Селина Катрин – Академия Космического Флота: Спасатели (страница 2)
Я попыталась вставить: «Мам, а кто у нас в гостях?» – но всё было тщетно, потому что меня потоком энергичных родственников буквально внесло на кухню. Даже зайти в ванную, чтобы помыть руки, не дали. Ладно, помою на кухне…
Близнецы что-то шумно обсуждали, но больше про деструкцию полимеров в химическом соединении. Резко засуетился Лёва, чуть не ударив меня костылём. Да что с ними такое? Ещё час назад, когда мы отправлялись в продуктовый, все строили из себя полусонных, а сейчас…
– Руслан, помоги Ире, пожалуйста, с обувью! Толя, Жора, ставьте тарелки… Крис, скажи, рука сильно болит?
– Да не то чтобы…
– Ага, значит, болит. Сейчас я тебе таблеточку разведу… Ты какую хочешь, шипучую или жевательную?
– Шипучку. Мам, а что за чужие ботинки там в прихожей?
– Ботинки? Да знала бы ты, какие у тебя братья сороконожки!
– Мне показалось, там большие размеры…
– Это Руслан футболом растоптал себе лапищи. На, держи.
Она протянула стакан с растворяющимся лекарством и решительно подтолкнула, усаживая на самый комфортный стул на кухне.
– Ну, рассказывай! – сказала мама, жестом показав близнецам, чтобы разрезали торт.
Я нервно дёрнула плечом, внезапно оказавшись в центре внимания. На нашей крохотной кухоньке резко стало очень тесно.
– А что рассказывать-то?
– Как тебя ранили, разумеется! – Ангелина всплеснула руками, а Толик с Жориком синхронно кивнули.
– Да я вроде уже несколько раз объясняла. Это оказалось дурацкое стечение обстоятельств: я встала перед террористом с ружьём, потеряла сознание, а очнулась уже в медицинской капсуле Космофлота. Вот и всё.
Мне не нравилось делиться подробностями тур-ринской истории, потому что, во-первых, не хотелось, чтобы родные нервничали – всё уже в прошлом, а вероятность повторения такой ситуации – один на миллион, – а во-вторых, в некотором смысле казалось, что я предаю своих же. Именно поэтому всякий раз, когда речь заходила о событиях на планете развлечений, я предпочитала говорить размытое «террористы», «гуманоиды» или «преступники», а не «наши соотечественники».
– А сколько плохих парней захватило казино? – в разговор с детской непосредственностью влезла Иришка. – Они были страшные?
– Семеро. – Я вздохнула, повторяя эту информацию за приезд, наверное, уже в сотый раз. – Нет, не страшные.
Жора шикнул на младшую сестру, выдал ей кусок торта и жестом показал, чтобы она покинула кухню, мол, разговор взрослых. Ира недовольно скривилась, но, получив желанное лакомство, радостно юркнула за порог.
– Ты вроде говорила, что встала перед рогатым демоном, чтобы его защитить? – протянула мама, проследив за немой пантомимой.
– Цваргом. Да, это было… необдуманным поступком с моей стороны.
– Говорят, представители этой расы умеют внушать эмоции, – неожиданно в диалог вмешался Толя. – Крис, а может, он специально тебя заранее обработал, чтобы использовать как живой щит? Ты об этом думала?
– Нет, лейтенант Ир’сан так не поступил бы! – выпалила я, не задумываясь ни на миг. При мыслях о фантастически синих глазах сердце защемило. Вот уж не предполагала, что буду вспоминать о наставнике практически каждый день.
Нет, определённо, если бы он и мог на меня воздействовать в той ситуации, то сделал бы всё возможное, чтобы я убралась из казино как можно дальше.
– Почему? Думаешь, ты бы почувствовала? – насел Толик, нахмурившись.
– Да нет же! – Я всплеснула руками, не зная, как объяснить. Аргумент «он слишком благороден для этого» будет воспринят скептически. – Вряд ли люди способны распознать воздействие на бета-уровне, но лейтенант Ир’сан так не поступил бы! Взять хотя бы то, что цваргам пластиковые пули не так критичны, как людям: у них мышцы и кости плотнее. Ему было бессмысленно мной прикрываться.
– А почему же тебя тянет в Академию? Может, это какой-то скрытый гипноз? – подал голос Жора.
– Или всё же из-за стипендии? – добавил Руслан. – Если последнее, то у нас теперь есть деньги, тебе не надо возвращаться к этим тварям.
Глухое, саднящее, словно наждачка по тонкой коже, раздражение накрыло с головой. Уже в который раз за две с лишним недели я пыталась доказать родственникам, что в Академии Космофлота нет извергов, уродов, мутантов с человеческой ДНК и гипнотизёров. И если Ира и Лёва более-менее прислушивались и корректировали речь, то остальные братья и мама через предложение могли брякнуть «эти твари» или «рогатые демоны». Родные, конечно же, любили меня и слушали, но не слышали. Разом обрушившиеся вопросы и вовсе напомнили перекрёстный допрос из голофильмов, когда на жертву оказывается психологическое давление, а следователи игнорируют не устраивающие их ответы.
– Никакой это не гипноз. Мне там нравится учиться, – сердито выдохнула я.
– Но ты же сказала, что тебя заставляют надевать на ночь наушники и полощут мозги даже во время сна! – мгновенно среагировал Толя.
Зря я рассказала об этом, ох зря! Мне хотелось похвастаться, как много я выучила и узнала за год, а получилось… как всегда. Предвзятое отношение к другим расам перевесило разумные доводы, и братья услышали лишь то, что хотели.
– Это записи лекций по экономике и социологии, а разработка вообще человеческая, с Танорга. Никто меня не заставляет это делать, просто так информация лучше запоминается, я нагоняю пробелы в образовании, – устало возразила.
– Не нравится мне этот Ир’cан, – неожиданно и совершенно нелогично заявила мама. – Дочь, уж не замуж ли ты за него собралась?
Я уставилась на маму в полнейшем недоумении. С чего она это взяла? Да, Ивес мне глубоко симпатичен и как лидер восьмой группы, и как внимательный наставник, и даже немного как мужчина, но обо всём этом я, во-первых, не говорила, а во-вторых, после восьми замужеств Ангелины вовсе не вижу в браках никакого смысла. Зачем?! Чтобы потом говорить «а у меня был интим только в браке»? Бред. Я даже не уверена, что у меня этот интим хоть с кем-нибудь будет. Ангелина своим примером ярко показала, что мужчины нужны исключительно для зачатия детей, а дальше они чудесным образом умеют самоустраняться.
– Нет, мам. Я вообще замуж не собираюсь. Ни за лейтенанта Ир’cана, ни за кого-либо ещё. Мне нравится Академия тем, что она даёт знания и возможности в будущем.
Желание есть сладости окончательно пропало. Я поднялась, чтобы взять из холодильника что-то более основательное, чем торт, и уйти к себе. Но не успела договорить, как неожиданно в и без того битком набитую кухню зашли ещё трое мужчин: два брюнета – один с громоздкой видеокамерой на плече – и блондин с тоненькими прилизанными усиками.
– Нет, это никуда не годится! – недовольно заявил тот, что нёс камеру.
– Надо брать интервью напрямую, – подтвердил второй.
Несмотря на настежь открытое окно, в помещении мгновенно стало душно.
– Мам, кто это? – Я оглянулась на Ангелину, но она послала лишь извиняющуюся улыбку.
– Ваша матушка думала, что вам будет комфортнее во всём признаться членам семьи, но, как видно, это не так, – сказал пробравшийся сквозь живой заслон из братьев блондин, при этом обдав дыханием с ядрёно резким запахом арбузной жвачки.
– Признаться? В чём?!
Мой вопрос проигнорировали. Все трое мужчин встали полукругом, и так как места в помещении не было совершенно, я интуитивно сделала шаг назад, лопатки коснулись дверцы холодильника. Блондин засунул руку в карман, достал крошечное устройство и принялся прилаживать его к моей футболке у самого горла. Длинный провод удавкой протянулся к мужчине.
– Что это?!
– Петличный микрофон, – причавкивая жвачкой, ответил блондин. – Это чтобы вас было лучше слышно, Кристина.
– Ка-какой микрофон?!
– Говорю же, петличный. – Мужчина посмотрел на меня как на умственно отсталую, но мне уже было к этому моменту плевать, что думают все эти незнакомые люди. В голове гудело от множества голосов, которые доносились теперь и из прихожей, горло сдавливало, отчаянно не хватало кислорода.
– Милая, это люди с головидения, они лишь хотели рассказать о твоём ранении… Ты ведь у нас такая храбрая, – послышался голос мамы из-за спин незнакомцев, но саму её видно не было. – Мы всего-навсего хотели создать для тебя приятную обстановку.
Блондин, закрепляя микрофон, надавил на ключицу, от чего в горле запершило ещё сильнее и заныла больная рука. Мгновенно вспомнились многочисленные флаеры у подъезда, я посмотрела на шипучку в стакане и только по горьковатому привкусу осознала, что мама развела не обезболивающее, а успокаивающее. Вот только оно не помогало.
– Большая часть техники и людей осталась снаружи, – словно подтверждая мои мысли, сказал один из брюнетов. – Мы планировали снять видео скрытой камерой, а потом выложить нарезку, но, видимо, придётся брать традиционное интервью.
– Скрытые камеры?
Внезапно в глаза бросилась вазочка под потолком, из-за которой торчал крошечный чёрный цилиндр. Ещё два таких же чёрных глаза уставились на меня колючими осуждающими взглядами из-за открытых полок с коллекцией чашек. Такая родная и уютную кухня, на которой я всегда чувствовала себя спокойно, вдруг стала похожа на клетку. Блондин что-то сказал, пошевелив крысиными усиками. Меня затошнило.