Селина Катрин – Академия Космического Флота: Иллюзия выбора (страница 8)

– Вы их выгоняете?!

– Нет. – Эрик пожал плечами. – Эльтон большой, но им самим некомфортно жить среди чистокровных.

Я сдержанно кивнула, принимая объяснения, и начала озираться по сторонам. Столики с другими гостями меня мало интересовали, а вот сама планета вызвала лёгкое недоумение. Купол, удерживающий атмосферу, был прозрачным, и за ним, насколько я могла видеть, раскинулись серо-голубые пустыни. Ни единого растения, животного или постройки, помимо ресторана и платформы для транспорта. Интересно, что в этом месте такого особенного, что Эрик привёз меня именно сюда?

– Меклис вращается вокруг магнитара. Это нейтронная звезда, обладающая исключительно сильным магнитным полем, – любезно ответил эльтониец на мой невысказанный вопрос. – Её мощный солнечный ветер дует на Меклис круглогодично. Я привёз тебя сюда…

– …чтобы показать северное сияние! – с придыханием закончила я за него.

Внезапная догадка озарила меня. Простой интерьер, внушительный ценник за стандартные блюда и хорошо одетые гости ресторана – всё мигом стало очевидным. Оторвавшись от созерцания безжизненного пейзажа скалистой местности, я восторженно обернулась на Эрика.

– Ух, как же это здорово! А откуда ты узнал, что я здесь ни разу не была, если это место располагается так близко к станции Космофлота? Мы ведь даже ни одной кротовой норой не воспользовались!

– Ну, во-первых, – рассмеялся Эрик, – об этом месте знают лишь избранные. Сомнительно, чтобы кто-то тебя сюда возил. Ты, если помнишь, даже защитный купол приняла за скалу. Формально эта планета необитаема, и на ней нет ничего интересного, ни одной мало-мальски занятной формы жизни. Во-вторых, чтобы приземлиться на Меклис, нужно иметь модернизированный космический корабль, потому что здесь очень сильное магнитное поле, и электроника моментально приходит в негодность.

Я кивнула, переведя взгляд на небо. Оно уже темнело, но то тут, то там вспыхивали светло-салатовые, фисташковые, перламутровые, аметистовые и неоновые огоньки, как будто кто-то окунал волшебную кисть в мерцающие краски и щедро раскрашивал небо прямо на моих глазах. С каждой минутой фантастический узор полыхал всё ярче и ярче, пока наконец не озарил весь небосклон. Хмурая ночь неожиданно обернулась огненным днём. От космически невероятной картины захватывало дух. Я долго смотрела на это чудо природы, а потом тихо произнесла:

– Ты знаешь, когда я была маленькой, то любила находить в инфосети упоминания о небе Захрана полуторатысячелетней давности. Тогда его атмосфера была гораздо чище, и люди могли любоваться звёздами. Мне всегда нравилось читать легенды и сказания древних, в которых говорилось, что раз в десятилетие над Захраном загорается мерцающий мост, чтобы боги могли сойти на землю.

– Тогда считай, что сегодня ты стала богиней, – услышала я голос своего спутника, обернулась и встретилась с насмешливым взглядом золотых глаз.

Вот уж кто точно мог бы сойти за бога на Захране. Бога красоты. Внезапно вспомнилось, что когда-то я думала о том, что окажись Киар на моей родине, то его бы я приняла за дьявола. Хороша парочка: бог и дьявол. Это сравнение заставило меня немного смутиться, и чтобы как-то абстрагироваться от нелепых мыслей, я нарочито громко фыркнула:

– Скажешь тоже.

Ещё какое-то время я любовалась северным сиянием, затем нам принесли еду, вкуса которой я даже не заметила, так как пыталась вобрать в себя всю космическую красоту того, что творилось над нашими головами.

– Так зачем ты меня сюда привёз? – наконец оторвавшись от небосвода, спросила я.

– Почему обязательно зачем-то? – вопросом на вопрос ответил Эрик, но я услышала лёгкие нотки досады. Ему тоже доставляло удовольствие просто сидеть в тишине и смотреть на танцующие краски на небе. – Разве ты не допускаешь, что могла мне понравиться и я просто захотел пригласить тебя на свидание?

Я покачала головой. Эрик? Меня?!

– М-м-м-м…. может, мне просто не с кем было провести вечер?

Я фыркнула, на этот раз почти не скрывая смех. Да, эльтониец пригласил меня на свидание, подарил огромный букет цветов и привёз показать северное сияние. Формально он перевыполнил все пункты романтического вечера, но… Вот это жирное «но» не давало покоя.

– И поэтому, вместо того чтобы поужинать в столовой на станции, ты привёз меня на Меклис?

– Ничего-то от тебя не скроешь, – проворчал Эрик со вздохом. – Ладно… признаюсь, Анестэйша, я хотел произвести на тебя впечатление.

– Зачем? – недоумение явственно читалось на моём лице.

Зачем красивому, богатому и успешному эльтонийцу производить впечатление на юную захухрю? Я не могла не отметить, что впервые за наше общение вместо фамильярного «малышка» Эрик Вейсс обратился ко мне по полному имени. Мужчина закусил щёку, тщательно что-то обдумывая и барабаня по столешнице.

– Анестэйша, ты себя недооцениваешь, но я скажу как есть. Я знаю, что ты соврала в суде на Танорге.

Сердце пропустило удар, а мышцы лица в один миг одеревенели. Неужели он привёз меня сюда, чтобы обвинить в лжесвидетельстве? Почему тогда не остановил там, в зале суда? В конце концов, всё сказанное мной ему как адвокату было только на руку…

– Нет, ты не поняла! – сразу вскинулся Эрик, уловив изменение в моём настроении. – Я ни в чём тебя не обвиняю. Более того, это единственный случай за всё время, о котором я слышал, когда цварг признался в эмоциональном взломе сознания, а жертва не только не подтвердила, но и опровергла сказанное.

– Может быть, потому что никакого эмоционального взлома сознания не было? – Изо всех сил я надеялась, что голос прозвучал ровно.

Впервые за весь вечер порадовалась, что передо мной эльтониец, а не цварг.

– Я знаю, что был. Анестэйша, я просто знаю. Я вижу это… по тебе, по твоим глазам. По Киару, в конце концов! Он никогда бы не сознался в том, чего не совершал, да и смысл ему на пустом месте свидетельствовать против себя в суде?! Я слишком много лет знаю Киара и чувствую, что это было. Но всё это меня мало интересует, я хочу лишь знать, как тебе удалось под таноржским детектором лжи последнего поколения заявить, что ничего такого не было? Почему самая лучшая техника не отреагировала на твои слова?!

… Капитан Валлуни снимает с руки детектор лжи в виде бабочки, а я считаю секунды, в течение которых медленно потухают зелёные диоды. Три с половиной секунды. Мне надо будет успеть выкрикнуть фразу за три, чтобы когда я положила браслет на столешницу, он всё ещё тускло светился и не вызвал вопросов. Издалека осматриваю металлическое произведение искусства на запястье Киара и прикидываю, с какой стороны в него встроен пульсометр. Из-за одурманивания синтетическими бета-волнами у меня и так сейчас пониженная температура тела и пульс ниже среднего, но надо будет подстраховаться и поддеть мизинцем правое крыло спереди. Чтобы никто не заметил, придётся заранее вызвать суматоху в зале и незаметно спрятать руки…

– Наверное, потому что я сказала на суде правду, Эрик.

Эльтониец откинулся на мягкую спинку кресла, накрыл своё лицо руками и тихо простонал:

– Анестэйша, ты не понимаешь… мне надо знать. Понимаешь? На-а-а-адо…

Эрик не требовал, не угрожал и даже не просил. Он умолял. Я же молчала. А что я ещё могла ответить? Признаться в лжесвидетельстве?! Жизнь Киара мне важнее, не говоря о том, что и меня за такое по головке не погладят. Да и с Вейссом я знакома без году неделю.

Через некоторое время Эрик убрал ладони от лица и произнёс, но уже гораздо более сухим тоном, чем говорил со мной до этого:

– Я прилетел на станцию Космического Флота сообщить тебе, что помимо крупного денежного штрафа я добился возбуждения уголовного дела против Игнара Радосского по вопросу умышленного синтетического воздействия. Твоих показаний вкупе с роботом-уборщиком, переданным адмиралом Леру, и заключением экспертов оказалось достаточно.

Я рассеянно кивнула. Меня больше это не интересовало. Было противно осознавать, что мой родитель, пускай не претендующий на звание «отец года», оказался способным на такое… Бездушно выжать планету, конвертируя её ресурсы в кредиты, а когда Захрана ему показалось мало, заняться разработкой оружия, способного уничтожить самую сильную расу в Федерации Объединённых Миров и подчинить себе остальные.

– Как ты уже знаешь, – продолжил Эрик, – после того громкого процесса он пропал.

– Предположительно скрывается на Танорге, – вставила я, вспомнив новости, которые время от времени просматривала через инфосеть станции.

Эльтониец состроил такое лицо, что мне сразу стало понятно: отец скрывается где угодно, но только не на Танорге.

– Неважно, где он. Важно то, что если его найдут, то, скорее всего, сошлют на какой-нибудь астероид, а потому он сделает всё возможное, чтобы не отсвечивать.

– И при чём здесь я? – попыталась задать вопрос нейтрально, но получилось почему-то раздражённо.

– А при том, что в ходе проверок выяснилось, что далеко не всё, чем занимался твой отец, было нелегальным. К примеру, основной бизнес по утилизации мусора на Захране – более чем законен. Документы, договоры с Аппаратом Управления Планетой, банковские переводы, налоги, отчёты – придраться не к чему. А ты – единственная наследница Игнара Радосского.

«Положим, не единственная, есть ещё и Яков, который знает, кто его отец. Но точно единственная, рождённая в зарегистрированном браке», – поправила я адвоката мысленно, но вслух решила не высказывать своего замечания. В конце концов, это была всего лишь моя догадка, рождённая в горячечном бреду под действием гипноза. Никаких доказательств того, что Игнар Радосский имел вторую семью «про запас», у меня не было.