно цепляло.

Он мысленно выругался.

Вот уж чего точно не должно было случиться, так это того, что его внимание зациклилось на духе. Пусть даже странном. Пусть даже, возможно, больном. В конце концов он задумался, что неплохо было бы расспросить неприкаянную барышню, что она помнит из прошлой жизни, но прежде, чем он задал вопрос, юрэй вдруг резко взмыла вверх.

— Ах так! Тогда я сама слетаю, посмотрю, как тратятся твои деньги, и докажу, что была права! Ты ещё локти кусать будешь, что сразу меня не послушал! — крикнула она и исчезла, пройдя сквозь крышу.

Катэль лишь покачал головой. Кусать локти? Это же физически невозможно Разве что в драконьей форме, но вряд ли дух имел в виду именно её. Ох, бедный-несчастный неприкаянный дух. Впрочем, Катэль — правитель Огненного Архипелага, у него ещё очень много работы.

Наследный принц развернулся, чтобы отправиться в свой кабинет, но на ступенях столкнулся с собственным Левым Крылом.

— Ваше высочество! Вы пропустили обед, его высочество принц Олсандер решил принести его прямо в пагоду. Разрешите вносить блюда?

Глава 5. Бракованный дракон

Катэль Аккрийский

Катэль кивнул, и уже через десятую часть клепсидры в пагоду потянулась целая процессия слуг. Они двигались слаженно и почти бесшумно, расставляли низкие лакированные столики, раскладывали плотные подушки с фамильной вышивкой — золотыми драконами, изрыгающими алое пламя, — и ставили подносы с изысканными блюдами, от которых в прохладном воздухе поднимался тонкий пар.

— Вот ты где, братец, — Олсандер появился спустя неполное деление клепсидры после Икари-сана и мягко сжал предплечье старшего брата в знак приветствия, — а я тебя потерял.

Между первым и вторым сыновьями Аккрийского дома лежало почти три столетия разницы, но младший держался так уверенно и свободно, будто являлся ровесником старшего, а порой и вовсе казался тем, кто прожил больше.