Селина Катрин – Эхо Танорга (страница 8)
Я больше не считал, что в «Эхо Танорга» играют одни лентяи, хотя всё ещё придерживался мысли, что подавляющий контингент – раздолбаи и очень сомнительные личности.
На третий день Бешеная уговорила зайти на карту второго уровня, и я обнаружил, что в «Эхо» требуются не только спортивные навыки, но и тренированная память и даже логика. Перво-наперво выяснилось, что видов существ
– И каждый вид каждого класса имеет свою собственную сопротивляемость к оружию, поэтому лучше иметь при себе хотя бы четыре типа, – заключил Платон, когда мы с ним пересеклись.
Я застонал. Вслух.
– Ну зачем разработчикам понадобилось делать такую сложную игру?
– В шахматах тоже множество фигур, и каждая ходит по-своему, – пожал плечами специалист по цифровой защите. – Если бы было просто, то людям бы быстро разонравилось, а «Эхо Танорга» популярно уже более тридцати лет. Показатель, как-никак.
– Но всё это выучить…
Я махнул рукой на стопку электронной бумаги с правилами, которую аналитики киберотдела заботливо подготовили для меня. Межгалактический проще вызубрить!
– Играй, рано или поздно всё само в голове уложится.
В «рано или поздно» я верил, потому что обратил внимание, что Слава, Бешеная и другие игроки не задумывались, какое оружие использовать, но, увы, мне такое не подходило.
Мне надо было быстрее. Я не готов тратить месяцы только на обучение.
– Начиная с карт средней сложности, в лавках на продажу появятся магические свитки с огненными стенами, кислотными облаками, ледяными вихрями и камнепадами. Сопротивляемость существ к свиткам надо будет учить отдельно, – «добил» Платон. – А на картах от восьмого уровня и выше большую роль начинает играть сама местность.
Так я понял, что, если бы честно проходил игру, на неё ушёл бы минимум год. При хорошей физической подготовке, разумеется. К счастью, мне не требовалось проходить «Эхо Танорга», мне надо было лишь выйти на наркокартель. Собственно, именно поэтому я и предпочёл чуть теснее познакомиться с Бешеной. Опыт раскрытия преступных группировок подсказывал, что девушка с настолько провокационным поведением не вполне чиста на руку, а вот Славян – милый парнишка, но вряд ли я выйду через него на кого-то нужного.
Было раннее утро, когда я припарковал рабочий флаер на парковке здания Системной Полиции и задумался, что делать дальше. Шеф велел докладывать о любых зацепках и изменениях, вот только у меня их не было. Совсем. И самое поганое – прошла неделя, а я понятия не имел, куда рыть дальше. Физиологическая особенность, которой я привык пользоваться, никак не помогала в киберпространстве.
На запястье провибрировал коммуникатор, на экране всплыл контакт «Отдел по борьбе с бедностью».
– Да, отец. Твой бракованный сын тебя внимательно слушает.
Перед лобовым экраном развернулась голограмма темноволосого мужчины в возрасте в строгом деловом костюме-тройке с тростью. Белый набалдашник, инкрустированный драгоценными камнями, благородно оттенял жемчужную седину в длинной чёрной косе. С отцом внешне нас роднил только особенный оттенок тёмно-золотистых глаз, а вот всем остальным я пошёл в маму-таноржку. Увы, у меня не было ни лиловой кожи, ни хвоста с острым шипом-наконечником, ни витых чёрных рогов-резонаторов, с помощью которых цварги умеют улавливать эмоции разумных существ прямо из воздуха.
Пьер Легран картинно поморщился на моё приветствие.
– Ален, прекрати так говорить. Я никогда не считал тебя бракованным.
– Только много раз сожалел, что я всего лишь человек, и пытался воспитать из меня цварга.
Отец недовольно поджал губы. Уважаемый сенатор Аппарата Управления Планетой – Пьер Легран – десятки лет выступал за увеличение вымирающей расы посредством межвидовых браков с людьми. Согласно статистике Планетарной Лаборатории Цварга, в таких союзах в девяноста восьми с половиной случаях из ста цваргские гены брали верх над человеческими и на свет появлялись чистокровные цварги.
Пьер женился по молодости на очень красивой девушке с Танорга и перевёз её на свою родину. Увы, закон подлости никто не отменял, и я попал в пресловутые полтора процента. Человек. Ну или почти человек, если не считать мелочи, которую можно рассмотреть лишь на МРТ головного мозга.
Всё детство отец пытался вырастить и воспитать меня как чистокровного сына своей расы: конный спорт, музыка, живопись, гольф, скрипка, многочисленные языковые курсы, а также занятия по этикету и общению с женским полом. И раз уж ни хвостом, ни цветом кожи я не пошёл в отца, Пьер очень надеялся, что со временем у меня разовьются хотя бы рога-резонаторы. Но и они не прорезались ни в двенадцать, ни в пятнадцать, ни даже в двадцать. Чуйка была. Интуиция, иногда лёгкий флёр эмоций во рту с определённым оттенком, когда я близко стоял к человеку… Но не резонаторы.
В день моего совершеннолетия – двадцать один год – отец выдал новую идею фикс, что обязательно женит меня на чистокровной цваргине и таким образом получит себе внука-цварга. Тут-то я и психанул и улетел на родину матери, чтобы доказать отцу, а в первую очередь себе, что как человек я тоже весьма неплох. Не всем быть сверхсуществами[1].
– Ален… – Пьер вздохнул и устало потёр лоб. – Я признаю, я погорячился тогда и уже много раз просил у тебя прощения. Я перевёл тебе на днях сто тысяч кредитов, но деньги вернулись обратно.
Я пожал плечами. Такая у отца форма любви, что поделать.
– Я попросил банк не принимать никакие пополнения счёта, кроме зарплаты от Системной Полиции Танорга.
– Так тебе… хватает на жизнь?
– Как видишь.
Я усмехнулся и жестом расширил диаметр передачи голограммы. Теперь отцу был полностью виден я во весь рост в джинсах и джемпере под пиджак, а также рабочий флаер. На Танорге сотрудникам полиции выдавались лучшие гоночные машины, но для отца это всё равно было «серийное производство», «плебейство» и «о-ужас-это-же-джинсы-а-не-брюки-со-стрелками». Не нищета, конечно, но представителя рода Легран недостойно.
К моему внутреннему изумлению, привычной проповеди «как низко скатился мой единственный наследник» не последовало.
– Ты многого добился, Ален.
Я повторно пожал плечами. Это для СПТ я лучший криминалист в отделе по борьбе с наркотиками, а для отца всё равно буду пустым местом. Надо было давно смириться, вот только не получается…
– Мы с мамой соскучились. Ты домой приехать не хочешь? – тем временем уточнил отец.
– Мой дом здесь, на Танорге. Вот уже как восемь лет. Если вы соскучились – прилетайте, я вас встречу в космопорту. У меня здесь трёхкомнатная квартира в собственности, о чём, уверен, твоя ищейка тебе доложила.
Пьер едва уловимо поморщился. Разумеется, «трёхкомнатная квартира» для него прозвучало как «бунгало с соломенной крышей». Но Пьер был сегодня настроен на редкость миролюбиво.
– Не называй моего помощника ищейкой. Лоурен всего лишь делает то, что я ему поручаю. Что бы я был за отец, если бы не интересовался, как ты устроился на чужой планете?
– Родной, пап. Моя мама – таноржка, у меня гражданство Танорга по праву рождения.
– Да прекрати ты уже так говорить! Твоя родина – Цварг! Танорг – это для людей…
Опять спутник по той же траектории летит. Я прикрыл глаза, чувствуя, что в который раз у нас будет один и тот же разговор. Явно поняв, что мы вновь поссоримся, замолчал и отец. Это оказалось… неожиданно. Обычно он читал целую лекцию о том, как прекрасен Цварг и что лишь такие неблагодарные личности, как я, его покидают.
– Ален…
– Отец…
– Погоди, дай я скажу.
Глубокие морщины прорезали высокий лоб сенатора, и я вдруг подумал, что отцу в этом году должно исполниться сто семьдесят.
– Сын, я очень рад, что ты многого добился в полиции. Мне доложили, что не так давно ты смог вывести на чистую воду крупный и опасный синдикат в кратчайшие сроки.
Я слегка ошеломлённо кивнул… Елисей Варфоломеевич вряд ли стал держать такое достижение в секрете, это же плюс в репутацию СПТ[2], так что осведомлённость отца не стала сюрпризом. Но его реакция…
Он меня похвалил? В космосе передохли все швархи[3]? Закончились метеориты?
– Так вот… Я прекрасно помню, что ты не терпишь, когда я лезу в твою жизнь, но всё же подумай. Тебя не повысили в звании за поимку синдиката…
Понятно, отмена паники. Швархи целы, метеориты тоже.
– Мало этого, тебя ещё и сбагрили в киберотдел! Ты катишься по наклонной плоскости. Что ты там будешь делать, Ален? Балбесничать, как слюнявый подросток, и играть в компьютерные игры, как все эти идиоты? Это плебейство. Разве для этого я дал тебе блестящее образование, нанимал репетиторов, вкладывал деньги?! Ты наследник рода Легран! Сын сенатора АУЦ[4]! Ты можешь сделать нормальную карьеру дипломата, уважаемого судьи… Бизнесмена, в конце концов!
Любимое словечко Пьера Леграна.
– Я уже выбрал карьеру полицейского. Меня всё устраивает.
– Я хотел, чтобы ты применял мозги, а не служил пушечным мясом на планете, где тебя не ценят!